ПЬЯНЯЩИЙ КРАЙ Cовременные традиции белорусского самогоноварения

До тихого местечка от столицы верст триста. Добраться до затерянной в лесах деревушки можно только на перекладных. Сначала поездом до крупной станции, ну а затем на автобусе или попутке. Особым вниманием городской транспорт село не балует. Уж больно дело не прибыльное возить ватаги престарелых на рынки города и обратно.

Основной пассажиропоток приходиться аккурат на воскресенье, когда воспрянувшие духом сельчане едут за покупками. В этот день с прилавков городских магазинов начисто исчезают хлеб, сахар и дрожжи. Владельцы торговых точек рады. Среди городского населения продукция местного хлебозавода особым спросом не пользуется. Выпечка – не чета столичной. Одна надежда на деревенских жителей. Неизбалованные богатым ассортиментом старики скупают все. Свои покупки деревенские челноки грузят в полосатые торбы и, скрипя зубами от натуги, бредут на ближайшую автостанцию.

Пить или не пить?

От города до деревни – подать рукой. Но скучившиеся по цивилизации сельчане штурмуют автобус, втискивая громадные сумки, набитые свежим хлебом. Есть его по доброй воле нельзя. Впрочем, деревенские не жалуются. Непропеченые хлебные кирпичи можно пустить в благое дело. Например, на самогонку. Огненную воду в местечке гонят все, кому не лень. Она для деревенских своего рода валюта. Трактор нанять, комбайн попросить, с председателем местного сельсовета рассчитаться.

О том, что самогонку в деревне любят, можно догадаться сразу. По особому запаху. Он слышен практически всюду. Но особенно сильно возле небольшого домика, увитого облысевшим на зиму плющом. Подворье Николая Трофимовича, которого соседи и друзья уважительно кличут Стариком, давно пришло в полное запустение.

С тех пор как мы виделись со Стариком в последний раз, прошло два года. За это время фронтовик сильно сдал. Глаза впали, волосы поредели. Да и улыбка стала уже не та. Какая-то грустная, вялая. Теперь для того чтобы помыться в бане ему приходится звать на помощь соседей. Вечерами, сидя на покосившейся скамейке, Старик, вспоминая давние времена, плачет. Но заглядывающую через плечо старость герой того времени старается не замечать. Временами, когда солнце светит так ярко, что в хате видна каждая плавающая в его лучах пылинка, Старик идет в сарай и достает аппарат, конструкцию которого он узнал от пленного немецкого солдата. Единственное, что не растерял с годами Старик, так это своего радушия. Завидев меня, он вышел навстречу. Николай никогда не задавал ненужных вопросов. Его интересует, стоит ли столица. Пожимая не по стариковски крепкую руку, уверяю: главный город страны цел и невредим. На том расспросы заканчиваются. Усевшись возле русской печи, Старик достает бутыль. Отказываться не имеет смысла. Ветераны – народ обидчивый. Да и бутылка-то непростая. На всю деревню Старик известен своим талантом самогоноварения. За долгие годы спокойной жизни на деревне Николай разработал несколько десятков рецептов приготовления спиртных напитков. От банальной водки до коньячку и наливочки. Кстати, над коньячком известному самогонщику пришлось побиться. Горный нектар наотрез отказывался созревать раньше сроку да еще в обычной деревенской таре. Дегустация первого разлива экспериментального напитка едва ли не стоила жизни двоим односельчанам, которые время от времени заглядывают к Старику на рюмку чая. Молва о самодельном коньячке облетела деревню за считанные часы. После неприятного инцидента жители деревушки несколько месяцев обходили хату Николая Трофимовича стороной. Боялись, что отравит. Затем страсти поутихли, и старый фронтовик набрал новую группу «подопытных». В их числе оказался и я. К счастью, к тому времени герою войны удалось отредактировать рецептуру, и ядреный напиток вызвал лишь кратковременное желудочное расстройство и помутнение рассудка. Из воспоминаний о давнем эксперименте остались лишь снег и юркий белый кот, норовящий пробраться в сортир через подкоп, ведущий прямо в выгребную яму.

Дегустаторы

Кстати, кот по прозвищу Тимофей – тоже местная достопримечательность. От других домашних собратий его отличает открытая тяга к спиртным напиткам. Разнузданный котяра употребляет «белую» с большим удовольствием. Как только на столе появляется бутыль, Тимофей, сметая тарелки, вилки и домашнюю снедь, оказывается подле нее. В рюмку раздобревшая кошачья морда не протискивается. Кот сердито косится на хозяина, и старик не дрогнувшей рукой льет коньяк в чайное блюдце. После второго тоста за здравие от Тимофея приходится избавляться. Упившееся животное начинает макать хвост в сметану, норовя повалиться на раскаленную сковороду с блинами. Хату Тимофей покидает по-английски, не прощаясь. Ухватив любимца за хвост, Николай метким броском вышвыривает кота через открытую форточку. На крейсерской скорости младший брат тигров, львов и пантер врезается в открытую дверь сарая, отскакивает и оказывается на крыше.

– Ты за него не бойся, жить будет, – успокаивает меня Старик. – Котяра здоровый. От бутылки его так просто не отогнать. Тяжеловат, правда. Котенком я его вон на ту липу забрасывал. А теперь жировые складки всю аэродинамику испортили.

Технический термин Старик выговаривает без запинки. Человек он подкованный. Изучая основы самогоноварения, ветеран прочитал множество книг и журналов. На полках у жителя деревни до сих пор пылятся древние выпуски журнала «Техника и молодежь». Проку от них сейчас никакого. Техника выгона «крепкой» отточена и поставлена в деревне на конвейер. В каждом доме есть свой собственный, по сути дела уникальный самогонный аппарат. Схожие по конструкции тяжелые агрегаты разнятся лишь деталями, от которых, впрочем, очень сильно зависит вкус и качество получаемой самогонки. Продукция, производимая в маленькой баньке старика, считается на деревне едва ли не самой лучшей. Про такую в народе говорят «чистая, как слеза». Причем эти слезы бывалый фронтовик «выжимает» из всего, что попадает под руки. В чаны с брагой попадают овощи, фрукты и даже полевые мыши. Грызуны, по словам веселого самогонщика, добавляют напитку остроты и пикантности. Шутит Трофимович или говорит всерьез – не понять. Обходя бутыли с брагой, опасливо всматриваюсь в мутную жидкость в надежде обнаружить мышиный хвост. Ничего. Только глухое бурчание и газовые пузыри, выползающие наружу через резиновые шланги.

– В позапрошлом году пекло так, что весь урожай сгинул. Не было ни вишни, ни смородины, ни даже огурцов, – о своих бедах Николай говорит почему-то с гордостью. – Пришлось самогонку с древесной стружки гнать. Выход, конечно, был не ахти, но на зиму хватило. Благородного вкуса тоже не вышло, но зато все были довольны.

Умение превращать древесную труху в благородный напиток породило на селе еще одну серию сплетен и вымыслов. Местные алкоголики и примкнувшие к ним трудящиеся тут же причислили старика к лику святых. От желающих испробовать «горелку» из табуретки не было отбоя. Однако после того, как очередная пара дегустаторов отправилась отдыхать на больничные койки, ажиотаж заметно спал.

На вкус и цвет

Употреблять чистую самогонку в деревушке считается дурным тоном. Насмотревшись бразильских сериалов, земледельцы потянулись к более изысканным напиткам. Первой ласточкой стал «сваренный» в сарае Старика псевдогрузинский коньяк. Несмотря на явные недостатки рецептуры, его секрет был благополучно украден и растиражирован по всему селу. Правда, необученные основам промышленного шпионажа, старушки дали маху, решив, что залогом успеха служит дубовая бочка. В результате спрос на сосуды из дуба существенно вырос. Сколько литров чистейшего самогона на протяжении нескольких лет томилось в них сказать сложно. Однако в итоге самодельный спирт пришлось вылить и направить к Старику новую партию престарелых разведчиц.

Некоторые сельчане, не дожидаясь доклада лазутчиков, пошли еще дальше. Вспомнив заповеди дедов и прадедов, они возродили рецепт ягодных наливок. Напиток получился достойным. Густой и ароматный. Однажды деревню по случаю какого-то праздника посетила немецкая делегация. Гостей принимали как родных и, естественно, налили по рюмочке нового напитка. На следующий год зажиточные бюргеры прислали в местечко гонца с приказом скупить все запасы отменного продукта. Удалось капиталистам это или нет, история умалчивает. Но с того времени наливка стала самым популярным напитком на деревне. Благо, для ее приготовления особых усилий прикладывать не нужно. Все подвиги во имя пьянящего напитка совершаются лишь в конце лета, во время уборки урожая. Наибольшие потери несут сельчане при уборке вишни. Погибших, правда, нет, зато побитых и покалеченных хватает. В своем стремлении сорвать с дерева даже самую захудалую ягодку жители села иногда доходят до абсурда. Позапрошлый сезон ознаменовался появлением в деревне высотных конструкций, благодаря которым можно было дотянуться до верхушек вишневых деревьев. Увы, отсутствие специального инженерного образования сыграло с жителями деревни дурную шутку. Несколько сборщиков, обвешанных со всех сторон ведрами с ягодой, благополучно развалили леса и рухнули на землю. Обошлось без вмешательства врачей, однако с тех пор экспериментировать с деревянными постройками жители зареклись.

Природный аромат

Ягоду настаивают, как и обычную брагу, до винного предела. Затем полученную жидкость разбавляют самогоном, получая знаменитый на деревне «спотыкач». Напиток подлый, созданный для того, чтобы спаивать приезжих гостей и соседей. Пьется «спотыкач» с легкостью марочного вина, однако валит с ног не хуже медицинского спирта. Крепленое – вино творение промежуточное: что-то между чистым самогоном и благородным вином. Производство густой, словно желе, наливки сельчане держат в тайне. Равно как и рецепт виноградного вина.

Для того, чтобы порадовать себя настоящим виноградным вкусом некоторые владельцы частных подворий решились на эксперимент, высадив на приусадебных участках настоящую лозу. Поначалу растение не прижилось. Уж больно зимы в Беларуси суровы, а лето быстротечно. Но местные селекционеры были одержимы винной идеей. Так что через год-два с лозы срезали первую ветвь винограда. Восточной сладостью и ароматом от ягод, правда, и не пахло. Но все остались довольны. Раздобыв литературу с рецептами вин, жители деревушки приготовили настоящий виноградный заквас. К несчастью, терпеливо ждать несколько лет, пока виноград отдаст свой сок вину, никто не смог. Не удержавшись, сельчане откупорили бочку и добавили в виноград фирменной самогонки, тем самым окончательно испортив себе праздник. Одни расстроились, другие, почесав затылок, взялись дальше совершенствовать свое искусство. За несколько лет в деревне родилось множество новых рецептов самогоноварения. Родились тихо, без патентов и громких заявлений. Регистрировать изобретенные настойки сельчане не хотят. Равно как и продавать свои секреты заезжим иностранцам. Варят, как говорится, для себя, для души. И будут варить еще очень долго независимо от законов и призывов к всеобщей трезвости. Белорусские традиции искоренить невозможно. И это, наверное, к лучшему.

Оставить комментарий