ЧИТАТЕЛЬ — ГАЗЕТА

В очерковой трилогии Сергея Крапивина, посвященной полковнику Павлу Гайдукову, внимание читателей более всего привлекла глава «Атомные лейтенанты». В ней рассказывалось о службе конца пятидесятых годов на подмосковной ракетно-ядерной базе Голицыно, об атомных взрывах над полигоном Капустин Яр в Астраханской области.

Порой реакция читателей бывает неожиданной, внимание концентрируется на второстепенных деталях. Один строгий ветеран взялся доказывать нам по телефону, что лейтенант Гайдуков не мог посещать московские рестораны «Метрополь» и «Прага», ибо офицерам с секретных объектов запрещалось пересекаться с интуристами. (Характерно, что не вызвало возражений упоминание в очерке третьеразрядной рюмочной возле Белорусского вокзала — значит, ее посещение было для советских офицеров нормальным. А вот ресторан… Тут, верно, как в песне Владимира Высоцкого: «В темных дебрях ресторана гражданина Епифана… Так случиться может с каждым, если пьян и мягкотел».)

Мы попытались разделить «ресторанную проблему» на две части: «не мог» посещать или «не имел права»? Наш оппонент доказывал, что если советский офицер не имел права, то он и не мог… Логика железная, а внешняя мотивация понятная: чем шикарнее ресторан — тем больше в нем иностранных разведчиков. Правда, с этим не вяжется реальная история американского суперагента, полковника ГРУ Олега Пеньковского. Со своими хозяевами Пеньковский встречался не за столиком «Метрополя» с видом на Кремль, а в подъезде старого дома, где под лестницей собирались забулдыги-алкоголики…

Ряд серьезных читателей согласился с нашим суждением о тех временах, когда массы советских людей были вовлечены в производство оружия и обслуживание военных систем: в обществе наличествовал если не ядерный «шовинизм», то некая ядерная «обыденка». Вот выдержки из писем:

«Моя воинская служба была почти аналогична той, которую проходил минчанин Павел Алексеевич Гайдуков. Военное училище ПВО я окончил в 1957 году, а позже, в 1964-м, Академию ракетных войск. Ряд фактов наших биографий совпадает».

Яков Илларионович Емельянов, Рогачев, Гомельская обл.

* * *

«Меня и моих знакомых участников ядерных испытаний на полигоне Капустин Яр в ноябре 1958 года, ветеранов подразделений особого риска в городе Новосибирске, а также конструктора-испытателя боезарядов из города Сарова (Арзамас-16) очень заинтересовала опубликованная в интернете статья Сергея Крапивина.
Так оно и было на самом деле. Мой отец как раз в то время служил на полигоне Капустин Яр (в/ч 29139, 2-я отдельная рота связи) и находился в створе стрельбы ракет на КТС-10 в районе п. Житкур. Во время взрыва его с сослуживцем отбросило на несколько метров от места наблюдения, а деревья на точке покорежило и поломало. Шар-зонд с датчиками и одновременно мишень запускался всего один, и именно по нему стреляли ракетами. Хочется связаться непосредственно с участником этих событий Павлом Гайдуковым для возможного дальнейшего сотрудничества.

С уважением и пожеланием творческих успехов».

Сергей Юрьевич Бурыгин.

* * *

«В публикации приведены свидетельства о ядерных испытаниях над территорией полигона Капустин Яр 1 и 3 ноября 1958 года, когда зенитные ракеты «Татьяна» взрывались гораздо ниже, чем требовалось по программе работ.
Все это так, однако для полноты сведений надо бы указать, что самое первое советское испытание ядерной боеголовки зенитной ракеты состоялось тут 19 января 1957 года. По двум реактивным самолетам-мишеням (бомбардировщики Ил-28), которые запускались с аэродрома Владимировка близ Ахтубинска, была выпущена ракета с ядерным боезарядом мощностью 10 килотонн. Взрыв произошел на высоте 10,4 километра. То испытание признали неудачным, поскольку бомбардировщики «не испарились» и их пришлось добивать зенитными ракетами с зарядом обычного взрывчатого вещества.
Вышесказанное — как иллюстрация к рассказу о сложном пути, которым шла советская военная наука, и, полагаю, рассказ этот надо продолжить. Безусловно, мы (говорю от лица живущих ныне в Беларуси офицеров-атомщиков) рады, что вспомнили о нас».

Подполковник Дьяченко, Брест.

* * *

«История Павла Гайдукова напомнила мне далекие страницы моей молодости и военной службы. Я родом из Копыльского района на Минщине. Учился в Сумском артиллерийском училище им. Фрунзе. Мы размещались в одном военном городке на окраине города Сумы вместе с курсантами войсковой части 71542, среди которых был Гайдуков. Разница в форме курсантов была в окантовке погон: мы носили артиллерийские с белыми окантовками, они — такие же, но с желтыми. По правде сказать, какой-либо спецзоны для «секретных» курсантов я не замечал, хотя, возможно, не все мне было дано видеть…
Мы с многими курсантами из в/ч 71542 дружили, среди них был мой земляк с Копыльщины по фамилии Волнистый. Он, как и Гайдуков, убыл на службу в Подмосковье, его должен помнить Павел Алексеевич. А моя служба прошла в РВСН на советских просторах от Севера до казахстанских степей в районе Тюра-Там.
Очень рад за возрождение белорусских Вооруженных сил».

Полковник в отставке Василий Степанович Рудкевич , Минск.

* * *

«Уважаемый Сергей Крапивин!
Я принадлежу к когорте военных атомщиков, службе этой отдал 28 лет. Да, остались еще люди, которые стояли у истоков формирования советских ядерных частей. И здесь следует напомнить, что наши ядерные подразделения изначально создавались не в ракетных войсках, как думают многие, а в Военно-воздушных силах.

В 1952 году в Советском Союзе, на его европейской территории, были созданы первые четыре ядерные части. До этого ядерные боеприпасы хранились на заводах. Переучивание военных техников происходило в Арзамасе-16, а затем уже оттуда заново подготовленные армейские специалисты приезжали в части. На территории Беларуси первая ядерная часть была сформирована в 1952 году в Мачулищах под Минском.

В 1954 году нас посетил первый заместитель министра обороны Г.К.Жуков. Увидев специалистов в белых халатах, занятых обслуживанием «изделий», Жуков разгневался и сказал, что «бомбы нужно растащить по лесам» — и т.д. и т.п. Были отвергнуты аргументы специалистов о том, что такого рода боеприпасы нуждаются в особых условиях хранения (прежде всего температура и влажность) и что пока лишь в частях стратегической авиации с ее капитальной ремонтно-технической базой можно размещать ядерное оружие… (В 1954 году Жуков осуществлял руководство войсковым учением на Тоцком военном полигоне, где 14 сентября была взорвана атомная бомба, под воздействие которой попали десятки тысяч людей. — прим. ред.)

Поначалу на базе в Мачулищах хватало организационных неувязок. Здесь имелось несколько самостоятельных командиров подразделений, которые властвовали над военными атомщиками: начальники автотранспортной, вещевой, продовольственной служб, начальник квартирно-эксплуатационной части и другие. Плюс охрана, которая была от МВД. И вот, пока начальство делило власть, инженеры-атомщики ходили на службу пешком за несколько километров, ибо для них не могли выделить дежурный автобус авиационного штаба. Но, наконец, в 1958 году было принято решение объединить все это в одну часть, подчинить одному командиру, который, к слову, в 1959 году вместе со мной переучивался на новую технику.

Режим секретности в Мачулищах был жесточайший, имелась легенда прикрытия нашей части. Члены семей не знали, чем их мужчины занимаются на самом деле. «Просто» военные техники-авиаторы. Болтливость могла стоить «червонца» лагерей. Моя жена скончалась, и так ни разу мы с ней не обсудили, что я делал на «ремонтно-технической базе» с 1959 по 1987 год.
В очерке сообщалось, что основная модель зенитной ракеты 207Т, которая с 1957 года выпускалась серийно, благодаря индексу «Т» звалась на жаргоне ракетчиков «Татьяной». А вообще-то, «Татьянкой» называли первую серийную атомную бомбу. Она выставлена в музее Арзамаса-16.

Хорошо, что вспомнили о нас — военных атомщиках».

С уважением, подполковник в отставке Анатолий Михайлович Моисеев, Мачулищи, Минский район.

В завершение — информация, которой нас позабавил в письме по электронной почте читатель Сергей Лебедев. Он, очевидно, внимательно изучает зарубежные источники и сопоставил сведения об испытаниях, в которых участвовал П.А.Гайдуков.

В известном специалистам американском документе Oklahoma Geological Survey Observatory Catalog of Nuclear Explosions взрывы над полигоном Капустин Яр описаны с минимальной информацией. Просто «атмосферные» и «малой мощности»:

1958.11.01 ATMO LOW
1958.11.03 ATMO LOW

Эти же взрывы каталогизированы в более популярном USSR Nuclear Test Database таким образом:

Date Conducted Location Detonation Type Yeld Kt. Name Material
November 1, 1958 Siberia Atmospheric <0.02 ??? ???
November 3, 1958 Siberia Atmospheric <0.02 ??? ??? Как видим, испытания на территории Астраханской области заокеанский источник относит к Siberia — Сибири. Да, возможно, что в чьем-то понимании Сибирь начинается где-то сразу за Польшей, на территории которой нынче собираются разместить американские ракеты. «Приблизительная» география, «приблизительная» политика»…

Оставить комментарий