ПРИВЕТ ИЗ МИНСКА НА ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ

В Беларуси обнаружен архив газеты «Энтрансижан» (L’Intransigeant) с редкими батальными фотографиями

Казалось бы, за девяносто прошедших лет все, что можно было узнать о Первой мировой войне, уже узнано. Глубоко исследованы и систематизированы учеными-историками документальные материалы, в том числе иллюстративные. Однако может случиться так, что где-то обнаружится прадедовский мундир, снятый с плеч в 1918 году, а в его потайном кармане — письма и фотографии…

90-летие окончания Первой мировой войны
Le 90e anniversaire de la fin de la Première Guerre mondiale

Именно такой «потайной карман» истории сейчас раскрыт перед нами — фотоархив давно исчезнувшей газеты.
Издание L’Intransigeant («лентрансижан» — непримиримая) начал в 1880 году Анри Рошфор — знаменитый политический деятель и писатель-публицист. Тираж достигал 400 тысяч, в перечне популярных французских газет L’Intransigeant стояла рядом с Le Figaro, Paris-Soir, Le Matin.

Знаток Парижа писатель Алексей Толстой не преминул использовать название этой газеты для антуража повести «Гиперболоид инженера Гарина»: «Хлынов развернул парижскую „Л’Энтрансижан“ и на первой странице под заголовком „Таинственное преступление в Билль Давре“ увидел снимок, изображающий семерых людей, разрезанных на куски».

У Валентина Катаева в художественно-публицистической повести «Маленькая железная дверь в стене» политэмигрант Ульянов-Ленин ездит по Парижу на велосипеде и скупает газеты. Авторский контекст такой: «Газетный киоск, сверху донизу увешанный разноцветными журналами, приключениями американских сыщиков Пинкертона, Ника Картера, любовными похождениями красавиц… и газеты, газеты, газеты. Сверху вниз „Фигаро“, „Тан“, „Эко де Пари“, „Энтрансижан“, „Пти паризьен“, „Аксион франсез“… бесконечное множество газет… „Юманите“ Жореса небось засунули в самый конец».

Примечательную позицию занимала «Энтрансижан» в годы Великой войны («История французской печати»): «2 сентября 1914 г. большинство ежедневных парижских газет последовало за правительством в Бордо, кроме „Журнальде деба“ и „Энтрансижан“. <…> „Чемпионами героического сопротивления германской агрессии“ с первого дня войны стали „Матен“, которая, между прочим, уже в самом начале ее провозглашала: „Казаки находятся в пяти переходах от Берлина“, — и „Энтрансижан“<…>».

Выход газеты был прекращен в 1940 году в связи с оккупацией Парижа немцами. Затем она возобновилась в 1947 году, некоторое время выходила с двойным заголовком Paris-Presse. L’Intransigeant и наконец была поглощена Paris-Presse.
Пора сказать о том, как архив «Энтрансижан» оказался в нашем распоряжении.

Появление в Минске этого собрания фотографий было, очевидно, связано с «блужданиями» архивов и библиотек, захваченных немцами в годы Второй мировой, а затем «случайно» вывезенными из Германии советскими трофейными командами. И, не вдаваясь в неприятные для озвучивания подробности, коротко скажем, что в советскую эпоху этот архив был списан (фактически отправлен на свалку) одним нашим авторитетным учреждением культуры как «непонятный» и «ненужный». Впрочем, нашлись люди, которые по собственной инициативе сберегли его — сохранили в частном порядке просто из уважения к старым документам.

Реально эти материалы нигде не учтены, не каталогизированы. Они словно бы не существуют в природе. Десятилетиями тысячи фотоотпечатков лежали в картонных коробках, никем не исследованные. Остается сожалеть, что произошла подобная нелепица, недоразумение: на этих профессиональных и любительских снимках изображена Европа (в меньшей степени Америка и Азия) с начала XX века и по 1940 год — политики, военачальники, артисты, спортсмены, ученые, писатели… Имеются сюжеты из светской хроники, экономические и военные репортажи.

Папки исполнены в международном стандарте «lever arch files» — «рычажный скоросшиватель». Формат картонного переплета 29х30 см, ширина корешка 9 см. Внутрь вшиты листы плотной бумаги бледно-оранжевого оттенка формата 23x28 см, к которым подклеены фотоснимки. На некоторых отпечатках видны профессиональные пометки редакционного секретаря вроде «1 p., 2 col.» (1-я полоса, 2 колонки), нанесены кадрирующие маркеры, встречаются следы ретуши.

Однако всего интереснее кажутся снимки не крупных фотоагентств, поскольку можно предположить, что сохранились их довоенные собрания негативов, а работы штатных фотографов редакции и парижских репортеров «фри-ланс». Здесь велика вероятность, что запечатленные сюжеты являются уникальными, а сами фотографии и негативы нигде больше не сбереглись.

И совершенно бесценны снимки, сделанные фронтовыми фотографами-любителями и приобретенные затем редакцией. К числу таких фотографий относятся кадры времен Первой мировой. Сохранились варианты сюжетов — фотографии, отложенные про запас редакционным секретарем, но так и не увидевшие свет…

Люди, в чьем распоряжении находится сегодня в Минске этот фотоархив, полагают, что он должен быть возвращен правопреемникам газеты L’Intransigeant, наследникам авторских прав. От их имени делаем принципиальное разъяснение: фотографии следует возвратить БЕЗВОЗМЕЗДНО, какой-либо «бизнес» на тяжком военном прошлом исключается.

Моральная позиция белорусских граждан такова: обе наши нации были союзниками в мировых войнах, и дело чести потомков проявить добрую волю, расчистить завалы прошлого. Сохраняется надежда, что отыщутся потомки людей, изображенных на фотографиях.

Глубоко уважая авторские права и права наследования, мы публикуем эти снимки как образец, как извещение о поиске их владельцев.

АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

Снимок русских военных во французских касках — единственная здесь фотография, которую я взял из интернет-источников, а не сканировал собственноручно с бумажного оригинала.

Изображены офицеры Русского экспедиционного корпуса во Франции. Начальник 1-й бригады генерал-майор Лохвицкий (в синем галифе в центре) обходит позиции. Справа от него командир 2-го полка полковник Дьяконов и адъютант поручик Клере. Французский офицер (на заднем плане) выделяется каскеткой и мундиром синего цвета. Лето 1916 года, Шампань.

Повод вспомнить Русский экспедиционный корпус у меня вот какой.
Есть семейная легенда о том, что один из моих прадедов — уроженец Вильно поручик Владимир Васильевич Крапивин — был в начале 1917 года назначен по офицерской замене на службу в Русский экспедиционный корпус во Франции. Уже получил в порту Архангельска полагающуюся ему сумму прогонных во франках, однако грянула революция…

Этот журналистский рассказ, проведенная исследовательская работа с архивом французских военных документов — как возвращение фамильного долга.

Оставить комментарий