Яблоневый сад

В Национальном академическом драматическом театре имени М.Горького прошла премьера комедии А.Н.Островского «Правда — хорошо, а счастье лучше» в постановке заслуженного деятеля искусств России Аркадия Каца, режиссера со своим почерком, уже хорошо знакомого в Минске. Кац — наследник сгинувшей советской театральной Атлантиды. В 1963 году он стал главным режиссером Рижского театра русской драмы, где проработал 25 лет. Ставил, в основном, пьесы проверенного классического материала: «Король Лир», «Гамлет», «Чайка», «Дядя Ваня», «Волки и овцы», «Ревизор»…

С 1989 года перешел в Московский театр имени Вахтангова (там по­явились постановки «Мартовские иды», «Варвары», «Женитьба Бальзаминова»). В 1998 г. при содействии Московского Дома актера создал свою театральную мастерскую «Актерский дом», в 2002 г. поставил «На всякого мудреца довольно простоты» в Театре у Никитских ворот, в 2005 году комедию Альдо Николаи «Немного нежности» в МХТ. В общем, как никакой другой современный режиссер, Аркадий Фридрихович не занимается неким модным формалистским поиском или экспериментом, раздвигающим границы театрального языка, а предпочитает возделывать ниву старого доброго психологического театра.

В Русском он уже успел воплотить на сцене «Земляничную поляну», «Волки и овцы», «Мнимого больного» и вот снова — Островский, причем не самая знаменитая из пьес драматурга. «Правда — хорошо, а счастье — лучше» была написана Островским в 1876 году специально к бенефису друга автора — актера Николая Музиля. Ее ставили не так часто, и по-настоящему ее возвращение к зрителю XXI века состоялось в 2004 году, когда режиссер Сергей Женовач поставил ее в московском Малом театре.

Если оценивать нынешний спектакль с оглядкой на работу Женовача он проигрывает по всем позициям. У Женовача действие получилось полифоничным, игривым, пьянящим, как шампанское, совсем не скучным, современным и лишенным никому не нужного, вымученного трепета перед священной классикой. Звезды Малого театра — Василий Бочкарев, Евгения Глушенко, Людмила Полякова, молодой артист Глеб Подгородинский — выделывали такие «кренделя», что дух захватывало. За что в 2004 году спектакль и стал обладателем специальной премии жюри «Золотая маска» за лучший актерский ансамбль, был признан победителем премии «Гвоздь сезона», в завершениt триумфа — участники спектакля получили Государственную премию России.
Нынешний актерский состав постановки Аркадия Каца ничего, кроме зевоты, не вызывает — те же штампы, те же заученные до дыр за столько лет интонации. Сцены безнадежно затянуты, кажется, что ритма не чувствует вообще никто из исполнителей. Обидно, что и молодежь Русского так точно и верно подхватила «деревянные» интонации стариков. Молодая купчиха в исполнении Вероники Пляшкевич откровенно глупа и предсказуема. (Даже Лариса Гузеева в «Жестоком романсе» Эльдара Рязанова воплощала женский образ из пьесы Островского гораздо тоньше.) Приказчик Платон в исполнении Василия Гречухина тоже никакой симпатии не вызывает. Откуда такое раболепие у молодых? Куда подевался профессиональный азарт, огонь в глазах, в конце концов? Но что пенять, на молодежь, если главный минус спектакля — это как раз таки «корифеи», народные артисты Беларуси Белла Масумян, Ростислав Янковский, Ольга Клебанович, самозабвенно, как-то механически повторяющие то, что было найдено когда-то 20-30 лет. Всю ветошь прежних постановок притащили они сюда. Особенно беспомощен отставной военной Грознов в исполнении Янковского. Глядя на него, поверить в то, что этот человек когда-то воевал, рисковал, совершал безумные поступки ради женщин — совершенно невозможно. Перед нами — самовлюбленная «старая калоша», нытик и рохля, даже передвигающийся с трудом. Если вспомнить, в каком бешеном, непредсказуемом темпе играл эту роль Василий Бочкарев в Малом, можно только развести руками. Где-нибудь в Москве или Петербурге народные артисты, вполне возможно, и постеснялись бы выйти к зрителю в таком откровенно слабом, ремесленном спектакле, у нас же — такой полусонный театр в порядке вещей.

Понятно желание режиссера собрать на сцене полюбившуюся актерскую компанию, любимых «стариков», поупражняться в сценической речи на прекрасном, чистом, незамутненном языке Островского, но зритель тогда здесь при чем? Упражнения по сценречи обычно на публику не выносят.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Андрей

Валя, мы все оценили вашу смелость, как всегда глубоко спрятанную под псевдонимом. Русский театр - это, конечно, цирк уродов. Но вы своей статьей, кстати, тоже не выявили вершины публицистического мастерства.