СЕРГЕЙ КРИШТАПОВИЧ: «НАШИ КАРТИНЫ БУДУТ ЧЕРЕЗ 100 ЛЕТ СТОИТЬ МИЛЛИОНЫ!»

На проходящем сейчас в залах Дворца искусств I Белорусском бьеннале живописи, скульптуры и графики представлены две работы этого художника. «Вкусная» монохромность обеих обращает на себя внимание в первую очередь яркостью, не совсем свойственной традиционному академизму белорусской живописи.

Среди пастельных тонов портретов, натюрмортов и пейзажей эти полотна выглядят локальными пятнами авангардного искусства. В которых нет места реализму, зато зритель сопереживает мироощущению талантливого человека, лишенного конъюнктуры стандартных требований. Автор картин с простыми названиями, но со сложным ассоциативным рядом, многослойностью восприятия – Сергей КРИШТАПОВИЧ. Один из самых интересных художников Беларуси, директор Дворца искусств, основатель Международного творческого объединения художников и искусствоведов «Мастер» отвечает на вопросы корреспондента «ЭН».

– Вы с детства хотели стать художником?
– В детстве мне хотелось быть священником. Серьезно. Я пошел в школу, уже умея неплохо читать по-церковнославянски. Послушать Евангелие «в моем исполнении» собирались бабушкины подруги. Старушки радовались тому, что у них будет свой батюшка. Хотя, пока я выучился бы на священнослужителя, им было бы по 100 лет и больше. Но знаете, повзрослев и став художником, понял, что миссия священника и художника, по сути, одна – нравственная. Подлинное, честное искусство по определению не может быть аморальным. В нем нет места пошлым выходкам автора исключительно для привлечения внимания.

– Но именно в этом вас обвиняли преподаватели, неоднократно выгоняя из художественного училища за разные «авангардизмы»…
– Да, первый раз меня выгнали осенью 1974 года. Поставили двойки по живописи и композиции. Еще одну «пару» я получил за картины, которые написал во время летней практики. Выхожу из училища расстроенный и встречаю своего приятеля-однокурсника, сына художника. «Хочешь, я куплю у тебя эти работы?», – говорит он. И купил. А через 9 лет, когда я уже учился в институте, он приходит ко мне и жалуется: «Ограбили мастерскую моего отца. Но ни моих, ни отцовских работ не взяли. Украли кисти и те твои две студенческие картины, которые ты мне продал». Представляете, ирония судьбы. Те самые, «двоечные». Тогда меня считали «уродом», а через много лет те же преподаватели говорили, что я был яркой личностью со своим авторским почерком. Они не понимали того, что я работал честно. Так, как видел и чувствовал. Тот случай с похищением полотен помог мне обрести уверенность в себе.

– Вы добились известности как художник и одновременно активно занимаетесь общественной деятельностью, благотворительностью, организацией крупных международных проектов…
– В 2003 году весь мир отмечал 150-летие со дня рождения Винсента Ван Гога. Где-то проходили выставки самого мэтра, где-то художников его круга. Но до того, чтобы организовать экспозицию из произведений ныне здравствующих живописцев, никто не додумался. Это сделал Минск. Восемь стран-участниц, невероятный резонанс в средствах массовой информации, приветствие академика Жореса Алферова – все говорит о высоком уровне мероприятия. Или уже ставшие традиционными весенние проекты «Мартовские коты», из года в год собирающие огромное количество посетителей. Только в этом году выставку посетили 32 тысячи (!) минчан и гостей столицы. Причем все выставки, а их, начиная с 2000 года, было 28, проводятся с благотворительной целью помочь детским интернатам, отдельным людям, действительно попавшим в трагические жизненные ситуации. Как можно всем этим не заниматься? Ведь это нужно. В том числе и для того, чтобы познакомить общество – от простых зрителей до профессионалов арт-рынка – с новыми направлениями, именами. Трудно переоценить важность выставок и для самих художников. Одно дело, когда творец сидит в мастерской и любуется своими шедеврами: «Ах, какой я великий!». И совсем другое, когда его работы попадают в экспозицию. Он видит их вместе с другими холстами, может сравнивать, видит ошибки, недоработки. Это подстегивает, мобилизует мастера.

– В Беларуси есть арт-рынок?
– У нас много достойных, действительно талантливых людей. Творчество которых на высоком уровне может представлять нашу страну. В их работах есть любовь, честность, преданность подаренной Создателем «искре». Мы просто обязаны сделать так, чтобы стать центром Европы не только в качестве географического объекта. Но и как средоточие европейского искусства. Потенциал огромный, поверьте. Вспомните хотя бы имена таких гениев, как Марк Шагал, Марк Ротко (картина одного из самых дорогих американских художников мира Марка Ротко «N15» была продана 13 мая 2008 года за 50,4 млн долларов на аукционе Christie's – прим. авт.). Они полностью перекроили все искусство XX века. Страны наперебой оспаривают гражданственную принадлежность этих мэтров. А ведь они родились в Беларуси. Не в России, не во Франции, не в Америке, а у нас. Что до наличия цивилизованного, грамотно ориентированного белорусского арт-рынка, то на сегодняшний день его у нас нет. Государство должно, наконец, осознать, что не только спорт формирует славу страны, но и изобразительное искусство, вечное и дорожающее год от года, как штучный продукт, рожденный творчеством и талантом. Мы же не знаем, сколько через сто лет будет стоить эта, по мнению современников, нынешняя «мазня». Знали бы, так сказали: «Малевич, давай, больше крась «Квадратов». Давай. Они в XXI веке каждый будут по 20 млн евро стоить!». Смех сквозь слезы, правда? Оно, государство, должно инвестировать, закупать, помогать художникам. Раньше советская власть активно заказывала картины для клубов, музыкальных школ, кабинетов чиновников. Художник был стержнем идеологической политики, уважаемым, небедным человеком. А мастер и должен быть состоятельным. Жить нищим – неправильно. Ибо в этом случае приходится думать только о хлебе, о заработках, не о творчестве. Деятели культуры и искусства формируют имидж страны во Времени. Но пока «События культуры» не перестанут у нас быть в конце новостных передач, перед «Прогнозом погоды», цивилизованного арт-рынка не будет.

– А кроме осознания государством значимости культуры, что еще нужно для создания белорусского арт-рынка?
– У нас отсутствует институт независимых искусствоведов, экспертов высокого уровня. Не хватает здоровой, профессиональной критики. Формирование такого независимого института тоже невозможно создать без помощи государства. Потому что настоящие профессионалы дорого стоят. На сегодняшний день ситуация такова, что часто не достойнейшие становятся известными, но разрекламированные грамотными «добрыми» искусствоведами.

– Так как же все-таки белорусские художники выживают в сложнейших условиях отсутствия «воздуха»?
– Выставки, плэнеры, интернет, друзья. Кто-то сотрудничает с галереями. Но частные галерейщики следят больше за конъюнктурой рынка, подминая под сомнительные вкусы покупателей творческое развитие мастера. Потому что приходящим за искусством зачастую не надо ничего, кроме разрастающейся «попсы». Иногда поступают государственные заказы – для Национальной библиотеки, ремонтируемого сейчас оперного театра в Минске. Но это ничтожно малая помощь. Глобальные закупки для пополнения национальных музейных фондов не производятся. Преступно не заниматься восстановлением, созданием, развитием питательной для державы среды искусства.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz