Полеты лейтенанта Жебуртовича

Свой последний вражеский корабль штурман 51-го минно-торпедного авиаполка ВВС Балтийского флота, лейтенант Игорь Степанович Жебуртович потопил в день, когда объявили о победе советских войск. Всего за восемь месяцев войны он совершил 41 вылет. Своей цели достигли 14 торпед, выпущенных его экипажем. Авиаторов из 51-го авиаполка осталось всего несколько человек. В Беларуси сейчас живет только один. Чтобы поговорить с 87-летним штурманом, пришлось ехать в Борисов, где ветеран живет.

Навстречу вышел высокий бодрый мужчина. Военная выправка, четкий голос.
— Для меня это большая честь и удовольствие, что кто-то еще знает и помнит о моем существовании! — Игорь Степанович был явно рад приходу собеседника.

С ветераном мы проговорили более четырех часов. Вспомнить штурману Балтийского флота было о чем.
Тяжелым испытанием для него оказался второй вылет — удар по военно-морской базе Либава (со­временная Лиепая).

— Какой был смысл? В портах Дании и Германии, в зоне острова Рюген были наши резиденты контрразведки Балтийского флота. Они контролировали работу порта по обеспечению морских перевозок для немецкой группировки в 330 тысяч. И вот наши агенты доложили, что идет массовая погрузка кораблей продовольствием в портах Дании и Германии. Надо было не допустить поступление продовольствия на немецкие базы.

ВВС подготовили операцию. Вылетели восемь самолетов нашей эскадрильи. Мы должны были нанести главный удар. У Валика Полюшкина (командир одного из экипажей) отказал мотор. Он сел в Риге. Нас осталось семь экипажей. Зашли мы в атаку. Скорость 300 миль. Мы оказались в клещах общего огня. Из семи вернулись только три экипажа. Но удар мы нанесли.

В день, когда вся страна праздновала великую победу, 15 самолетов 8-й дивизии, в состав которой входил 51-й авиаполк, выполняли боевое задание. На ультиматум советского командования немецкая группировка на острове Борнхольм ответила отказом.

— 9 мая в 12 часов в полку был митинг, — рассказывает Игорь Степанович. — Объявили о том, что кончилась война. Мы получили команду приготовить самолеты, установить дежурство и не употреблять ни грамма в обед. На вечер был назначен полет. В 17 часов 15 минут — общая тревога. Бегом к самолетам. Кое-кто уже под хмелем был, не без этого. Оружие приготовлено. Вылетело 15 самолетов. В атаку зашли нормально. Перед нами крутилось около ста кораблей. Мы потопили пять. В итоге, немецкая группировка сдалась.

Игорь Жебуртович даже и не мечтал о том, что когда-нибудь будет штурманом. Учился в Кричевской средней школе. Поступил в Ленин­градский военно-механический институт, который должен был закончить в 1944 году и стать инженером авиационной промышленности. Но война внесла свои коррективы.
— На втором курсе в октябре 1940 года нас собрали и сказали, что призывают на основании закона о всеобщей воинской обязанности. Надо выбрать училище по профилю. Наш институт работал в области производства и испытания авиационного оружия большой мощности — бомбы и взрыватели. Единственным подходящим училищем было Харьковское военно-авиационное, где готовили эксплуатационников по бомбам и взрывателям. Туда нас и направили. Партия сказала: «Надо!», комсомол ответил: «Есть!»

Учеба в Харьковском училище спасла молодых защитников родины. Они не попали ни под оборону Ленинграда 1941 года, ни в голодный Ленинград. Вскоре все училище — три тысячи курсантов— эвакуировали в Красноярск. Там Игорь Степанович жил и учился до лета 1943-го.

— Мы знали все оружие. Получили летную подготовку и могли идти в бой, а нас в Красноярск на три года! Ленинград в блокаде. Умирает, держится на крошке хлеба. А мы гуляем, летаем. Изучаем программу за программой. Летали на Р-10. По тому времени это был передовой самолет, созданный специально для харьковской бригады.

После Красноярска были три месяца ночных полетов в 14-й военно-авиационной школе в Чебоксарах. Очередь держать настоящий удар пришла в октябре 1944 года.

Выпуск Игоря Степановича направили на Балтику. 15 дней дали ребятам на то, чтобы поступить в распоряжение командующего ВВС Краснознаменного Балтийского флота. На дорогу 18 молодым летчикам дали бочонок красной икры. На Ли-2 их отвезли в Измайлово — центральный аэродром ВМФ в Москве. Там их выгрузили и сказали добираться до Ленинграда самостоятельно поездом.

— Мы посовещались. Полюшкин и говорит: «Ребята поедем ко мне в Егорьевск на пару дней. Все равно война всё спишет. Погуляем там!» Шестью экипажами мы завалились к нему домой. Поставили на стол бочонок красной икры. А икра заготавливалась еще до войны по спецзаказу какому-то, с печатью. Вот мы три дня и гуляли на этой икре!

Из Ленинграда ребятам пришлось ехать в Ладогу. А уже оттуда на аэродром ВВС в Поневежец их отвезли на самолете. Было это в октябре 1944 года. Сразу повели представиться командиру полка.

— Зашли в землянку. Пять телефонов, дежурный и командир полка Иван Орленко. Он сам повел нас знакомить с командиром 8-й дивизии — полковником Курочкиным. Тот каждого спросил об учебе и подготовке. А потом пожелал: «Будьте достойными бойцами! В путь-дорогу!» И все!
О настоящем, так же, как и о послевоенном прошлом, Игорь Степанович говорит неохотно. А бередить чужие раны никто права не имеет…

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz