«ВСЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ СЛАВА БОГУ»

История Юлии Высоцкой – это, по существу, классическая история Золушки в современной ее версии. Приехав в Минск из Баку, Юля хотела стать артисткой. Еще во время приемного прослушивания Валерий Мазынский пошутил в адрес юной «мигрантки» - назвал ее «беженкой». Юля обиделась, положение спас другой экзаменатор – старенький преподаватель сценречи Илья Львович Курган, сказавший: «Прибежала поступать». Потом была учеба, работа в Купаловском, съемки программы БТ «Абібок»... Спустя годы Юля «побежала» еще дальше – выйдя замуж за знаменитого режиссера Андрона Кончаловского, переехала в Москву...

- Юля, Вы вообще тщеславны?

- Ну-у, не тщеславные люди в актерскую профессию не идут.

- Ваша первая кинороль сразу прославила Вас как актрису – роль главной героини Жанны в фильме вашего супруга Андрона Кончаловского «Дом дураков». Съемки происходили в доме для душевнобольных. Сложно ли было общаться с такими людьми?

- Когда уже начались съемки, первые два дня этих людей рядом еще не было. И, как ни странно, у меня было абсолютное ощущение потерянности. Мне казалось, что все, что нашлось, наработалось, все исчезло. Но потом появились наши больные, и все стало на свои места. И я почувствовала… Как это американцы говорят, я поняла, что я – дома. Эти люди принесли с собой правду... Конечно, это уже профессиональное чутье. Есть такие партнеры, когда нотой выше, нотой ниже - и ты понимаешь, что врешь. И уже волей-неволей находишь именно тот тон, в котором твой партнер и существует.

- Правда ли, что Вы проводили кастинг среди душевнобольных на предмет того, кто из них потом мог бы играть в картине?

- Ну что вы?! Как я могу при мастере какой-то кастинг проводить?! Нет, просто с одними из этих людей у меня наладился контакт в большей степени, с другими – в меньшей. Одни могли сниматься, другие, к сожалению, нет. Там была одна чудная женщина, больная шизофренией. Совершенно потрясающий типаж! Но она отказалась сниматься. Как только в первые подготовительные месяцы мы включали даже маленькую любительскую камеру, она сразу переставала говорить. Хотя до этого момента произносила просто удивительные монологи.

- Если правильно интерпретирую одну из идей картины, не кажется ли Вам, что мир душевнобольных иногда кажется более нормальным, чем тот, в котором мы и живем?

- Вообще, к этому фильму я отношусь как к авторскому произведению. Это же кино самого художника Кончаловского. И себя я там ощущаю лишь скрипкой в оркестре или краской на полотне, а не кем-то, кто может интерпретировать Андрея Сергеевича. Отвечая же на Ваш вопрос, скажу только, что жизнь там, наверное, проще – там более понятно, что такое хорошо, а что такое плохо.

- Это же не единственная Ваша работа у Кончаловского?

- Да, другой фильм называется «Лев зимой». Правда, это уже английская продукция для американцев. Это римейк картины, получившей три «Оскара», про короля Генриха II и его сыновей с Питером О’Туллом и Кэтрин Хэпберн. Она была снята еще в 1968 году. Теперь же играли Гленн Клоуз и Патрик Стюарт. Я играла вторую женскую роль – любовницу Генриха II.

- Кого играть было сложнее – Жанну в «Доме дураков» или же любовницу во «Льве зимой»?

- Роль Жанны – это, что называется, дитя любви. Каждый взгляд, каждый вздох там найдены в муках счастья. Вторая же роль просто техничная: прежде всего я должна была хорошо говорить по-английски. Добиться этого человеку, начавшему учить язык в зрелом возрасте, очень сложно. Но поставленные передо мной задачи, как считает мой муж… вернее, как считает режиссер, я выполнила: сыграла и говорила без акцента. Но эта роль была сложна еще и тем, что написана она плохо. Там такая девочка, которая все время твердит: «Ты меня не любишь, ты меня не любишь…» Поэтому в данном случае я не могу сказать, что этих двоих «детей» люблю (смеется) ровно. Нет, к английскому «ребенку» я отношусь холоднее.

- Иных предложений после этих двух киноработ не было?

- Было одно, но я как раз тогда подписала контракт на съемки в этой английской картине. Позже один американский молодой режиссер снимал фильм по сценарию опять-таки Кончаловского, но я вынуждена была отказаться от участия в нем, поскольку была тогда беременной. И теперь немного сожалею. Были и другие сценарии, но мне даже не хочется говорить о них, потому что они мне показались неинтересными. Мне, честно говоря, гораздо приятнее было сидеть дома с детьми или делать передачи про то, что меня очень возбуждает – про «готовку». Ведь лучше делать то, что приносит удовольствие. Зачем же мучиться? И потом, понимаете, актерская игра – это достаточно сложный и трудоемкий процесс. Чтобы результат вышел хорошим, должно совпасть очень многое. И хотя у нас и актерская школа потрясающая, и потрясающие артисты, но поскольку чаще все-таки что-то не совпадает, поэтому столько г...а и делается. Мне же не хочется быть частью одного из каких-нибудь пусть даже не очень плохих фильмов. Ведь если уж делать, то что-нибудь хорошее.

- А неужели сцена не манит?

- Манит... (Смеется.)

- И хотели бы когда-либо снова пережить те ощущения, какие получили во время показа «Дома дураков» на Венецианском кинофестивале, когда публика устраивала вам десятиминутные овации?

- Конечно! Если не брать в расчет тщеславие и все такое прочее, то ради как раз таких моментов благодарности публики артисты, наверное, и живут. И, один раз испытав нечто подобное, потом мечтаешь об этом все время.

- Если не возражаете, хотел бы спросить о Вашей семье. После рождения дочери в одном интервью Вы говорили: «Дочка – копия папаша! Это кошмар! Но это я так восхищаюсь. Хотя иногда во мне говорит и чувство ревности». Но теперь-то на кого дочь больше похожа?

- Теперь я уже узнаю какие-то свои черты, но скорее в характере. Хотя мне и говорят, что она похожа на меня. Однако думаю, что это, наверное, маньеризм, поскольку девочка, конечно, что-то перенимает от мамы. И все равно она очень похожа на папу, очень!

- Вы имеете в виду внешне?

- Внешне и таким, я бы сказала, внутренним стержнем.

- Какие Ваши черты узнаете в ней?

- Ой, этого я Вам не скажу!

- Это лучшие Ваши черты?

- Да нет, наверное, не самые лучшие.

- А папины?

- Ну, там много всего: она такая же категоричная, так же убедительно разговаривает и аргументирует. Убедительно для ее возраста. Часто мы просто поражаемся этому.

- Петя же на кого больше похож?

- Тоже на папу. Тут такие гены! Их перебить очень сложно. (Смеется.)

- И наверняка можете сегодня сказать, что Вы – счастливый человек?

- У меня был один педагог… Вообще, в Минске существовала потрясающая театральная школа! Поэтому мне очень повезло, что я, не поехав в Москву (просто побоялась ехать поступать туда), попала в Беларусь. Так вот, педагог нам говорила, что характер – это судьба. Тогда-то я и поняла, что нужно иметь хороший характер, поскольку это залог позитивного отношения к жизни. Сама же я никогда особенно не страдала и сильно не мучилась вопросами: почему? за что мне так?.. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, но все в моей жизни слава Богу.

Оставить комментарий