Кто не спрятался — тот переписался

Основной этап исторической социально-ориентированной кампании под названием «Перепись населения-2009» завершился. В «переписных штабах» начинается обработка данных, полученных в ходе опроса. Хождения по домам и квартирам позади. Это значит, что 38 тысяч студентов, учителей и рабочих, которые прониклись добровольно-принудительным патриотическим чувством и стали во временные ряды переписчиков, возвращаются к выполнению своих прямых обязанностей. Однако почти месяц переписного пути из своей жизни не выкинешь. Вспомнить есть что. О самых интересных моментах нам рассказала бывший переписчик Мария.

«Все равно вы не ходите на учебу»

Весть о том, что придется ходить в народ, пришла неожиданно — с оглашения фамилии в списках будущих переписчиков. Объяснить, по какому принципу проходил «кастинг», никто так и не смог. Начальство отправляло в Белстат. В Белстате отсылали к начальству. Самый эффективный путь выйти из переписного круга — срочно заболеть. Желательно чем-нибудь инфекционным. Но с больничными везло немногим. Оставалось лишь не потерять честь во время исполнения гражданского долга.

Особенно не повезло студентам-платникам. От учебы студентов освободили, а вот от ее оплаты — нет. Сумма, которую получит переписчик за работу (140 тысяч белорусских рублей), не покроет и половины того, что нужно заплатить за месяц учебы.
— Да вы и без переписи так «хорошо» учитесь! Все равно вы не ходите на учебу, — записывали студентов в злостных прогульщиков в деканате.

«Не приближайтесь к ним!»

Прежде чем впустить многотысячную гвардию оторванных от работы и учебы людей в дома мирных белорусов, инструкторы (учителя и методисты, прошедшие специальное обучение) прочли курс молодого переписчика. Нюансов по заполнению переписных листов было предостаточно. Писать только печатными буквами, корректорами не пользоваться, ставить крестики, а не «галочки» и т.п.

Бланки нескольких видов. Для легкости распознавания — каждый с разной цветной линией вверху. С розовой — для временно отсутствующих в Беларуси, с голубой — для временно присутствующих, с желтой — для бездомных. Но последние пригодиться переписчику не должны были.
— Бездомных переписывать мы должны. Но… Убедительная просьба! Не приближайтесь к ним! И вам спокойнее, и нам проще.
На реплику: «А кто же тогда их переписывать будет?» — инструкторы дипломатично промолчали.

«Это нужно не Васе Пупкину, а государству»

Самым популярным (разумеется, после оплаты труда) был вопрос о безопасности. Особенно волновались представительницы прекрасного пола, коих было абсолютное большинство. Но эта проблема была кем-то предусмотрительно решена. В целях безопасности в набор переписчика, помимо зеленого портфеля и значка, вошли фликер, фонарик и, видимо, как самое современное и эффективное средство самообороны… свисток.
Потом оказалось, что даже фонарики и свистки выдадут не всем. Счастливым же обладателям радоваться не стоило.

— Фонари китайского производства. Так что не удивляйтесь, если не будут работать, — предупредили инструкторы.
Такой расклад вызвал бурю протеста. В аудитории то и дело слышалось «маньяки» и «наркоманы». Представительница Бел­стата, заглянувшая проверить, как идет процесс обучения, поспешила успокоить будущих переписчиков:
— Не надо создавать паники! Белстат вас будет страховать построчно! Маньяки! Маньяки! Да размечтались! У нас тихое и спокойное общество! И вообще участие в переписи — ваш гражданский долг! Это нужно не Васе Пупкину и не тете Маше, а государству.
С такими аргументами поспорить трудно, да и бесполезно. Главное, чтобы твою строчку ненароком не пропустили.

«Одни алкоголики и психи»

За пять дней до начала переписи нужно было обойти все квартиры и уточнить количество проживающих (которых жители все время путали с прописанными) и способ переписывания — на дому или на стационарном участке. Многие хитрые жильцы выбрали последний вариант, напрасно думая, что переписи они удачно избегут. Ан, нет! Таких смекалистых пришлось обходить в конце переписи.

Нужно было переписать всего одну многоэтажку. Но как говорится, рано радуешься. У одного из подъездов осведомленная женщина сразу предупредила:
— Ну и домик же вам достался! Одни алкоголики и психи. В пятую квартиру зря не звоните. Он вечно пьяный и не открывает даже своему племяннику. В 101-й притон. Мать с дочкой живут. Летом один из их хахалей хозяина квартиры-то и прибил. Сын ее в интернате находится. Нет ни света, ни газа, ни горячей воды. Только холодную оставили, чтоб не завоняли весь подъезд. Дверь выломана, к стенке приставлена. Постучишь — и обвалится… Хотя обе — очень вежливые и прилично одетые. Могут вас и на чай пригласить!

По словам рассказчицы, каждая третья квартира была со своими особенностями. Видимо, надо было сразу вешаться на свистке.
Настроение окончательно испортилось, кода в одном из подъездов не оказалось света. Директиву президента №3 о бережливости жильцы исполняют добросовестно. Лампочки если и вкручивают, то тут же в целях экономии и выкручивают.

Пришлось доставать фонарик. Но поиграть в агента из «Секретных материалов» не получилось — фонарик с первого раза не включился. Не заработал он ни со второго, ни с третьего щелчка. Помог удар в стену. Китайская безделушка сразу осветила грязный и ободранный подъезд (белорусское телевидение обычно показывает чистые лестницы и чуть ли не оранжереи на площадках).

«Ну и кто там приперся?»

От дверей первой же квартиры хотелось броситься вниз по лестнице с криком «спасите!» — открывать ее кто-то бежал и на ходу чем-то постукивал. «Ну и кто там приперся? — дверь с лязгом отворилась и на пороге показалась миниатюрная старушка с клюкой в руке. — А это вы!». Бабушка выдохнула с разочарованием, я — с облегчением.

Женщина оказалась на удивление приветливой и чересчур разговорчивой. Она же вызвалась помогать мне дозваниватьсся до жильцов на ближайших этажах: «Знакомому человеку быстрей откроют!»
— К кому с палкой бежали-то? — спрашиваю при прощании.
— Сын с мужем должны были прийти, — с грустью ответила пожилая женщина и потянулась в карман за платком.

Старушек, жалующихся на сыновей-дебоширов или на маленькую пенсию, которой еле хватает на лекарства, или на простое одиночество, выслушивать приходилось долго. Слушать их тяжело. Но и не пропускать через себя тоже не удается.
За это время встретилась лишь одна жизнерадостная пожилая женщина.
— Я жить еще хочу! — восклицала она. — Вон себе пальтишко прикупила! Ботиночки еще нужны. А там у подруги день рождение! Надо и платьице подобрать! Жить хочу! Но не дают ведь!
У 80-летней женщины проблемы с сердцем — ей срочно нужно поставить стимулятор. Но в больницах ей сказали, что нужно возраст свой учитывать.

«Состою в гомосексуальных отношениях!»

В одной из квартир дверь открыл заспанный мужчина. На вопросы отвечал с юмором. Странности начались после его фразы: «А вам не страшно жить?».
Потом он рассказал, что занимается ядерной физикой и несколько лет назад изобрел «солнце на земле», но в Академии наук его даже не приняли. В конце беседы (скорее, монолога) мужчина заявил, что увлекается хиромантией и может погадать. Но когда посмотрел на мои руки, ничего не сказал. Или мне уготована судьба мученицы, или он такой же хиромант, как и изобретатель солнца на земле.

— Ничего, что я в трусах? — извиняюще-жеманно произнес парень после того, как посмотрел в глазок и открыл дверь. — Вы главное запишите, что мой родной язык — белорусский! При мне запишите!
Последнюю фразу патриот повторял через каждые пять секунд.
— Запишите, что и разговариваю на белорусском! — требовал молодой человек. Хотя изъяснялся на чистом русском.
Называть свою фамилию и имя парень отказался. Не назвал и номер домашнего телефона. Посчитал, что для преписи — это излишне. Когда дошли до вопроса о состоянии в браке, он с вызовом ответил:
— Состою в гомосексуальных отношениях! Так и запишите!
— Нет такого варианта! Есть «состою в незарегистрированных отношениях».
— Подходит! — обрадовался гомосексуалист-«патриот» и подмигнул своему другу, выглядывающему из соседней комнаты.

«Вы что, из КГБ?»

Респондентов, отвечающих, что их родной язык белорусский, оказалось немало. Хотя сама формулировка вопроса и уточнение к нему часто вызывали замешательство. Исходя из переписного листа родным языком считается тот, который усвоен в раннем детстве. Но это довольно неоднозначное утверждение.
Многие считали родными сразу два языка — белорусский и русский. В указаниях по заполнению форм переписного листа четко сказано, что на данный вопрос может быть только один ответ. Но на следующий же день после ответа президента, где он говорил о двух родных языках, на горячей линии сказали, что можно давать и два ответа.

Вообще же, вопросов по вопросам (вынужденная тавтология) переписи у населения возникало довольно много. Жильцы искренне не понимали, почему опрос не обезличен, если нужны только статистические данные. Совсем уж подозрительными они становились от вопросов, имеется ли у них в собственности другое жилое помещение и компьютер.
— А почему про машину не спрашиваете? Давайте тогда и телевизор с холодильником перепишем!

После вопросов об «источниках средств к существованию в текущем году» и месте работы, почти всегда следовала одна и та же реплика, лишь в разных вариациях:
— Вы что, из КГБ?
— Это вы для них собираете данные, да?
— Всё! Завтра приедут и заберут!

Боязнь отвечать на некоторые вопросы почему-то напомнила книгу Джорджа Оруэлла «1984». Там население Океании жило в постоянном страхе от того, что «Старший Брат смотрит на тебя». Не из-за книжек ли у белорусов такая подозрительность? Или подозрительность и недоверчивость становятся новыми национальными чертами белорусов? Что ж, посмотрим, что покажут результаты перепеси.

Оставить комментарий