ОНИ МЕЧТАЛИ ПОЕСТЬ ЗА СТОЛОМ

В начале войны Виктор Ильич Ливенцев служил политруком в минометной роте. В 1943 году, в 25 лет, получил звание полковника. После войны работал секретарем ЦК комсомола Беларуси, позже - более двадцати лет был председателем Спортивного комитета. Говорит, что рассказывать о начале войны очень трудно.

«В мае в нашей части собирают тревогу, и мы вышли на границу на строительство оборонительного рубежа. Казалось, идет мирная жизнь, но когда мы расположились лагерем на границе чуть западнее Гродно, то поняли, что дело идет к войне: каждый день мы ловим перебежчиков, и каждую ночь по ту сторону границы шумит техника. Но в то же время в газетах читаем, что у нас договор о дружбе с Германией, и мы не должны отвечать на провокацию. Вот так мы и дожили до 22 числа. А за сутки до 22 числа уже сыграли тревогу, мы вышли прямо на границу, начали делать окопы. Мы задаем командиру дивизии вопрос, мол, тревога учебная или боевая? Ответа мы не получили. Поэтому даже если мы и вышли в полном вооружении, то к бою все равно не были готовы: боеприпасы лежали запечатанными и по разным ящикам. 22 числа на рассвете - это было не 4 часа утра, а только-только начало светать - шквал огня обрушился на наш лагерь, появились самолеты, и наступил сплошной ад.

Мы заняли позицию на высотке, к которой из-за болотистой местности трудно было подступиться. Видим, как справа и слева прошли танки. Целый день мы вели то очень жесткие, то затухающие бои с переменным успехом. Связь оборвалась, боеприпасы никто не подвозит. Куда кого ни пошлем - нет ни наших, ни немцев. Начали понемногу отходить вглубь. В итоге нас и военных из других частей, также потерявших управление, связь, собралось довольно много. Решили двигаться к Волковыску. Выйдя немного западнее от Волковыска, начали строить оборонительный рубеж. Через три дня взяли курс на старую границу. И это при том, что периодически приходилось сражаться с небольшими немецкими отрядами и попадать под самолетный обстрел. Группы из-за этого становились то больше, то меньше. Почти до июля мы шли до старой границы, потому что обходили населенные пункты, а когда подошли к Столбцам, зашли на один хутор, нам хозяин его сказал: «Да вы что! Наши уже за Смоленском!». Он посоветовал переодеться, потому что дальше мы не пройдем. Дал нам троим какую-то свою старую одежду, оружие свое мы опустили в колодец. Не успели мы отойти от этого хутора и на километр, как все тело начало гореть - настолько завшивленная оказалась одежда. Мы ее и промывали, и песком перетирали - ничего не помогло».

Виктор Ильич, так уж вышло, остался в оккупированной Беларуси. В Бобруйске удалось добыть поддельные документы, организовать подпольную группу, которая принимала непосредственное участие в знаменитой рельсовой войне. Со временем были тщательно продуманы и проведены операции по уничтожению вражеских эшелонов.

«Ведь что важно - нам никто не говорил: идите в партизаны. Да, Сталин третьего июля обратился к партизанам. Но к этому времени территория Беларуси уже была захвачена, а я узнал об этом обращении только в ноябре 41-го, когда уже командовал партизанским отрядом. Партизанское движение тогда было по-настоящему народным».

На вопрос, можно ли привыкнуть к войне, отвечает, что нет. Все время хочется поспать в нормальной кровати, сесть за стол или хоть раз по-человечески покушать.

Оставить комментарий