МУЖСКОЙ ХАРАКТЕР В ТРОПИЧЕСКИХ ДОЗАХ

Полковник Павел Гайдуков: «Сбить американский бомбардировщик Б-52 трудно. Но можно…»

Ресторан «Прага» в брежневской Москве был заведением, где офицеры традиционно отмечали убытие в долгосрочную загранкомандировку. На войну.

Майор Гайдуков традиций Советской Армии не нарушал, и «Прагу» он навестил с группой товарищей в двадцатых числах мая 1972 года. За столиком неподалеку сидел в окружении двух дам актер Михаил Козаков. Каждый вечер в знаменитом ресторане менялись компании офицеров, менялись точки их назначения — Египет, Куба, Сирия, Вьетнам, Эфиопия, Ангола, а Миша Козаков никуда не улетал. Его аэродромом постоянного базирования была «Прага».

«СПЕЦИАЛИСТЫ», А НЕ СОВЕТНИКИ

Рапорт с просьбой послать во Вьетнам капитан Павел Гайдуков написал сразу после выпуска из Минского высшего инженерного зенитно-ракетного училища — в 1966 году. Его очередь добровольца подошла через шесть лет, когда служил во Владивостоке. В Ханой майор Гайдуков прилетел 27 мая 1972 года с группой из десяти офицеров. Служить попал в 48-й полк противовоздушной обороны, который прикрывал северную вьетнамскую столицу. В советской группе был заместителем начальника, а у вьетнамцев занимал должность, равную по нашим меркам заместителю командира полка по вооружению.

Ситуация к тому времени имелась следующая. Демократическая Республика Вьетнам партизанским методом — по «тропе Хо Ши Мина» — посылала свои войска и оружие на помощь повстанцам Южного Вьетнама, правительство которого поддерживали американцы. После Тонкинского инцидента — столкновения американских эсминцев с северовьетнамскими торпедными катерами 2 августа 1964 года — США приняли решение о начале воздушной войны против ДРВ.

В свою очередь СССР начал поставлять вьетнамской ПВО зенитно-ракетные комплексы СА-75М «Двина», затем С-75 «Десна» и С-75М «Волхов». Боевые расчеты для них готовились в советских учебных центрах и военных училищах. Под Ханоем Гайдуков встретил немало вьетнамских офицеров, учившихся в Минском ВИЗРУ.

Первое, что поразило в среде вьетнамских военных, — беспрекословная дисциплина и в то же время дух коммунистического братства. Командир полка, выпускник советской академии войск ПВО, ездил на службу на велосипеде, обувался в самодельные резиновые тапочки на босу ногу. «Газиком» пользовались лишь командир дивизии и наши специалисты.

К советским товарищам здесь относились уважительно, но дистанцию держали. Вьетнамцы не любили определения «военный советник» (к началу семидесятых годов подразумевали, что в советах уже не нуждаются) и «трактовали» наших людей исключительно как специалистов по ремонту и обслуживанию техники.

ПОД ПРИСМОТРОМ

На трех–четырех советских военспецов в 48-м полку приходился один переводчик, он же офицер вьетнамской госбезопасности, что особо и не скрывалось. Плотность дружеских объятий выражалась в том, что вьетнамец всюду следовал за нашими, был наставником, охранником, а в дальних поездках, случалось, и поваром. Когда где-то на праздничном приеме в списке блюд значилась некая загадочная «рисовая куропатка», то переводчик втолковывал, что это не что иное, как лягушка.

Любопытно было то, как тщательно следили вьетнамцы, чтобы нигде не встретились на боевых позициях, не пересеклись в дороге советские специалисты и китайские. Неплохо говоривший по-русски командир полка однажды высказал Гайдукову откровенную мысль: вы, мол, советские, отслужите свой срок и покинете Вьетнам, а вот с китайцами сложнее: если куда-то проникнут, то их уже не выкуришь…

Очень строго было по части коммунистической морали. Если в Южном Вьетнаме для американцев создали сеть публичных домов как отрасль национальной экономики, то в ДРВ категорически не допускались сексуальные контакты представителей разных рас. Гайдуков вспоминает, как один его подчиненный, старший лейтенант, вздумал поухаживать за вьетнамкой из числа обслуги и начал встречать ее при выходе из столовой.

К советскому майору явился переводчик-вьетнамец и доложил почти ультимативно: «Ваш товарищ Коля поступает неправильно. Ему предлагается изменить свое поведение».

ИЛИ ТЫ ЕГО, ИЛИ ОН ТЕБЯ

Существенный вопрос: ско­лько американских самоле­тов лично сбил Павел Гайдуков или его товарищи по группе? Ответ простой: в 1972–1973 годах — ни одного. Хотя в середине шестидесятых было иначе. Из воспоминаний о службе предшественников:

«Пока вьетнамцы учились, воевали советские зенитчики. Первое время американцы, пролетая над позициями наших ракетных комплексов, приветственно покачивали крыльями и даже сбрасывали листовки с сообщением времени и места очередного налета и предложением советским военным советникам покинуть опасную зону, а сами гонялись даже за буйволами. 24 июля 1965 года дивизион полковника Бориса Можаева встал на боевое дежурство. В 14.40 первая команда «Огонь!» — четыре пуска и пять сбитых самолетов — шли в очень плотном строю. 27 июля второй дивизион полковника Ивана Проскурина открывает огонь — снова три ракеты и четыре сбитых. Еще день — и снова три сбитых».

Затем наступило время, когда наши и вьетнамцы работали на стартовых позициях вместе. Об этом вспоминали так: палец вьетнамца лежал на кнопке «Пуск», а сверху нажимал наш. Одновременно учились и американцы: засекали позиции зенитно-ракетных комплексов и долбили фугасными и шариковыми бомбами. Особенно опасными были самонаводящиеся на радиоизлучение ЗРК ракетные снаряды типа «Шрайк». Поэтому зенитные дивизионы действовали преимущественно из засад: если через несколько минут после залпа не сменить позицию, то последует ответный удар. Или ты его, или он тебя.

В последний год советским специалистам запрещалось участвовать в боевых стрельбах, они отвечали лишь за готовность техники. Стоимость зенитно-ракетного комплекса С-75 и «Фантома» считалась в международной практике оценки вооружений примерно одинаковой. То есть, рассказывает Гайдуков, если с нашей помощью сбивался один американский штурмовик, то комплекс как бы окупался. Советская военная статистика такова: в 1972 году было проведено 1155 стрельб. При общем расходе 2059 ракет сбита 421 цель, то есть средний расход составил 4,9 ракеты.

Случались ли приписки? Не без этого. Типичный пример: пилот «Фантома», уходя от ракеты, совершает резкий маневр и включает форсаж. В небе в этот момент наблюдается яркая вспышка. А наблюдатель с земли оптимистично фиксирует «зажжение у цели» — якобы подрыв боеголовки и поражение самолета.

АМЕРИКАНЕЦ С ОТРУБЛЕННЫМИ РУКАМИ

Много сложнее оказалась борьба с двухсоттонными восьмидвигательными бомбардировщиками «Стратофортресс» Б-52, которые взлетали с острова Гуам в Тихом океане. Одних только постановщиков помех «летающая крепость» имела десяток. С 18 по 29 декабря 1972 года в ходе операции «Лейнбакер-2» самолеты ВВС и ВМФ США совершили: Б-52 — 724 и штурмовики — около 640 боевых вылетов, сбросив примерно 20 тысяч тонн бомб. Гайдуков своими глазами видел результат «ковровых» бомбометаний: после прохода звена Б-52 остается полоса мертвой перемолотой земли шириной полкилометра и длиной около трех. Видел, как в Ханое медленно, словно игрушечная, валилась телевышка. Видел, как в Хайфоне беззвучно оседали в воду пролеты моста через реку Красную.

Встретить американского летчика не «в виде» пикирующего «Фантома», а лицом к лицу майору Гайдукову довелось один только раз. В декабре 1972 года в Хайфоне переправлялся через реку Красную и на палубе встречного катера увидел пленного американца. Он сидел поникший, выставив вперед культи рук, обмотанные окровавленными тряпками. Переводчик коротко пояснил, что когда крестьяне ловят выбросившегося с парашютом пилота, то, пока не подоспеет армейская облава, учиняют такую казнь: отрубают руки.

Самый близкий разрыв «Шрайка» советский майор испытал в сотне метров от себя, когда вопреки инструкциям остался во время налета на позиции. Ракетный снаряд поразил тогда радиолокационную станцию со всем боевым расчетом. Хоронили вьетнамцы своих товарищей всегда поблизости — где-нибудь у края рисового поля. Кладбищ для простых людей в этой стране не имелось.

В БУНГАЛО С ГЛИНЯНЫМ ПОЛОМ

Командировка Гайдукова во Вьетнам продолжалась по 19 мая 1973 года — год без недели. Советские руководители намеренно назначали такой срок, чтобы не перевалило за целый год и не надо было делать дополнительных выплат — подъемных и прочего. Ежемесячного жалованья имел 510 инвалютных рублей.

Примерно пятая часть заработка — 210 донгов во вьетнамской валюте — уходила на еду. Штат обслуги десятка наших специалистов составлял 23 человека и включал местных поваров. Кормили, по разумению неприхотливых советских офицеров, очень хорошо. В отличие от вьетнамцев, которые довольствовались плошкой риса с овощами, наши имели в достатке свинину, мясо буйволов. Когда отправлялись на боевую позицию, то переводчик обычно брал связку живых кур. Холодильника в полку не имелось (это чудо техники только у посольских), но зато была гарантия, что мясо подадут всегда свежее.

Жили в бунгало с глиняным полом и стенами из бамбуковых жердей. Постельным бельем обеспечивали вьетнамцы, а чтобы постирать одежду, надо договариваться с обслугой за отдельную плату. Во дворе душ — железная бочка на сваях. Развлечением была субботняя баня, когда сами грели воду, а после выпивали словно бы по обязанности. Рисовая водка «Лямой» крепостью 45 градусов довольно своеобразно «шла» при температуре наружного воздуха тоже 45 градусов.

В тропическом климате большинство наших людей страдало от разъедающего тело пота. С гнойной коростой по совету вьетнамцев боролись тем, что протирали известные участки тела едкой смесью из уксуса, спиртового раствора йода и воды.

Советский геолог и поэт Виктор Трощенко написал о своих вьетнамских впечатлениях того же времени в сборнике стихотворений «Летучий Голландец»:

Время рису расти, время шкуре цвести,
Время поту горячему литься,
Время проклясть носки, время жгучей тоски
О трескучих сибирских морозах,
Время душных ночей, время кожных врачей
И лямоя в тропических дозах.

Прибарахлиться особенно было нечем, хотя доходили слухи про чемоданы дешевого вьетнамского серебра, которое вывозило начальство. Письма с Родины шли по месяцу–два.

ВЬЕТНАМСКИЙ ХАРАКТЕР

Советская статистика: с 1965 по 1972 год в ДРВ было поставлено 95 зенитно-ракетных комплексов и 7658 ракет. К концу войны (на январь 1973 года) ушло в расход плюс боевые потери и неисправности 6806 ракет. Боеготовых комплексов осталось 39, остальные были потеряны в сражениях или находились в неисправном состоянии. Итог: Северный Вьетнам победил 500-тысячный американский экспедиционный корпус.

Спустя десятилетия, когда США воевали в Ираке, я задал вопрос полковнику Гайдукову о возможных параллелях. Павел Алексеевич сказал так:
— Вьетнамцы добыли победу фанатичным трудолюбием. В печати иногда вспоминают, что космонавт Фам Туан в его бытность летчиком-истребителем сбил 27 декабря 1972 года бомбардировщик Б-52. Но мало кто знает в деталях, как это удалось. Чтобы оказаться ближе к противнику, северные вьетнамцы тайно доставили на территорию Южного Вьетнама истребитель МиГ-21. Доставили в разобранном виде — на сплавных лодках, на буйволах, даже на руках. После сборки самолет взлетел при помощи порохового ускорителя с укрытой в джунглях дороги. Момент засады был угадан так, что в это время в небе, готовясь к бомбежке Северного Вьетнама, выстраивалась американская воздушная эскадра. Фам Туан вклинился в строй самолетов противника, не успевшего разобраться, где свой, а где чужой, нанес кинжальный удар по «летающей крепости» и немедленно приземлился. Можно ли представить, чтобы в нынешней войне арабы на верблюдах по частям затаскивали истребители в тыл противника, затем вручную собирали их и взлетали из какого-то укромного ущелья?.. Смотрю на теледемонстрации боевого духа арабов — на все эти шумные подпрыгивания на месте, распальцовки рогаткой и выстрелы в воздух из автоматов Калашникова. Смотрю и вспоминаю: тихие вьетнамцы считали за преступление такой перевод боеприпасов. Они стреляли по врагу, а не в воздух…

И еще некоторые мысли Павла Алексеевича:
— Зачем я добивался службы во Вьетнаме. Ради денег? Смешно говорить… Можно ответить так: ради карьеры, ради строчки в послужном списке. Кадровый офицер должен воевать. Время от времени. Иначе он уподобляется хирургу, который хвастается набором инструментов, но не оперирует. А теперешних паркетных полковников, которые наращивают тульи фуражек и занимаются устройством плац-концертов, я и за военных-то не считаю.

Вернувшись из Вьетнама в Москву в конце мая 1973 года, советский офицер Гайдуков по традиции отправился в ресторан «Прага». За столиком неподалеку сидел в окружении двух дам актер Михаил Козаков. Означало это то, что в стране все стабильно.

Оставить комментарий