ДЕРЕВЕНСКИЕ ЗАМЕТКИ

Желание написать о современной белорусской деревне совпало с всемирным днем туризма, отмечавшимся в конце сентября. Спросите, какая здесь связь? Все просто. Беларусь не очень-то жалуют иностранные туристы. У нас нет моря, нет гор, нет курортов. Зато у нас есть деревня. Настоящая, на которой в последнее время наконец-то стали зарабатывать. Речь о сельском туризме, который развивается в Беларуси, по заверениям начальника управления туризма Чеслава Шульги, достаточно динамично. Пожить в деревенском доме среди кур и свинок, поколоть дрова и попариться в русской баньке изъявляет желание немало иностранцев, а также белорусских граждан, не имеющих дач и родственников на селе.

Деревню надо спасать!

В деревне еще живы народные традиции, родной язык. К сожалению, села пустеют с катастрофической быстротой. Особенно те, что расположены вдали от «цивилизации». Стариков становится все меньше, а молодежь в таких деревушках оставаться не хочет и не может. Вот и стоят избы, осунувшиеся, безлюдные, заросшие густым бурьяном. Конечно, один-другой наследник или любитель «экстремального» уединения (если, не дай бог, что случится, так и на помощь прийти некому) употребит их в качестве дач. Да только таких мало, ведь путь зачастую не близкий, а времени, как обычно, в обрез. Но раньше ведь никого это не пугало. Еще бабка моя рассказывала, как на работу в молодости ходила в поселок, расположенный в 10 км от родной деревни. Пешком, 20 км в день – туда и назад. Плюс еще дома по хозяйству помогала. И никого подобное не смущало, потому как другого выхода не было. То ли дело сейчас...

Есть, конечно, в Беларуси крупные, густонаселенные деревни, лежащие, как правило, возле небольших поселков или маленьких городов. Там дела получше обстоят: по крайней мере, не нужно ходить за хлебом за тридевять земель, или ждать торговой лавки, как манны небесной. И колхоз под боком. А это значит, что всегда можно найти хоть какую-нибудь работу. Колхозы ведь и живут во многом благодаря крестьянам. Но не все. В былые времена почти целые деревни состояли в колхозе, и работали на него, в общем-то, за небольшие деньги. Теперь таких «умных» практически нет. Колхозу помогут, но только в обмен на услугу. Богатые так и делают: они всегда готовы щедро отблагодарить за помощь в уборке картофеля, капусты, свеклы. Если колхозы подобное не практикуют, овощи остаются зимовать, поскольку кроме школьников, призванных в полупринудительном порядке выполнить свой долг, работать-то, собственно, и некому.

Что претит развитию деревень?

В первую очередь, отсутствие реальных возможностей для самовыражения у людей нового поколения. Цивилизация пусть медленно, но наступает, забирая лучшие силы и умы. Уровень образования в деревнях в десятки раз уступает показателям городов. Некоторых детей так и вовсе в школу не отпускают: дома работать надо. Поэтому и продолжить учебу, скажем, в университете, сельчанам в десятки раз сложнее: туда ведь еще поступить нужно. А ребятишки, знаю, боятся пробовать. Не верят в собственные способности. Да и как поверить-то, когда кругом только и говорят, что поступить на бесплатное отделение в любой вуз простому смертному практически невозможно, а выходцу из деревни так и подавно. Вот и собирают родители копейку к копейке, чтобы свое чадо в люди вывести. А кто при деньгах, так даже не задумывается: сразу на платное отделение. Учиться за деньги на деревне модно. Даже в захудалых техникумах и училищах, куда некогда с «троечным» аттестатом брали с превеликим удовольствием, теперь за деньги учатся. А коли приведешь себя в пример как человека, поступившего в университет на бюджет, да еще без дополнительных баллов, положенных нынче выпускникам сельских школ (в мое время такого правила не было), так никто и близко не поверит. Будут искоса поглядывать, недоумевая, то ли ты лгун несусветный, то ли уникум, каких не видали. К слову, касаемо дополнительных баллов у меня сложилось четкое убеждение: было бы справедливее, наверное, если бы для выпускников сельских школ просто устраивали отдельный конкурс. Молодежь, зацепившаяся-таки за высшее учебное заведение и желающая чего-то добиться в жизни, не горит желанием оставаться в деревне или возвращаться туда после учебы. Что не удивительно, ведь уровень зарплат на периферии чаще всего вызывает грустную улыбку. Да, возможно, в целом по стране средняя зарплата и превышает 100 долларов, да только на селе 100 долларов – это предел мечтаний, повод для зависти с одной стороны и гордости с другой.

Во вторую очередь, как раз-таки невольным «тормозом» прогресса деревни является поколение, воспитанное в тяжелое военное время и потихоньку уходящее «в мир иной». Именно оно хранит дух деревни, за что ему огромное спасибо и земной поклон. Но ему же присущ и консерватизм, царящий нынче. Или, другими словами, слепое поклонение труду. В прежние времена, особенно послевоенные, приходилось выбирать между трудом и голодом. Теперь все несколько иначе, но привычки и убеждения не меняются: всегда равняются на тех, кто за тяжелой работой не разгибает спину, ни в коем случае не позволяют себе опаздывать с посевом или уборкой урожая, иначе засмеют. (Хотя в нынешние времена большинству до этого нет никакого дела).

Обвинение в неумении вести хозяйство – страшный удар по самолюбию крестьянина. На тех же, кто умудряется жить в деревне и не вести хозяйство, смотрят почти как на сумасшедших или ленивых (не менее страшное клеймо). Поэтому поводом для гордости обычно служит хорошая «хата», доброе «свинчаня» и сотки с «бульбай». Жизнь приучила крестьянина быть непритязательным: пенсию платят в срок, и войны нет. А что еще нужно людям, испытавшим на себе весь ужас Великой отечественной и не понаслышке знающим, что такое голод и недостача?

Стиль жизни

Еще одна серьезная проблема деревни – ограниченный выбор мест свободного времяпрепровождения. Не хочу сказать, что именно она способствует повальному увлечению алкоголем, но рискну предположить, что является одной из первопричин. Вообще, быть на селе вечно молодым и пьяным – это стиль жизни и одновременно тяжелая работа. Едва ли не каждый день, особенно летом, возвращаясь с работы, застаю нашу деревенскую молодежь за решением одной-единственной дилеммы: «Кто идет за…?» Нет, не за «Клинским», за «чарнилам»… Постепенно многие становятся в этом деле профессионалами: бросают работу, семью, трудятся целыми сутками. А ведь нелегко это, «догоняться» «бурштынами», «аксамитами», «фаустами». Эта штука покруче одноименного произведения Гете! Одним «Фаустом» «сыт» не будешь. Надо два-три, как минимум. А потом еще и еще. И, в конце концов, наступает всем алкогольным зависимостям зависимость. Тяжело, одним словом, с этой «иглы» слезть. А еще, видимо, тяжелее убедить себя, что слезть необходимо.

Проблема «хорошего» и недорогого вина, по-моему, одна из главных, которую не мешало бы решить на самом высоком уровне. И чем скорее, тем лучше. А так с удивлением узнаю, что на государственном уровне всерьез обсуждали вредность пива. Нация, мол, спивается, а всему виной – пенный напиток. Смешно, ей-богу! Пока «хорошее» и недорогое вино будет продолжать оставаться «хорошим» и недорогим, ничего не изменится в лучшую сторону. И причем здесь пиво?

Издавна на селе главным алкогольным напитком был самогон. Не хочу сказать, что он намного лучше и полезнее, но уж если выбирать, как говорится, из двух зол, то… К тому же, когда человек готовит его исключительно для собственных нужд, так сказать, с любовью, то страшного в том ничего нет. Например, «перцовочкой» лечатся. И, говорят, лучшего лекарства зимой от простуды нет. Или же расплачиваются за работу. На селе работа оценивается не рублями, а бутылками. Надо бабке огород вспахать или сено привезти - давай бутылку, сразу охотники найдутся! Да и демократично это: никто в итоге в обиде не остается. А вот деньги могут посеять распри: нанимателю кажется, что за такую, на его взгляд, незначительную работу он платит слишком много, наемник убежден в обратном. Бутылка примиряет. Каждый уверен, что остался в выигрыше. Да и что может быть ценнее для нашего мужика?

Впрочем, есть особо умные и одновременно негуманные люди, которые весьма умело пользуются подобной слабостью. А именно зарабатывают на продаже самогона. Ведь самогон – это, если позволите сделать такое сравнение, «деревенская нефть». Места продаж обозначаются метким и лаконичным словом «точка». Клиентура соответствующая. Нередко самогон на «точках» настолько некачественный, что отравления или даже смертельные исходы мало кого способны удивить. Но какой делец будет готовить самогон со всей тщательностью, когда уверен, что клиентуру в любом случае не потеряет? Гнать ведь можно из доброкачественных продуктов, а можно из опилок или, простите, органических продуктов переработки. Тут уж как совесть позволяет. И, надо сказать, многим она в этом деле не перечит.

Деревенских «олигархов», как правило, выявить несложно, поскольку при отсутствии видимых причин для крупных заработков, они покупают слишком дорогие вещи либо вкладывают немалые средства в недвижимость. И места производства можно отыскать. Помнится, самому во время похода за грибами доводилось нападать на мини-заводики. Спрятаны они всегда оригинальным способом: недалеко от края леса, но в таком месте, которое намеренно ни за что не найдешь. Что ж, как говорится, хочешь жить - умей вертеться…

***

В завершении первой части деревенских заметок я бы все-таки хотел сказать, что на деревне гораздо больше положительного, чем может показаться исходя из данной статьи. В следующий раз мы поговорим об уникальности нашего народа, порождаемой парадоксальностью нашей жизни.

Оставить комментарий