Мамаша, вас здесь не стояло!

Впечатлениями от нового спектакля концертного агентства столицы «Альфа-концерт» «Древнейшая профессия» о буднях нью-йоркских проституток поделился с «Известиями» театральный обозреватель Виктор Давыдов.

Театральный продукт популярного агент­ства «Альфа-концерт», как и любая порядочная антреприза, всегда был окрашен в нормальные буржуазные тона. Скоротать вечерок под крышей детища продюсера Евгения Ершова всегда было приятно. Ставили здесь материал, который любой уважающий режиссер, что называется, «схватывает на лету» из-за его простоты, доходчивости и явного коммерческого потенциала («Ботинки на толстой подошве», «Ужин с придурком», «Прикосновение»), понимая, что выжать из этого материала можно если не слезу ребенка, так уж точно сочный хрустящий доллар. Случались для очистки интеллигентской совести и исключения — Мрожек или Гоголь. Но от этой порочной практики отказались. Любопытно, что всю эту могучую кучку авторов и названий ставил в агентстве не кто-нибудь, а новый художественный руководитель театра им. Я.Купалы Николай Пинигин. Под него и был сделан отдельный проект — «Никола-театр». При своем нынешнем статусе он уже вряд ли вернется в антрепризу. Да и зачем? Первая объявленная премьера в стенах Купаловского театра в июле — все тот же проверенный, шедший с аншлагом «Ужин с придурком» Франсиса Вебера. (Сколько можно ужинать, неужели не наелись?).

Новая премьера в агентстве «Альфа-концерт» в постановке опять же не просто какого-нибудь подобранного с улицы ремесленника, а главного режиссера Белорусского государственного молодежного театра Модеста Абрамова «Древнейшая профессия» отнюдь не о журналистах, а о той самой первой древнейшей. Вещь — недостижимо цельная в своей карнавальной пошлости. До Альмодовара вроде недотягивает: нет здесь этих индийских переплетений сюжета, нагромождения бессмысленных перипетий, лапающих друг дружку за бока трансвеститов. Скорее, «Древнейшая профессия» американки Полы Вогел — сериал из дневного эфира канала «Холлмарк», где много и долго разговаривают, где больно больше, чем смешно. В основном за актеров, оказавшихся в этом кипучем вареве. Боковым зрением наблюдаем, как опытный продюсер Ершов, автор всей затеи, сложив ладошки лодочкой, с замиранием сердца следит за происходящим, не давая пролететь мухе безразличия. «Почему они играют так, как будто это минимум Горький?» — шепотом спрашивает знакомый критик. Нет ответа. А на щеку продюсера уже наворачивается скупая продюсерская слеза.

Живописных пожилых проституток в городских джунглях Нью-Йорка, скучающих на парковой скамейке в ожидании клиентов и друг за дружкой отбрасывающих свои, если уж использовать лексику пьесы, копыта, исполняет в спектакле выпуклый женский ансамбль во главе с двумя народными артистками Беларуси — Натальей Гайдой, отметившей недавно юбилей, и Ольгой Клебанович. За эти годы всякого мы навидались, и со времен «Интердевочки» и песни Газманова «Путана» твердо усвоили: профессия как профессия. Мы не ханжи. Последнее дело упрекать любимых актрис в том, что горькая судьба забросила их на такую скользкую театральную «панель», и сейчас они вынуждены упражняться в мастерстве любительского стриптиза или бросаться немыслимым на сцене того же Музыкального или Русского театра диковинным словом «кончить». Это скорее укор всему нашему белорусскому театральному миру, его нынешнему ориентиру на ярмарочный смех и кассу, укор в том, что не последние талантливые актрисы вынуждены играть в подобном материале, чтобы реализовать еще что-то нереализованное в себе. И принять этот спектакль можно только, войдя в положение наших звезд, рискнувших наплевать на общественное мнение.

«Древнейшая профессия» — это не спектакль, это чисто актерская месть за годы невостребованности, за сумасбродство и вспыльчивый нрав встречавшихся по жизни режиссеров, за ограниченность публики, жаждущей дешевых зрелищ. Ах, вы не видите нас в Шекспире? Тогда получай фашист гранату. А ну-ка, девушки, грянем Гершвина хором. (Почему-то принято считать, что других композиторов в американской музыке нет.) И опять летит над сценой фрагмент из «Порги и Бес», а мелкий бес коммерческого театра, спрятавшись где-то на галерке, довольно потирает руки.
К постановке полностью применимы слова одного из московских критиков по поводу недавней премьеры «Пиквикский клуб» в МХТ: «Беда спектакля не в том, что он скверно сыгран и концептуально пуст, а в том, что он отчаянно притворяется драматическим, в сущности таковым не являясь». Зачем нужно было выкапывать эту пьесу? Над кем посмеялись, кому сделали приятно? Опять напомнили о бренности бытия и неминуемости смерти? Но для этого у нас вроде были другие любимые авторы, для которых мир не был узок и незатейлив, как скамейка в нью-йоркском парке.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Дзюю.

Согласен на все сто...единственный спектакль который не смог досмотреть...не фанат горьковского,но! есть скажем "Земляничная поляна" где тоже говорится о простых и вечных истинах...Там все просто понятно искренне и вместе с тем глубоко...даже обнаженный бюст в тему...и есть "древнейшая профессия" где потуги ..ниочем..не трогает не цепляет и даже не смешит..грусно и жалко...приношу извинения старавшимся актрисам...