АЛЕКСАНДР МЯСНИКЯНЦ Роман в двух частях ПРЕДИСЛОВИЕ

12 сентября 1919 года на улицы занятого поляками Минска выбежали мальчишки-газетчики и прокричали, что в «Минском курьере» напечатана первая глава «ужасного романа о тайнах большевистских вождей». Газетный роман с продолжением… Ныне почти забытый литературный жанр, свойством которого было то, что автор произведения нередко откровенно заявлял, что не знает, каково будет содержание последующих глав, поскольку их надиктовывает сама жизнь.

Александр Иосифович ГЗОВСКИЙ – журналист, литератор, издатель – в мире российской провинциальной прессы плодовитый мастер-универсал. Фигура эта заслуживает отдельного литературоведческого исследования, а здесь мы очертим ее лишь вкратце.

По происхождению небогатый белорусский шляхтич, дворянин «из шестой родословной книги». Литературный его псевдоним выводится из названия старого белорусского герба «Юноша» (ударение на втором слоге). Родился в 1888 году в имении Борхово Гомельского уезда, учился в Смоленской гимназии. Рано попробовал себя в беллетристике, печатаясь в провинциальных газетах, в сборниках пьес для любительских театров. А действительным профессионалом Александр Гзовский стал в журналистике – волк провинциальной газетчины. Петербургская поэтесса-эстетка Зинаида Гиппиус что-то там писала в своих мемуарах о «захолустном хаме», который однажды ломился к ней за интервью…

Жесткий практик, Гзовский прошел дореволюционную газетную Россию от Варшавы до Ташкента и умел делать все. Мог в три дня на новом месте организовать выпуск крупноформатной ежедневной газеты. Мог в десять минут написать фельетон, в полчаса – основополагающую передовую статью на любую тему, а за неделю – соорудить авантюрный роман.

К большевикам, которые в газетной технологии и организации редакционно-издательского производства были не слишком сильны, Гзовский пошел на службу еще в Смоленске. Сделал это, как сообщал со скорбным кокетством, исключительно ради куска хлеба. Знал он всех и вся, вхож был всюду, присутствовал на интимных вечеринках советской верхушки и владел многими тайнами. Скажем со всей грубой откровенностью, что Гзовский держал свечку, когда в Смоленске зачинали БССР – вынужденную альтернативу Белорусской Народной Республике. Прибыл он в Минск большевистским правительственным эшелоном в январе 1919-го и развернулся тут во всю мощь своего редакторского и издательского таланта. Об авторитете Гзовского и степени доверия к нему большевиков свидетельствует деловая документация, связанная с его поездками в Москву с крупными суммами денег на покупку бумаги и полиграфического оборудования.

Но когда летом 1919 года большевики оставили Минск, Гзовский показал им вдогонку кукиш и в немедленно открытой на обломках «Звезды» собственной газете «Минский курьер» начал печатать с продолжением разоблачительный роман «Александр Мясникьянц (Палачи революции)». Обратим внимание на калейдоскопичность событий: поляки занимают город 8 августа (оккупация продолжалась до 11 июля 1920 г.), 26 августа выходит первый номер «Курьера», где на месте передовой статьи печатается обращение Юзефа Пилсудского «К жителям Великого княжества Литовского», а уже с 12 сентября публикуются главы романа о тайнах большевистского двора.

Жанр романа требовал соблюдения определенных беллетристических условностей, и поэтому представители белорусской советской верхушки в нем выведены под псевдонимами. Но поскольку минский читатель должен был сразу узнавать памятные фигуры, то псевдонимы сделаны намеренно прозрачными: Мясникьянц – А.Ф.Мясников, Норинг – В.Г.Кнорин, Маркин – В.И.Яркин и т. д.

Какова степень нашего доверия к произведению Александра Гзовского? Будем исходить из следующих обстоятельств. Главы романа появлялись «в живом эфире» – с явным расчетом на то, что тогдашние читатели сопоставят их содержание с памятными событиями последних месяцев. Например, казнь одного из реальных героев – большевика Найденкова – произошла всего за три месяца до начала публикации литературного произведения.

Читали роман в обоих лагерях – фронт стоял за рекой Березиной, и свежий номер газеты «Минский курьер» разведка красных добывала в тот же день. Большевистские пропагандисты наверняка понимали: ввяжись они в печатную полемику с очернителем Гзовским – это станет замечательным ему подарком. Тот немедленно вывалит новые груды компромата о советских вождях, что накопил про запас. Поэтому была сделана фигура полного умолчания – вплоть до наших дней. Любопытный факт: номера «Минского курьера» с самыми «безобразными» главами были кем-то изъяты даже из глухого спецхрана республиканского Института истории партии, и нам пришлось восстанавливать их тексты по более поздним эмигрантским изданиям.

Да, безусловно, Гзовский тенденциозен в художественно-образной трактовке своих героев. Он ярый антисоветчик, чем и бравирует. Но на изощренную фальсификацию этот бытописатель и хроникер, как нам думается, не был способен. То, чего в революционной истории изначально не было и быть не могло, газетчик Гзовский просто не сумел бы вывести на бумаге. Забавное обстоятельство, касающееся техники его письма: в ряде мест автор явно увлекался и незаметно для себя употреблял подлинные имена – живописал якобы литературных героев, но перед глазами стояли реальные фигуры. Нелегко было расставаться с людьми, которых знал очень близко…

О собственно художественных свойствах произведения рассуждать не имеет смысла – они очевидны исходя из жанрового признака газетного романа. Главное же, думается нам, то, что в белорусской литературе роман «Александр Мясникьянц» занимает совершенно уникальную нишу: «белогвардейская» проза. Для нас это любопытно…

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о