В МИРЕ НАИЗНАНКУ

ЧАСТЬ 3. НА БЕРЕГУ МОРЯ

Выйти за пределы серых стен – настоящий праздник для пациентов психоневрологических интернатов. И такая возможность им выпадает летом. Когда минские волонтеры совместно с немецкими партнерами вывозят их в лагерь на берегу Минского моря.

БУДНИ ВОЛОНТЕРА

Сентябрь начался с хорошей новости – с бабьего лета. Поэтому, когда ты выходишь из машины и чувствуешь южный бриз, кажется, что это никакое не Минское, а самое настоящее Черное море. По воде пробегают янтарные барашки, вобравшие в себя солнечный свет. Сосны мягко раскачиваются, словно следуют мелодии лета. Поляна у деревянного домика залита лучами. Отдыхающие из интернатов – на дневной прогулке. Оставшиеся в лагере волонтеры готовятся к обеду. Лагерь рассчитан на 9 дней в санатории «Спутник». За это время больные отдохнут, для них приготовлена масса развлечений. А волонтеры изрядно подустанут. 13 больных, среди них – пять «колясочников», страдающих ДЦП, за которыми нужен тщательный уход. Переодеть, помочь справить нужду, накормить, уложить спать. А еще смотри, чтобы никто не потерялся.

ШОКОЛАДНЫЙ ТОРТ

Путевка в санаторий стоит 30 тысяч рублей на человека в сутки. Это полная стоимость. Никаких скидок, несмотря на инвалидность. Благо, немецкие спонсоры уже который год готовы платить. Если бы не они и, в особенности, не минские волонтеры, лето для интернатовцев так и проходило бы во внутреннем дворике больницы. А здесь – лес, вода, голос птиц. Каждый вечер к людям из интерната приезжают гости: музыканты, танцоры, артисты. Сегодня по плану выступление музыкальной группы и Свободного театра. А еще – торт с шоколадной стружкой, который приготовили волонтеры для своих подопечных.

ОЧЕНЬ СТРАШНО

В беседке около дома сидит обитательница интерната №3 Алла. Она рисует мелками по бумаге. Рисует красный квадратик – это вечный огонь. Один из любимых образов Аллы.

– Я жила с мамой, папой и сестрой на Партизанском проспекте, – вспоминает Алла (стилистика сохранена). – Маму зовут Ядвига Антоновна, а папу – Василий Семенович. А меня – Алла Васильевна. А мой папа – участник войны, летчик. Он служил в Советской армии. Потом пошел добровольно на фронт. Он во всех фронтах участвовать. Очень много города побывал. Он защищал, чтобы нас никто не убивал. Потому что фашисты – самые страшные люди. Я раньше не знала, что такое война. Потом я у папы спросила, и он мне все рассказал. Что война – самая страшная. Там очень нехорошие фашисты убивали много жителей, и еще женщин и детей в сарае сжигали. Это очень страшно. А моя мама тоже видела своими глазами эту войну – самую страшную. Она не могла это пережить.

ВСЕГДА КРАСНЫЙ

Ниже красного квадратика Алла начинает выводить зеленый.
– Что ты, Алла, любишь делать? – спрашиваю я. – Рисовать?
– Не только рисовать. Я еще помогаю родителям. И полы иногда мою. Иногда посуду мою, плиту иногда. А потом мама сказала: «Если ты захочешь в интернат поехать, скажи, что мы старенькие и здоровья нету». У мамы всегда давление высокое. А у моей сестрички 6 операций. Она перенесла очень тяжело. И она не может меня поднять такую тяжелую (улыбается). И еще она меня не очень так любит. Сестра старшая. В 51-м году она родилась. А я – позже. В 1956-м появилась на свет. Так поздно, наверное?
– Ну что, ты уже нарисовала огонь?
– Да. Огонь всегда бывает только красный. Я помню хорошо.

НЕ БУДУ МЕШАТЬ

– У меня мама работала в милиции, – говорит Алла. – И я помогала маме. Пока я еще в школу не ходила. Мой папа ездил на выходные свою маму навещать в деревню. Это моя бабушка – Федора. А сестра в школу ходила. И меня не с кем было дома оставлять. И я сказала: «А можно к тебе на работу? Я не буду тебе мешать». Вот так я и помогала маме там, в милиции. Она старшая паспортистка. И я помогала людям паспорта выдавать. А потом и сама получила паспорт (смущенно улыбается).

ПУСТОЙ БУТЫЛКОЙ

Теперь Алла живет в интернате. О своей жизни вне семьи рассказывает так.
– Сначала я не очень хотела. А теперь уже привыкла. Нормально. Я уже знаю Наталью Андреевну, Александра Евгеньевича знаю, – он такой хороший доктор. Он мне всегда говорит: «Почему не получаешь апельсины, мандарины?» А я не хочу. Вот. Когда мы ходим на улицу, там специальный санитарий. И меня всегда закрывают под замок. А там всегда такие противные, как называется, мальчики, мужчины. А потом меня начали бить. Какой-то противный мальчишка по голове. Пустой бутылкой меня по голове. Потом и камушком по колену.
– За что? Просто так?
– Да. То по колену, то по голове камушком.
– А врачи прибегали?
– А доктор ничего не видит, ничего не замечает. Потом мне и руку чуть не сломали. Каждый день такое делает.

МЕЧТАЮ

– А ты кому-нибудь об этом рассказывала?
– Никому.
– Почему?
– Я не хочу никого беспокоить. А здесь так хорошо на природе (отвлекается). Еще я мечтаю в Москву поехать. Просто на экскурсию.
– Была там раньше?
– Ни разу нигде я не была. А там же моя сестра была в отпуске.
– А что ты хочешь в Москве увидеть?
– Она стоит или не стоит, Москва.
– А почему она должна не стоять?
– Ну, я просто так мечтаю.

ШЛЯПОЧНИК

Пообедав, жители интерната идут на тихий час. Кто-то противится, но спать все-таки нужно, чтобы не заснуть в самый разгар вечерней программы. В это время отдыхают и волонтеры. Кто-то остается в комнате читать книгу. А кто-то улегся на надувном матрасе перед домом и пытается уснуть. После обеда интернатовцев ждет полдник. В лагере остаются только колясочники. Остальные идут в столовую сами.

– А я иностранную музыку люблю слушать. «Модерн Толкинг», например, – хвастается мне здоровяк Сергей из дрежненского интерната. – А у вас нет каких-нибудь кассет или старого магнитофона? Я бы вам был очень благодарен.
Ну что же, буду искать. Интернатовцы позавтракали, и теперь все внимание сосредоточено на фокусах Зоси. Зося – минский график. Она приехала специально, чтобы показать отдыхающим чудеса шелкографии. Посреди полянки стоит деревянный стол. Перед столом разбит партер из колясочников. На столе появляется майка. Зоя растягивает ее, чтобы не образовалось складок, накладывает на майку трафарет, и просит мужчин из интерната подержать его по краям. На трафарете изображен шляпочник из «Алисы в стране Чудес». Вскоре он окажется на майке. Зося опускает кисточку в специальную краску. Несколько движений. Трафарет убирается в сторону – и майка уже сияет свежим рисунком. Колясочники издают зычные стоны. Видно, что они довольны фокусом. К тому же скоро эти майки им предстоит носить. Без шляпочника не останется никто.

ЗОЛОТАЯ НЕДЕЛЯ

Вечером интернатовцы пошли собирать дрова. Хохотушка Нина в смешном красном спортивном костюме раскачивалась в гамаке и распевала: «Рас-цве-та-ли яб-ло-ни и гру-ши...» Неподалеку ответный концерт в беседке давала Алла, растягивая: «До-ро-гие мои моск-ви-чи...» Природа словно соединяла людей по паззлам. Стирала границы между нормой и отклонением. Танцор Сергей разжигал костер. Футболист Андрей из психоневрологического интерната №3 помогал накачивать колеса для колясочников. Художник Гена и волонтеры играли в волейбол резиновым шаром для фитнеса. Алла мечтала уехать в Москву и пела о москвичах. Это была их золотая неделя одной хорошей осени, когда бабье лето было в самом разгаре.

Оставить комментарий