ЕВГЕНИЙ ВЛАДИМИРОВ: «ДЖАЗ ИГРАЮТ ТЕ, КОМУ ЭТО ДАНО»

Джаз вернул миру музыки то, что он потерял, – импровизацию. Ведь не секрет, что классические музыканты времен Моцарта, Баха, Вивальди, Паганини начинали как гениальные импровизаторы. Это потом все композиторские изыски были записаны при помощи нот, любое отступление от которых стало дурным тоном. Играть «отсебятину», переписывать классику – возможно ли это?

Возможно и даже здорово приветствуется законами жанра, имя которому – джаз. Об обаянии импровизаций, живой музыке «не для всех», особенностях становления Минска как истинно джазового города и немного о личном – в интервью с известным музыкантом, продюсером и лидером «Джаз-клуба» Евгением ВЛАДИМИРОВЫМ.

– Вам не кажется странным, что джаз постепенно перерос из простой «чернокожей» в элитарную музыку интеллектуалов?
– Нисколько. Наоборот, это говорит о том, что джаз выдержал испытание на право называться настоящим искусством. Причем всего за 100 лет он проделал тот эволюционный путь, на преодоление которого классической музыке, тоже выросшей из народной, пришлось затратить пять веков. Джаз стал мощным концертным направлением. Он вышел из клубов, ночных заведений как музыка танцевальная, ускоряющая процесс пищеварения, пережил Америку «сухого закона» и в итоге стал тем, чем он является сейчас, – серьезным музыкальным жанром.

– Что помогло джазу завоевать внимание истинных ценителей музыки?
– Действительно, это музыка для избранных, которые всегда были в меньшинстве. Думается, привлекательность джаза в том, что он хранит в себе наиболее яркое выражение живых человеческих чувств – грусти, радости, любви. Для самых чувственных, нежных, красивых, одаренных духовно, романтичных – джаз напитан всеми музыкальными жанрами, красками мировой музыки. Поэтому он так живуч и обладает магической силой драйва.

– В этой мировой «палитре» есть белорусская краска?
– Не смейтесь, некоторые белорусские народные хороводные песни, медленные, протяжные, – своеобразные блюзы. Почему наши национальные мелодии увлекательно и несложно обрабатывать в джазовой гармонии? Именно потому, что в их основе – джазовые интонации.

– Как-то в разговоре вы сказали, что Минск – истинно джазовый город. Откуда такая уверенность?
– Как джазовый подвижник скажу так. Я сумел создать свой музыкальный мир в себе и вокруг себя. Собрать свою публику, которая живет регулярной джазовой жизнью, из года в год ходит на концерты, организуемые «Джаз-клубом Евгения Владимирова». За 13 лет официального существования количество наших слушателей увеличилось раз в 50, а то и больше. Когда-то мы начинали с одного концерта в месяц, теперь их семь-восемь. Вообще, джазовым город становится, когда в нем работают востребованные публикой музыканты, постоянно проводятся жанровые музыкальные праздники. Естественно, мы не стремимся к тому, чтобы весь город «свинговал», а на каждой свадьбе танцевали под босанову или блюз. Это было бы по меньшей мере странно. Самое главное, что наш, пускай локальный, джазовый мир живет. Для тех, кому нужна эта музыка, не существует сложностей прийти на концерт и послушать «звезд» мировой джазовой сцены. Которые, кстати, по приглашению минского джаз-клуба с огромным удовольствием приезжают к нам: Джордж Коллиган, Алвин Аткинсон, Джон Харви, Таннель Рубен, Ада Дайер, Игорь Бутман, Давид Голощекин, оркестр Олега Лундстрема.

– Естественно было бы спросить и о белорусских джазовых музыкантах…
– Лет пять назад уровень исполнительства был невысоким. Но нам удалось воспитать весьма неплохих джазменов. За это надо благодарить в том числе и наших зарубежных гостей. Ведь обычно концерт знаменитости сопровождается общением, тусовкой, джем-сейшнами. Лучше урока не придумать. В Минске несколько лет подряд проводятся различные джазовые фестивали: «Джазовый Оскар», «Саксофонный экстаз», «Джазовый ринг». На них выступают лучшие музыканты Беларуси: Сергей Александров, Екатерина Кошелева, Владимир Белов, Игорь Бранковский, Влад Миценко. С ними нестыдно выступать даже в Нью-Йорке – это мировой уровень. Для продвижения белорусских исполнителей на базе «Джаз-клуба Евгения Владимирова» недавно был организован продюсерский центр Jazz in Minsk.

– Но вас-то как джазового музыканта никто не продвигал?
– Знаете, джаз играют те, кому это дано от рождения. Я из музыкальной семьи, и в детстве меня «зацепило». Маленький гражданин CCCР, я отлично помню телезаставки про всякие осенне-весенние парки, которые обязательно сопровождались мелодиями симфоджаза. Или, к примеру, «Спокойной ночи, малыши», колыбельную в которой пел с истинно джазовыми интонациями прекрасный актер Олег Анофриев. Все это я впитывал, открывая для себя этот удивительный, тонкий жанр. Учился в нескольких музыкальных школах, на разных инструментах – от фортепиано и аккордеона до тромбона. Закончил джазовое отделение института им. Гнесиных. Играл в джазовом квартете на базе государственного концертного оркестра под управлением М.Финберга. В 1993 году стало скучно в госструктуре. Мы ушли всем квартетом и через год зарегистрировали «Джаз-клуб Евгения Владимирова». Так что я рожден джазменом и всю жизнь продвигал себя сам с помощью единомышленников и настоящих подвижников.

– С вами на концертах смешных историй не приключалось?
– Как же, бывало. Этот случай произошел в 1986 году, еще во время моей учебы в музыкальном училище. Я играл на тромбоне в баре гостиницы «Планета» в составе джазового ансамбля вместе с моим преподавателем, пианистом Александром Бурштейном. Он – почти спиной к публике, я – на авансцене, лицом к гостям. Как это произошло, не знаю, но я настолько разыгрался, что кулиса тромбона, почти как в фильме «Бриллиантовая рука» у Андрея Миронова, выскочила из инструмента, улетела в дальний конец зала и попала прямо на столик, за которым сидели туристы из Германии. Конфуз! Весь их кофе оказался на скатерти, на белых рубашках, на манжетах – все было залито. Сначала у публики был шок, а затем раздались такие аплодисменты, каких мы никогда не слышали. Я спустился в зал, забрал свою кулису, вставил в тромбон – и выступление продолжилось. Когда композиция закончилась, Александр Бурштейн повернулся ко мне вполоборота и сказал: «Сынок, не делай больше таких пауз в импровизации».

Оставить комментарий