МАМА ПРОМЕНЯЛА МЕНЯ НА ВОДКУ...

Мама, когда выпивала, била Яну периодически. Сзади тело всегда было синим. Только позже девочка узнала, что так быть не должно, что это - большой, непроходящий синяк.
***
Оленьке три года. Она почти не разговаривает, даже свое имя с трудом произносит. Выглядит она младше своего возраста на год-полтора. За свою короткую жизнь от матери она не получила даже той минимальной доли внимания и заботы, чтобы по развитию соответствовать своему возрасту.
***
Маришку мать оставила в приемном покое больницы три месяца назад. Она больна ревматизмом, и лекарства должна принимать по часам. Поэтому в школу Мариша пока не ходит.

БЕЗРАЗЛИЧИЕ

Таких детей, как Яна, Мариша и Оленька, в Пружанском Социально-педагогическом центре с социальным приютом двадцать. Всех их забрали у родителей-алкоголиков. Принудительно. Как ни грустно, сопротивлялись далеко не все мамы и папы: многим было глубоко безразлично, что сотрудники районной комиссии по делам несовершеннолетних увозят их детей. Так же, как до этого им было безразлично, накормлены ли их чада, во что одеты, как учатся в школе и ходят ли на занятия вообще.

И, как это ни страшно, теперь для таких детей самый актуальный вопрос - есть ли у них родители в нормальном значении этого слова. Потому что через шесть месяцев сотрудники Центра и приюта должны будут прийти к одному из трех вариантов: вернуть ребенка в его биологическую семью, отдать в детский дом или найти ему приемных родителей.

А пока... Пока их "временным" домом стало здание бывшего детского сада, в конце прошлого года отремонтированное и переданное в распоряжение созданного детского приюта. Там - все новое, начиная от обоев на стенах, линолеума на полу, лестничных перил и заканчивая кроватками и письменными столами. Там - чистые простыни, горячая еда, игрушки, которых никогда в жизни раньше не было. Там - хотя бы и временные, но мамы.

ПУТИ

Директор социально-педагогического центра с социальным приютом Ирина КАРВАШ рассказывает нам, каким образом дети попадают в приют:

- Один из возможных вариантов - отобрание ребенка в принудительном порядке. Обычно дети из неблагополучных семей долгое время находятся под вниманием комиссии по делам несовершеннолетних. Сроки отобрания его у таких родителей откладываются и откладываются. В итоге приезжают специалисты из комиссии, социальные педагоги, составляется акт обследования, где описываются условия жизни ребенка, и он направляется в приют.

Или вот как с Маришкой - мать бросила ее прямо в больнице. У нас нет ни документов, ни сведений о ней. Пытаемся сейчас навести справки, хотя бы в какой школе она училась.

Бывает, что мать оставляет ребенка соседке и уезжает в неизвестном направлении. В конце концов, соседка не может больше смотреть за ребенком и приводит его к нам.

Случается, транспортная милиция подбирает беспризорных детей на вокзале и привозит к нам.

Любой социальный приют - это промежуточное звено между прежним домом и дальнейшей судьбой ребенка. Но вот мое личное мнение: если мать и отец запустили своего ребенка насколько это возможно, то вероятность того, что они откажутся от водки ради его возвращения, очень мала.

Безусловно, первоочередная цель у нас - как можно меньше детей направлять в детские дома и интернаты. Но и отдавать ребенка в его биологическую семью только потому, что это его родные мать и отец (при том, что водка для них стоит на первом месте) - тоже неправильно. Бывают такие родители, что только при одном их виде волосы дыбом становятся. И если детей решено будет отдать обратно в этот бедлам, я сразу обещаю, что через два дня, три, через неделю я их заберу обратно, до тех пор, пока судьба ребенка не будет решена.

Татьяна АВГУСТИНОВИЧ, социальный педаг детского приюта, сама не раз присутствовала при процедуре отобрания детей:

- Все настолько грязное в этих домах, что страшно там находиться. Запах мочи, спиртного. Нет телевизоров, холодильники давно в нерабочем состоянии, нет нормальных кроватей, нет постельного белья. У детей нарушена осанка только потому, что они без стола на коленях пытаются что-то писать.

Что меня еще поразило: в этих домах нет ни одной игрушки или детской книги. Хоть бы какое-нибудь колесико от машинки завалялось - вообще ничего нет.

Приезжая в очередной раз, мы разговариваем с соседями, они говорят, что как только детей увезли - мама уже губы накрасила и пошла гулять: обуза с ее плеч свалилась. Потом с такими семьями мы проводим работу по восстановлению детско-родительских отношений.

ГОЛОД

Директор приюта Ирина КАРВАШ и заместитель директора Лидия ЩУКА и сейчас вспоминают, как долго не могли понять, почему дети, покушав, уносят с собой и прячут хлеб. Оказалось - привычка оставить про запас, потому что неизвестно, когда удастся раздобыть еду в следующий раз. Такое было в войну. Но война закончилась 60 лет назад.

Столь трепетное отношение к еде у пятилетнего ребенка возникает не на пустом месте. Специалисты рассказывают, как, приехав в одну деревню, они зашли в дом, точнее, жилище неблагополучной семьи. Вокруг - грязь, вонь, затхлое тряпье. На веранде - два ведра с непонятным белым месивом, сверху которого плавает пыль и солома. На вопрос "Что это?" ребенок ответил: "Мы это едим".

ЖЕСТОКОСТЬ

Не у каждого хватит душевных сил смотреть на то, как малыши с радостью откликаются на любой знак внимания, как ищут взглядом человека, который заполнил бы пустоту, отведенную в сердце для мамы. Они ревнуют друг к другу и соперничают в стремлении быть лучшим в глазах воспитателей.

Зато с родными родителями, если те все-таки приезжают их навестить, дети общаются очень сдержанно. Тому тоже есть свои причины. Сейчас, например, в социальном приюте живут родные сестра и два брата. Старшим - 14 и 13 лет, младшему - семь. Их мать заявила, что обратно хочет забрать только младшего, и то потому что это ее общий сын с нынешним сожителем.
Старшую дочь она душила, а сына обещала убить.

ВОЛЧАТА

Психолог приюта, Ирина СТАНКОВИЧ, рассказывает:

- Вообще, дети в таком возрасте очень трудно идут на контакт - напоминают, скорее, загнанных волчат. Только потом, когда они увидят любовь и ласку, начинают раскрываться. Поначалу они говорили о том, что скучают по дому, теперь туда уже не хочет ни один ребенок. Я проводила диагностику адаптации детей в приюте. У всех у них повышенная тревожность, ни один из них не чувствует опоры в жизни. У них присутствует страх. Дети очень самостоятельные, привыкли сами принимать решения, и поэтому поначалу им трудно жить в коллективе и делить с кем-то вещи. Иногда возникают проблемы с дисциплиной, потому что раньше они жили вообще без каких-либо рамок.

ВОПРОСЫ ТЕХНИЧЕСКИЕ

Может, потому, что приют начал работать фактически только месяц назад, или по каким-то другим причинам, но на воспитателей и руководителей навалилась масса нерешенных проблем, не терпящих отлагательства: не хватает, например, ежемесячно выделяемого порошка для стирки моментально пачкающейся детской одежды, витаминов для малышей и еще тысячу мелочей, которые так хорошо знакомы любой хозяйке. У всех ребят дефицит йода в организме, но нет средств купить медпрепараты.

Вообще, после посещения центра остается очень неоднозначное впечатление. С одной стороны, вот оно - отремонтированное здание с качественной мебелью, новенькой кухней, чистыми душевыми. В нем предусмотрено все, начиная от спортивного зала и заканчивая комнатой психологической разгрузки. Только вот часть комнат стоят полупустыми: на мебель "второй необходимости" сразу выделенных финансовых средств не хватило. Вот и получается, что в том же спортивном зале в наличии только шведская стенка, и мягкой мебели, чтобы посмотреть телевизор, тоже еще нет. Впрочем, сотрудники центра надеются, что со временем все наладится и образуется.

- Конечно, денег не хватает, - говорит директор центра Ирина Карваш, - но сделано все, чтобы у ребенка была чистая кровать, свое рабочее место, предметы личной гигиены. У наших детей есть та одежда, которой они до того, как попасть сюда никогда раньше не имели.

ВОПРОСЫ ГЛОБАЛЬНЫЕ

За тот месяц, который функционирует центр, в него уже привезли 20 малышей. А в целом в Пружанском районе более 500 детей лишены своего права расти и воспитываться в благополучной семье.

Деревня спивается и умирает. Там нет работы, а если есть, то получают за нее копейки. Те, кто остался в деревне и не уехал в город, находят для себя единственный ответ на все вопросы: как развлечься, как забыться, как уйти от этой жизни. Кого винить в том, что болезнь общества проявляется в болезни конкретных семей и болезни конкретных судеб? Кого угодно. Только не тех детей, кому не посчастливилось иметь родителей-алкоголиков.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Если у вас есть желание и возможности, вы можете оказать материальную помощь приюту.

Номер банковского счета:
3732000000080
Пружанский филиал №22 АСБ "Беларусбанк"
Код 630 УНП 200254833
ОКПО 02150063
Отдел образования Пружанского райисполкома
Для Социально-педагогического центра с социальным приютом

Оставить комментарий