МЫЛЬНАЯ ОПЕРА ЦУРАНКОВА

Если бы кто-нибудь попал года три-четыре назад на Гомельский жировой комбинат (ГЖК), то, наверное, подумал бы, что оказался на богатейшем предприятии. Шикарный банкетный зал, ломящийся от яств стол, хлебосольный директорат… Словом, явные признаки зажиточности. Сложно сказать, доступны ли были подобные преимущества рядовым рабочим комбината, но руководители, судя по всему, жили неплохо. Правда, последствия такого барства не заставили себя долго ждать.

В прошлом году комбинат если и не стал банкротом, то избежал сей участи совершенно случайно. Суд определил одного из виновников финансовых проблем предприятия. Согласно окончательному приговору, бывший заместитель директора ГЖК по коммерческим вопросам Юрий Цуранков признан виновным в злоупотреблении служебным положением. Для комбината это обернулось ущербом в 200 тысяч долларов, для Цуранкова – четырьмя годами лишения свободы.

В делах экономических Цуранков разбирался неплохо, ибо его махинации, на первый взгляд, не вызывали никаких подозрений. На заводе Юрий Вячеславович ведал поставками сырья. В том числе и для мыловаренного цеха комбината. Для него он закупал у российских оптовиков каустическую соду. А расплачивался продукцией ГЖК – хозяйственным мылом. Бартерные сделки – явление вполне распространенное в наше время. Особенно среди государственных предприятий, которые зачастую испытывают недостаток в оборотных средствах. Но бартер хорош лишь при том условии, когда цены на товары обоих партнеров сопоставимы. Про соблюдение этого пункта и забыл Цуранков.

Дело в том, что хозяйственное мыло с комбината отгружалось ниже себестоимости. Цену же на соду россияне заламывали по полной программе, а точнее, существенно выше, чем среднерыночная. Такой «бартерный демпинг» для любого предприятия – верное самоубийство. Сырье получается дороже, чем продукция, себестоимость которой повышается с каждой новой партией. Словом, очень быстро цена гомельского хозяйственного мыла стала просто заоблачной. А Цуранков исправно продолжал отдавать его партнерам за бесценок, с каждой сделкой усиливая кризис предприятия. Кстати, каустической содой заместитель директора буквально завалил склады. Зачем предприятию столько сырья, когда оборотные фонды оказались «вымытыми» бартерными контрактами и ГЖК практически прекратил работу?

Сложно, конечно, утверждать наверняка, но, видимо, был у Цуранкова свой маленький коммерческий интерес в сей логистике поставок. Какой - непонятно: размер его теневых доходов ни суду, ни следствию выяснить не удалось. Зато ущерб для предприятия посчитали легко – около 200 тысяч долларов.

Недаром Юрий Вячеславович буквально зациклился на российских поставщиках. Хотя белорусские оптовики неоднократно делали гомельскому комбинату более выгодные предложения, даже с отсрочкой платежа. Об этом Цуранкову не раз докладывали и подчиненные. Но замдиректора ни с кем советоваться не хотел и другие варианты постоянно отвергал. Вообще, Цуранков по поводу поставок соды, как следует из материала дела, ни с кем не советовался. На всех подписанных им контрактах либо не имелось подписей соответствующих служб и отделов ГЖК, либо стояли их ксерокопии.

Впрочем, до самого конца свою вину Юрий Вячеславович не признавал. Ни на следствии, ни в судебных заседаниях. Утверждал, что продукция комбината, в частности – мыло хозяйственное, было неконкурентоспособно. Поэтому и приходилось демпинговать, соглашаться на бартерные сделки. Ссылался и на разрешение концерна «Белгоспищепром» на реализацию продукции за рубеж по ценам ниже себестоимости. Подобное предписание действительно существует. Только речь в нем шла именно о продаже, причем за валюту, а не о бартерном обмене. Причем с существенным дополнением: если в результате таких сделок уменьшается себестоимость продукции. Схема простая: проданное на экспорт мыло, даже в убыток, – это валюта. А имея на счетах рубли, евро и доллары у предприятия появляются дополнительные оборотные средства и свобода выбора в поставщиках сырья. Если работать не с бартерными посредниками, а с производителями сырья напрямую, то цены на ту же соду каустическую различаются в два-три раза. В результате уменьшаются издержки при производстве следующей партии продукции, уменьшается ее себестоимость, повышается ценовая конкурентоспособность и рентабельность на рынке… И так, шажок за шажком, предприятие выбирается из кризиса.

Но давальческие экспортные сделки, которыми, фактически, и занимался Цуранков, «Белгоспищепром» настрого запретил. Проводить их можно было только с разрешения руководства концерна. Кстати, в «Белгоспищепроме» о контрактах ГЖК о поставках соды каустической из России узнали, практически, только после возбуждения уголовного дела против Цуранкова.

Компетентно

– Налицо злоупотребление служебными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия, – утверждает Наталья Гладышева, председатель суда Новобелицкого района Гомеля. – Впрочем, Юрий Вячеславович уже не в первый раз использовал свою высокую должность в преступных целях. В 2002 году привлекался к уголовной ответственности за хищение: тогда отделался малой кровью – всего полтора года исправительных работ...

В этот раз суд отмерил Цуранкову 4 года лишения свободы. Областной суд, в который Юрий Вячеславович подал кассационную жалобу, оставил приговор в силе. Гомельский жировой комбинат еще долго оправлялся от содово-каустической "болезни". Пришлось даже приостановить работу предприятия на два месяца. На ГЖК полностью сменилось руководство. Сейчас новому директору удается постепенно поднимать предприятие на ноги. Ограничены бартерные сделки, освоены новые рынки сбыта, уменьшилась себестоимость продукции. Правда, несколько сократились объемы производства, но комбинат работает с прибылью. Что в данной ситуации, пожалуй, самое главное.

Оставить комментарий