В МИРЕ НАИЗНАНКУ

ЧАСТЬ 2. Внутри организма

Ты идешь по узкой улице минского поселка Новинки. Вдоль дороги лежат мохнатые собаки. Справа – купола церкви. Ты пройдешь еще сто метров и повернешь направо. И вот тебя уже сопровождает неподвижная безликая стена, которая тянется вперед. На горизонте показался КПП. Рядом табличка «Психоневрологический интернат №3». Тебе сюда.

ВВЕРХ ПО СТУПЕНЬКАМ

Минув КПП, ты оказываешься в месте, которое внешне напоминает санаторий. Но еще десяток шагов – и ассоциация теряется. Как теряешься и ты сам. Конструкция твоей стабильной городской души рушится на кирпичики. У тебя больше нет опоры, потому что ты оказался уже не в городе и даже не в деревне. Это новая земля, где живут люди совершенно неизвестной тебе культуры. Из окна второго этажа серого четырехэтажного корпуса сквозь решетку на тебя смотрят мужские лица. Кто-то из них издает утробный стон. Это буйные. Их держат подальше от других. Рядом с тобой ходят мужчины и женщины, которые с неподдельным интересом сверлят тебя взглядом. Но вот ты слышишь возгласы. Слева – футбольное поле. Жители интерната пинают мяч и делают это не хуже любой дворовой команды. Быстро бегают по полю, слаженно пасуют, перекрикиваются. На лавочках у входа в корпус сидит женщина, уставившись взглядом в асфальт. Словно сидит в такой позе вечность. А теперь раз-два-три по ступенькам – и ты в холле. Мимо проходит колонна больных – человек сорок. Идут строем. Заворачивают на лестницу. Вперед, за ними. Нужен третий этаж – в мастерскую Даши. И вот ты уже на третьем этаже, стоишь среди обитателей интерната. Некоторые из них кажутся тебе агрессивными. А, может, это просто давление незнакомой обстановки?

– Да-а-а-аша! – раздается звонкий голос рядом.
Один из больных ускоряет шаг и заключает в объятия появившегося в коридоре волонтера. Тут же его примеру следуют и другие пациенты. Даша улыбается. Обнимает в ответ. Открывает комнату, и мы проходим внутрь.

ЛИЦО ПОЭТА

Светлая комнатушка. О том, что здесь вершатся сеансы арт-терапии, можно догадаться по интерьеру. На столике стоят три робота, сделанные из конструктора. На стеллажах – разноцветные кегли, а рядом миниатюрная новогодняя елка. На стенах рисунки. Несколько картин лежат на длинном столе. Эдакий творческий уголок в казенном доме. Следом за Дашей входят несколько ее подопечных.

– Ну что, будем рисовать? – спрашивает Даша и достает из шкафчика цветные карандаши и альбом раскрасок.
Желающих мало, ведь многие приходят сюда не рисовать, а просто попить чаю и поговорить с Дашей. Хотя и это тоже своего рода психотерапия. За карандаш берется лучший художник Новинок Гена Гришель. Сегодня он разминается – рисует в раскраске. Я достаю фотоаппарат и делаю несколько кадров. В комнате наблюдается оживление. Это появилась вторая «звезда» интерната – Паша. Паша Яковлев – прозаик. Пишет в эпистолярном жанре, ведет дневники. В 2008 году его записи были напечатаны в одном литературном сборнике, после чего, как рассказывают волонтеры, Паша стал очень строг к своему творчеству. И подвергает свои тексты собственному редактированию.

– А сфотографируй меня! – выстреливает Паша.
– Хорошо, – говорю я, наводя объектив.
– Подожди, – Паша наспех прячет руку в нагрудном кармане рубахи и достает оттуда сигарету. Резкое движение – и она у него в губах. Изобразив лицо величайшего поэта современности, Паша пристально смотрит в кадр.

МИРОВОЙ ТЕРРОРИЗМ

Комнатка дышит теплом. Одни пьют чай, другие рисуют. Павел разукрашивает человечка-схему из альбома-раскраски. А потом протягивает мне листок бумаги, на котором нарисован дом, а сверху написано «от меня от Пашы». Разговаривает Паша так же, как и пишет. У него шизофрения. Он самый настоящий человек-информация. Любимое Пашино развлечение – смотреть телевизор и читать газеты. Поэтому неудивительно, что он разговаривает цитатами из сводок новостей, быстро перескакивая с темы на тему. Любимые темы Паши – Аль-Каида, Бен Ладен и мировой терроризм. Хотя сквозь медиазависимые речевые раскаты у Паши пробивается и тема личных переживаний:

– Я пишу дневник. Я подружился с одной девчонкой, она приходит на второй этаж только днем. Ну, вот я дал ей скопировать. Знаешь, что я бы хотел, чтобы когда я допишу, чтобы книги вышли. Знаешь, сколько томов? Я бы хотел вот сколько. Может, 3-4 тома.

– А у тебя уже много написано?
– Нет еще (Паша лезет в дневник). Я люблю кофе. «Нескафе». Когда пьешь, и вкусный запах от кофе. Я люблю еще кофе «Караван». Смотрел фильм «Американские солдаты»? Знаешь, про что? Про Ирак. Сколько там людей погибает! Там все время теракты. Помнишь 11 сентября, как Аль-Каида угнала там самолет, там две башни Близнецов стояли, они взорвались. Ну, новости слушаешь?

«Я БЫ ХОТЕЛ, ЗНАЕШЬ, ЧТО?..»

– А чем вы занимаетесь с самого утра? – спрашиваю я Пашу.
– С утра перекличка. А потом уже гулять идем. А в будни кто в мастерские ходит... Мы на елку ездили в город, я ездил. Ты знаешь, что я хотел сказать? (Молчит.) Когда еще придешь?
– Попробую быстрее. А что ты пишешь?
– Ну, я пишу то, что в голову взбредет.
– О чем бы ты, Паша, хотел книги написать?
– Я бы хотел, знаешь, что? Я подумаю, может, еще. Ты знаешь, что? Я тут познакомился, нашел двух девчонок, они работают в Новинках в пятом отделении. Мне особенно нравится, как от них духами пахнет. Такой запах… Ты знаешь, что я учился в 11-м интернате, у меня все повыходили замуж, кроме меня. Но по пенсии я получаю, знаешь, сколько? У меня маленькая. А чтобы была большая, надо работать. Папа хотел меня устроить на работу в общество слепых розетки собирать. Но места не оказалось. Но я бы хотел, чтобы пенсия была большая.
– А на что бы ты деньги тратил?
– Я бы купил себе что-нибудь. Купил бы плеер. Радио, чтобы новости слушать. Я бы хотел, знаешь, что? Купить билет. У меня бабушка умерла. Ей было 79 лет. Я ее так и не увидел. Я хотел бы могилку ее навестить.

СРЫВ

Кроме рисунка, обитатели интерната занимаются и другими видами искусства. Например, они танцуют, как это делает Сергей. Ансамбль Сергея выступает в разных уголках Минска. А в октябре их коллектив пригласили в Голландию. На фоне многих обитателей интерната Сергей выглядит, как лечащий врач. Трудно поверить, что он лечится, и ему вряд ли когда-нибудь удастся покинуть эти стены. В интернате он живет около двух лет. Раньше работал инженером-методистом в Лингвистическом университете.

– Потом Союз стал рушиться, – вспоминает Сергей. – Нужны были деньги, менять работу. Сначала подработку нашел. Сына нужно было готовить. Он хоккеем занимался. Потом я устроился слесарем-электромонтажником. А потом со мной приступ произошел. Срыв. Стал с радио разговаривать. Жена стала разводиться.

БИБЛИОТЕКА

Когда Сергей поступил в интернат, его перевели в 4-й блок.
– Режим, я бы сказал, там был собачий, – рассказывает Сергей. – Тебя могут толкнуть. Если ты что-то неправильно сказал, медперсонал тебя еще и виноватым сделает.
В свободное время Сергей занимается переводами с русского на английский. Переводит для себя. А еще работает библиотекарем. Сейчас полы библиотеки заставлены книгами. Да и стеллажи не пустуют. Сергей сортирует литературу, которую, кстати, в Новинках читают. Сергей открывает журнал и показывает записи. Сразу видны предпочтения обитателей интерната – детективы, фантастика и дамские романы.

ПРОСЬБА

На прощание Сергей жмет мне руку и, как всякий интеллигентный человек, улыбается особой скромной улыбкой. Паша идет провожать нас до забора. И на прощание просит привести ему журналы «Планета» и «Огонек». А заодно выуживает пару сигарет. Паша так и не бросил курить. Но, возможно, он издаст свои заветные 4 тома дневников.

Продолжение читайте в следующем номере «ЭН».

Оставить комментарий