ИНБ: ЗДЕСЬ ГОТОВЯТ ЧЕКИСТОВ

Довольно быстро белорусская кузница чекистских кадров стала одним из лучших учебных заведений Союза, фактически, вторым после Высшей школы КГБ СССР (нынешней академии ФСБ). Филиалы Союзной школы были и в Ташкенте, и в Киеве, и в Новосибирске, и в Ленинграде. Но именно Минская Школа могла конкурировать с Союзной по качеству подготовки работников спецслужб.

Тут не учился только Путин?

За годы своего существования она дала Беларуси и странам Союза свыше 40 тысяч выпускников. Из них 174 стали генералами. Что примечательно, и министр обороны Российской Федерации С.Иванов, и директор ФСБ Н. Патрушев, и министр Внутренних дел Р. Нургалиев, и директор Федеральной службы охраны Е.Муров, и начальник Антитеррористического центра СНГ Б.Мыльников, и председатель службы безопасности Украины В.Радченко, и ряд других силовиков стран СНГ, чьи имена на слуху, заканчивали белорусскую Школу. Теперь даже шутят: рассекретим архивы, окажется, что у нас учился и Путин. Хотя доподлинно известно, что Владимир Владимирович заканчивал Академию службы внешней разведки.

Кузница чекистских кадров сегодня

Начальник Института национальной безопасности Николай Константинович Рабчонок:

- Фактически мы являемся Институтом, дающим второе высшее образование. По трехлетнему стандарту Министерства образования наши курсанты проходят программу за два года. Так что занятия у нас длятся с 9 до 18 часов. Согласитесь, это серьезная нагрузка. Поэтому все у нас компактно, все «на месте»: и общежитие, и столовая. Курсанты, освоившие программу, получают диплом по специальности «госбезопасность» с квалификацией «оперативный сотрудник».

Что из себя сегодня представляет институт? У нас одиннадцать спецкафедр, пять факультетов - факультет подготовки (подготовка сотрудников с высшим образованием с двухлетним сроком обучения), два факультета переподготовки и повышения квалификации, а также пограничный и таможенный, одно отделение, готовящее руководящий состав Департамента финансовых расследований.

Основная учебная нагрузка - спецдисциплины. Упор делается и на знание иностранных языков, психологию и правовую подготовку. На наш взгляд, мы выпускаем неплохих специалистов. Недавно в Институте работала межведомственная комиссия, которая сделала аналогичное заключение: уровень подготовки сотрудников - высокий. И это несмотря на то, что мы очень компактное учебное заведение - в ИНБ не больше трети преподавателей. В то же время свыше сотни из них - с учеными степенями, значительная часть из числа активных практических работников. В Институте функционируют два совета по защите диссертаций.

- Вы говорите, что готовите и переподготавливаете специалистов не только для пограничников, таможенников и Департамента финансовых расследований. Для кого еще?
- К примеру, для подразделений по борьбе с терроризмом, так как сегодня это одна из самых актуальных проблем для спецслужб. Антитеррористический центр КГБ - координирующий по борьбе с терроризмом. Но соответствующие подразделения есть и в МВД, и в Министерстве обороны. Поэтому мы участвуем в подготовке сотрудников не только Комитета, но и этих ведомств. Готовим и переговорщиков, и розыскников, и сотрудников боевых подразделений.

Просились к нам аджарцы, просились молдаване…

- Насколько помню, в советские годы готовили и спецов для других государств.
- Теперь мы от этого отказались. Такого надежного интегрированного объединения, как Советский Союз, теперь нет, и сотрудничество спецслужб ведется уже на другом уровне. У нас надежные отношения только с россиянами. Поэтому подготовка части наших сотрудников ведется на базе учебных заведений России, а мы, соответственно, ведем пере¬подготовку сотрудников ФСБ Российской Федерации.

В прошлые годы к нам «просились» учиться аджарцы. Видя процессы, которые идут в Грузии и Аджарии, прогнозируя нынешнюю ситуацию, мы не стали этого делать.

Приезжали за опытом молдаване. Мы им оказали методическую помощь в открытии своего института безопасности. Были и другие обращения. Но нам хватает и своих забот. Институт, с учетом переподготовки и повышения квалификации, выпускает тысячу человек в год. Соблюдая собственные интересы, особое внимание обращаем на качество подготовки сотрудников, стараемся брать все лучшее, прежде всего из российского опыта. С россиянами, повторюсь, у нас наиболее надежное сотрудничество: и с Академией ФСБ, и с Академией службы внешней разведки.

Я в чекисты бы пошел, только кто возьмет…

- Как именно к вам попадают? По каким критериям подбираются кандидаты?
- В некоторых зарубежных спецслужбах есть видимость конкурсного отбора. Но за этим стоит, собственно, такая же, как и у нас, система. Отбор все равно идет по определенному стандарту, и те же сотрудники ФБР воспринимают конкурсы как своеобразную игру, мол, у нас все открыто и прозрачно. Не совсем, по-моему, это корректно…

Это армия набирает людей открыто, а принцип комплектования спецслужб прежде всего – надежность сотрудников, так как именно здесь самое уязвимое место. Предполагается также максимальная самостоятельность в будущем, ведь работать приходится с разным контингентом, в разных условиях. Человек не должен поддаваться влиянию тех, с кем он работает. В той же криминальной среде, куда внедряются наши сотрудники, и деньги большие предлагаются, и иные блага. Для того чтобы устоять, нужно иметь большой запас прочности, в том числе заложенной и генетически.

К нам приходит народ зрелый, ребята из благополучных семей. Дети наших сотрудников составляют чуть менее трети курсантов, еще треть - дети военных. Остальные - из разных социальных групп. Но нельзя сказать, что существует жесткий отбор именно по категориям родителей.

Есть и другие компоненты, которые тоже нельзя обойти. Существует запрограммированный круг связей, который не позволяет работать в спецслужбах. Человек этот круг не выбирает, он родился в этой среде. А объяснять ему, что именно поэтому он не может стать чекистом - неэтично. Не менее важный фактор отбора - необходимый уровень здоровья. Но наиболее важен, безусловно, уровень интеллекта.

Мы начинаем отбирать ребят начиная со школ, с вузов. Основной, признак потенциального кандидата - успехи в учебе. Выбирать стараемся лучших. Это основной путь, по которому сюда попадают.

Второй путь - тоже не рекламируемый. Все мы живем в одном мире, у всех есть знакомства, связи, и люди сами обращаются: и в управление кадров, и к нам. На сегодняшний день таких поступающих - около пятидесяти процентов. Сегодня переизбыток тех же юристов, экономистов. Безусловно, они ищут работу, часть из них приходит в наш Институт.

«Приглянувшимся» студентам о своем выборе говорим во время их учебы, или непосредственно перед окончанием, чтобы у ребят было время подумать, осознать, посоветоваться и принять к выпуску решение. Каких-то специальных, изощренных мероприятий на стадии отбора не проводится. Но личность кандидата, конечно, изучается: и семейное положение, и поведение на всех стадиях жизни, начиная со школьной скамьи. Самое естественное состояние - это седьмой-восьмой классы: тогда проявляются в полной мере все наши личные качества.

- Значит, во всех вузах работают люди, которые отвечают за подбор кадров для Института?
- Работники отделов кадров и другие сотрудники связываются с ректоратами, с деканатами. В вузах нам рады. У выпускников немало проблем с трудоустройством, мы же стараемся с третьего, четвертого курса с хорошими ребятами проводить беседы об их ориентации на службу. К концу учебы они определяются, и мы решаем вопрос о зачислении.

Девушки нужны. Но не очень…

- Вы сказали «ребят». А барышень в курсанты зачисляете?
- В принципе, да. Есть и следователи-женщины, и оперативные сотрудницы. Как таковых ограничений по половому признаку нет.

- Их нет, но они есть...
- У нас меньше «грязи», чем в милиции, где приходится работать и с пьяными, и с рецидивистами-уголовниками, но нагрузка и интеллектуальная, и моральная, и физическая у нас большая. В Комитете рабочий день длится практически круглые сутки. Кроме того, традиционно считается, что женщине и на мужчину повлиять сложнее…

- ???(Утверждение это далеко не всегда верно.)
- Хотя, конечно, смотря какой женщине… Но, в принципе, во всех спецслужбах превалируют мужчины. У нас достаточно много женщин на неоперативной работе. Вспомогательные службы в основном укомплектованы представительницами прекрасного пола. (Кстати, в гомельском и минском управлениях в пресс-службах работают женщины.) Коллективы у нас в любом случае не назовешь чисто мужскими - немало женщин-аналитиков, переводчиков... Женщине поступить на службу в органы госбезопасности сейчас вполне реально.

- Пару слов о запретной теме - о разведчиках…
- Мы, в принципе, контрразведывательное учебное заведение, и Комитет госбезопасности в целом орган контрразведки. А разведчики - это те же контрразведчики, только в условиях работы за границей. Даже если мы готовим следователя, мы все равно даем ему специфику оперативной работы.

Вопрос: семит с записью и без

- Существует много мифов о чекистах. В советское время, говорят, категорически не брали в чекистские ряды евреев.
- Евреи в наших рядах есть. Не столько, конечно, сколько их было два-три поколения назад, но они есть.
В Беларуси до войны жило много евреев. Я родился на Полотчине, родители рассказывали, что там большая часть банковской, коммерческой, посреднической, ремесленной сферы принадлежала евреям. Евреи были, в определенной степени, двигателями прогресса.

В принципе, сейчас такого отношения к ним, какое было при Союзе, нет. Кстати, гласного запрета на прием их в органы не было никогда, в Комитете даже после войны работало достаточно много лиц еврейской национальности. И во все время моей службы табу на семитов в чекистской среде не было. Впрочем, и людей с соответствующей графой в паспорте тоже не было... Но евреи «по факту» служили и служат.

Национальная и государственная безопасность

- Второй миф или не миф… Говорят, что взрослое поколение чекистов - приверженцы именно идеи национальной безопасности, тогда как молодые - государственной. В нашей стране, на мой взгляд, эти два понятия существенно различаются…
- Государственная и национальная безопасность - это составляющие одного целого. В период войны и после нее (если не трогать годы репрессий, когда самих сотрудников КГБ погибло свыше 20 тысяч) чище и патриотичней не было государственной структуры, чем Комитет государственной безопасности - хоть с позиции ярых националистов, хоть с позиции интернационалистов. По той простой причине, что пришли в органы люди, с кровью отвоевавшие эту страну. Отбор происходил из лучших - из партийных органов, из комсомола. Подбирались грамотные, честные и преданные кадры.

- А в постсоветское время…
- В Беларуси нам было легче. Это в России с приходом Бакатина служба пережила унижение. Шла игра в какое-то всеобъемлющее братство с расшифровкой объектов прослушивания в посольствах…

В Беларуси нам повезло. Никто нас не втянул в политику, как российских коллег в период ГКЧП. Позиция у нас была однозначной: никакого незаконного участия, никакой агрессии. Будет принята другая законодательная база, будут выборы - пожалуйста, будем работать. В рамках законов. У нас в крови (и это мы вкладываем в курсантов) соблюдение законов страны. Это уберегает от всех нюансов, которые связаны с нашей непростой деятельностью, делает практически неуязвимыми. Кстати, мы были первыми, кто добивался принятия Закона о Комитете госбезопасности.

Много ходит всяких толкований в прессе, но хочу сказать, что сегодня Комитету никто не пытается навязать какие-либо противозаконные действия.

Нас упрекают в политических интригах. Но если кто-то в этой стране занимается политикой, он должен быть кристально чист. Ни одно государство не потерпит, чтобы в политика строилась на нелегальных миллионах. Так что тут обижаться на Комитет не имеет смысла. Если бы у оппозиции была чистая «обратная сторона», я думаю, никто бы к ним на ровном месте не смог бы предъявить претензий.

Нам вообще все завидуют

Серьезных встрясок в Комитете Беларуси после распада СССР не было. Коллеги по линии СНГ, наши выпускники из других стран, нам по-доброму завидуют. Нашей стране многие завидуют. Можно рассуждать, что кто-то живет лучше или хуже. Так или иначе, страна сегодня живет неплохо. На улицах уже такое количество машин, что ни проехать, ни припарковаться. Причем неплохие машины – это приятно.

Нация характеризуется по отношению к молодежи и старикам. Старики у нас не в обиде, молодежь мы учим практически всю - это тоже большое дело. А трудности были запрограммированы. Развал советской экономики не мог не предвещать трудностей. Единственное, что спасло прибалтов, - перегонка машин из Германии, на этом и накопили денег. А все остальное осталось на прежнем уровне. Нация ничего не получила. Так что будем надеяться, что все мы скоро будем жить не хуже других. А власть… Она только сама для себя у нас достаточно жесткая. А не для простого гражданина.

Проходили и помним

В самом здании ИБН есть комната Славы, рассказывающая об истории учебного заведения, и экспозиция, посвященная Феликсу Дзержинскому. К последнему можно относиться как угодно, но личность эта, в любом случае, была неординарная. Наш земляк, основатель мощнейшей спецслужбы мира, Железный Феликс уже вошел в анналы истории. В Институте хранится одна из лучших его посмертных масок. В маленькой прямоугольной комнате под звездой в красном свете — лик почившего чекиста. Может быть, это зрелище и призвано воспитывать в курсантах патриотизм и уважение к священному долгу службы, но на постороннего наблюдателя оно определенно нагоняет жути.

Еще с советских времен в массовом сознании укоренился страх перед всемогущим ведомством, знающим о своих гражданах даже то, чего они сами о себе не знают. И, соответственно, страх перед самим государством. Он до сих пор подпитывается санкционированными самим ведомством выбросами информации. Происходит это на фоне общих разглагольствований о потере чекистами функции «единственной мощной спецслужбы Беларуси». Такой вот объяснимый парадокс белорусских реалий.

Впрочем, страх — это тоже способ государственного давления. А чем еще «регулировать» степень уважения к государственной власти, как не тем, чем «регулировали» в советские десятилетия? Многое ведь, как правильно заметил Николай Константинович, зависит от генетики. Так что страх перед КГБ уже базируется на бессознательном.

Тем не менее, структура эта, как это ни просто звучит, для законопослушных граждан практически безопасна. Тут действует принцип, когда-то озвученный главой государства: главное - не лезть в политику. Она никогда не бывает чистой. И вообще Комитет, по природе своей, должен именно нас, рядовых граждан, защищать от внешних и внутренних врагов. Бог с ним, что понятия «врага» у части граждан и Комитета не всегда совпадают, главное, чтобы основным «врагом» не был инакомыслящий… Впрочем, это мы уже проходили. И, действительно, ломка советской системы показала, что современные чекисты предпочитают, как положено, иметь чистые руки.

И еще о выпускниках

Насколько могу припомнить, с моего курса журфака только один паренек стал курсантом Института национальной безопасности, хоть предлагали не ему одному. Был он незаметным, непьющим, не слишком разговорчивым, но и неглупым. Любил футбол, барышнями не интересовался, учебе посвящал необходимый минимум. В дискуссии о политике не вступал, будто и не имел собственного мнения по таким вопросам.

Когда увидела его у здания Института, подумала: ошиблась. Но вторая встреча подтвердила догадку. Здороваться не стала, прикинулась, что не заметила. Не потому, что существует некое предубеждение, просто представила, как ему, бывшему журфаковцу, будет неловко. Все же общая настроенность нашего курса была из тех, которые и нынче позволяют называть факультет журналистики «самым оппозиционным в БГУ». А тут — народ служивый, живет в казарменных условиях, получает курсантскую пайку и учится подчинять свои личные интересы государственным нуждам. В общем, неформат получается, нестандартные условия…

Кстати об условиях

В здании «на Войсковом» есть все – начиная от столовой и комнат для проживания и заканчивая учебными аудиториями. Тут и спортзалы, и тренажерный зал, и тир, и компьютерный и лингафонный классы, и спортплощадки, и две спецбиблиотеки. Впрочем, это не означает, что на два года ребят «хоронят» в закрытом учебном заведении. Есть увольнительные, женатые курсанты могут перевезти сюда семьи, минчане вообще практически вольные слушатели (за исключением необходимого для адаптации периода карантина). Только что ходят мальчишки в военной форме и учатся, как было уже сказано, по восемь часов в день. Да еще тренируются где-то за городом, мотают кроссы. Служба потребует максимальной самоотдачи. И учеба – всего лишь подготовка к службе, закалка прочности.