ТВОРЧЕСКИЙ КАЙФ

Встреча с исполнительницей главной роли в фильме «Анастасия Слуцкая» произошла в одном из самых дорогих ей мест – в театре имени Янки Купалы. Женщина неопределенного возраста со светлыми волосами, с такой же светлой улыбкой, голубыми глазами, в короткой клетчатой юбчонке и в высоких хулиганских ботинках – мама, актриса, человек искусства.

– Светлана, Вы не теряете себя за своими образами?

– Нет, наоборот – нахожу. Странная особенность, которая привлекает в актерской профессии, – в каждой роли можно найти свою особенную искренность. Тем более, что с каждой ролью оттачивается мастерство, появляется уверенность и уважение к себе. Для меня каждая роль – подарок. Потому что творчество – я сейчас очень хорошо это ощущаю – одна из самых приятных, самых интересных вещей. На сцене, в той самой иллюзии – это все-таки иллюзия – можно найти себя лучше, чем в реальной жизни. Не знаю, почему так получается. Наверное, потому что можно никого не бояться и быть самой собой, открывая в себе новые качества. Плохие или хорошие. Плохие качества – это не так уж страшно, потому что это иллюзия сцены или съемочной площадки. А если это хорошие черты, так это так же полезно для собственного характера, для становления личности. Это движение вперед, рост, развитие, поиск себя.

– В 2003 году на «Листопаде» прошел показ «Анастасии Слуцкой», где Вы были княгиней, а осенью 2004 года на театральном фестивале «Панорама» Вы играли в спектакле «Подари мне билет» взбалмошного подростка. Какая из ролей Вам ближе?
– Я бы не сказала, что мне что-то ближе. Я вообще удивляюсь. Возможно, это зависит от моего знака зодиака (Близнецы) или от жизненных этапов, но я бываю разной. И мне это нравится, потому что могу в разных ролях ощущать себя по-разному. Я не хочу быть только серьезной леди или наоборот – только подростком. Просто у меня сейчас такой жизненный период – может, это не очень хорошо для моей семьи – будто бы я снова оказалась в детстве, мне не хочется терять ту молодость, которая в душе есть у каждого. Главное, чтобы это не проявлялось исключительно внешне, чтобы это не была игра в детство. Не нужно ту чистоту, кураж, молодость души, азарт сдерживать в себе и не отпускать. Надо всегда жить в движении, как мне сейчас кажется. Когда участвовала в театре «on-line», мне было так же интересно. Я почувствовала себя подростком, смогла открыть в себе и такую сторону характера. И зрителю интересно, что я была не Слуцкой, и мне приятно. Это был творческий кайф – единство с режиссером, полное взаимопонимание. Мне кажется, что актер должен постоянно рисковать, не бояться, в каком бы возрасте он не был.

– После первой серьезной кинопробы нет ли желания с головой уйти в кино?
– Нет, с головой, конечно, никуда… (Засомневалась – прим. авт.) Не знаю... Мне бы хотелось, чтобы жизнь была разнообразной. Чтобы был театр – я более уверенно чувствую себя в нем, тут проделано больше работы. Но и кино не хотелось бы упускать. Мне вообще хочется и танцевать, и петь, и спортом заниматься, и в театре, и в кино, и на телевидении, и на радио! В принципе, если это интересно, занимательно, если это творческий процесс – то для меня не важно, что конкретно.

– Значит, у Вас еще много нереализованных идей?
– Думаю, да. Все зависит от нас, в какую сторону мы движемся, что делаем для достижения собственных целей. Вероятно, не нужно ждать какого-то шанса. Хотя, конечно, мне повезло, что я снималась в «Анастасии Слуцкой», тем не менее все равно нужно двигаться дальше. Как у Коэльо написано: «Нужно идти к своей мечте…».

– Если проигнорировать сюжет фильма, кто Вам как женщине более интересен среди исторических мужских персонажей: язычник, князь или хан?
– Тут дело в том, что я не знаю, как все было по истории. И я никогда не прицениваюсь к типажу, я смотрю на человека, на его сущность. Если у него есть настоящая мужская сущность, тогда, наверное, не важно, как он будет выглядеть. Нет, важно, конечно, но всё равно это не самое главное. Та обаятельность, которая исходит от мужчины, та сила… Сила характера, я имею в виду, не физическая. Мудрость, доброта и искренность.

А там все-таки были актеры, которые привносят что-то от себя – обаятельность, характер. Сложно говорить, какой типаж мне понравился больше или меньше. Тут, вероятно, зависит от мастерства, кто лучше и выразительнее донес свой образ. Я думаю, что более убедительным в своей роли был Анатолий Кот. Вышло так, что он был злодеем, но все-таки самым обаятельным в этом фильме среди мужчин.

Также мне очень понравился типаж телохранителя Анастасии – его роль исполнял Виталий Редько. Вот ту силу, не очевидную, не специальную, у Виталика получилось донести. Та жертвенность, какая присутствует у мужчин – не у всех – она была. Но это, наверное, еще и от сценария зависит.

– Светлана, Вы не считаете, что на самом деле на роль героя-язычника можно было найти более талантливого мужчину и, прежде всего, актера, а не живописное тело?
– Сергей (Сергей «Тарзан» Глушко – прим. авт.) – очень хороший человек, у него чудесный характер. Просто ему, возможно, не хватало опыта и понимания сделать то, что от него зависит. Он искренне старался сделать все, что мог по максимуму. Наверное, это не совсем его профессия. Тут режиссер больше смотрел не на сущность актера – это подкашивает людей. Для меня очень важно, когда режиссер все-таки видит в тебе человека, а не фактуру или образ. Мне также было немного трудно, потому как у меня было больше взаимопонимания со вторым режиссером – Иваном Павловым – и самими актерами. Когда делается «картинка», когда делается просто «блокбастер», и отсутствует творчество, очень сложно. А Сергей… Просто для меня физические формы, красота тела – не главное. Как мне казалось, по сценарию язычник должен был быть более интересный внутренне. Сильный человек с сильным внутренним характером. Сергей тоже сильный человек, но там должен был быть генетический, скрытый разум. Даже не разум, а та самая мудрость, которая привлекает в язычниках. Знаете, когда это накоплено столетиями, когда это составляет архетип того же белоруса, например.

– Вам не обидно, что вокруг одного фильма разговоров больше, чем вокруг дюжины не менее достойных театральных ролей?
– Очень обидно, – тяжло вздыхает Светлана. – Потому что я не скажу, что это такой уж сильный проект, такой сильный фильм на художественном уровне. К театру у нас, конечно, меньше внимания. А кино, что называется, в массы. Обидно, но не настолько, чтобы становиться агрессивной. Значит, жизнь такая. Значит, зрителю необходимо такое кино, такое искусство. Но мы не должны идти за публикой, а должны делать то, что любим, что хотим делать.

– Светлана, Вы говорили, что Вам больше нравится драма. А сами Вы оптимист?
– Теперь я могу сказать, что больше люблю трагикомедию. Когда часто меняется трагическое и комическое, потому что эмоции постоянно переполняют. Знаете, такие моменты, когда все плохо, кто-то хороший подойдет и поможет улыбнуться. Я вообще люблю парадоксы. Я – оптимист и всегда стараюсь развернуть ситуацию в хорошую сторону, но и поплакать могу. Но надежда на то, что все будет хорошо, живет.

– Чему Вы научились за время работы в театре и кино?
– Ой, много чему. Наверное, быть человеком. Когда ты этим по-настоящему занимаешься, видишь вокруг себя талантливых людей, театр помогает становиться более чутким. Для меня театр – это лекарство. Тот самый побег от действительности, хотя не всегда нужно сбегать. Жизнь иногда несправедливая, со своими сложностями, а театр – это сказка.

Можно, не работая в театре, учиться – просто замечать по жизни что-то хорошее и стремиться за ним. Театр – моя жизнь. Сложно сказать, чему он научил, наверное, жить.

– Вас театр лечит, а не калечит? Не ли каких-то темных сторон в театральной жизни?
– Не знаю, у нас сейчас вообще очень хорошая команда – один другого придерживается, семейная атмосфера – это я не вру. Вы, наверное, и сами чувствуете. Для меня театр стал домом. Если есть какая-то зависть, то я просто ничего такого не замечала, мне здесь комфортно. Это, наверное, не мои проблемы, если есть какие-то сплетни, слухи и интриги. Мне нравится быть в театре с теми людьми, которых я люблю.

– Как Ваша семья относится к тому, что театр – Ваш дом?
– (Смеется.) Конечно, мой дом – не только театр, но и мой настоящий дом: моя дочь, мой муж и моя мама, я очень их люблю и пытаюсь по возможности быть рядом с ними. Конечно, им трудно, особенно сейчас. Знаете, наверное, настал такой момент, когда я почему-то много времени отдаю театру. Для меня это стало интересным, потому что я больше узнаю, для меня открываются какие-то новые ощущения в плане творчества. Наверное, это плохо, и им сложно, но мы пытаемся найти взаимопонимание. Потому как все равно они – мои родные, мои любимые, я их никогда не брошу.

– Но Ваш муж – тоже творческий человек?
– Да. Он очень ответственный, очень сильный человек, хороший отец, хороший муж, к тому же и талантливый художник.

– Вы так говорите, словно противопоставляете себе – плохая и безответственная мама?

– Нет-нет. Я актриса, и критично к этому отношусь. Естественно, я не отдаю столько времени семье, сколько необходимо, потому что у меня такая профессия. Я вообще человек, который любит говорить правду в глаза. Наверное, это хорошо.

После того, как разговор подошел к финалу, Светлана проводила меня к служебному выходу, где на вахте ее ждал букет от благодарного поклонника: «Вот видите…»

Справка «ЭН»:

Родилась 29 мая 1977 года.
Училась: школа с английским уклоном; Белорусская академия искусств (театральный факультет, актер театра и кино).
Работа: на телевидении в фольклорном театре "Госціца", ныне в Национальном академическом театре имени Янки Купалы.
Фильмы: "Оккупация. Мистерии", "Анастасия Слуцкая".
Спектакли (ныне действующие): "Паўлінка", "Чорная панна Нясвіжа", "С.В.", "Згублены рай", "Кім" и проч.
Семейное положение: замужем.
Дети: дочь Аксиния, 4 года.

Оставить комментарий