ПРОИСШЕСТВИЕ НА ВИЛЛЕ «ПЛЮШКИН-NEW»

Городничий. Что это за скверный город! Только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни!
Николай Гоголь. «Ревизор»

Бог дал, райисполком утвердил, а общее собрание членов дачного кооператива единогласно избрало очередным председателем отставного полковника пограничных войск.
Первый год в новой для себя должности Владимир Евгеньевич посвятил обустройству внешнего периметра дачного поселка. Дало знать профессиональное призвание: «Граница — на замке!»
Нельзя сказать, что обновленная его стараниями железная сетка соответствовала уровню инженерных заграждений Государственной границы. Однако теперь уже стаи бродячих собак не бегали по садово-огородным участкам.

Следующим шагом Владимира Евгеньевича было оборудование ворот. Конечно, полковнику хотелось бы устроить контрольно-пропускной пункт с караульным помещением, как в образцовом военном городке. Но пришлось ограничиться новыми створками, которые иногда запирали цепью с винтовым замком.

Возле ворот председатель по требованию милиции и службы МЧС вкопал металлический стенд с крупно вычерченным планом дачного поселка. За образец была взята официально утвержденная землеустроительная схема. И вот тогда-то педантичный полковник обнаружил существенные отклонения от проекта двадцатилетней давности.

На месте предполагаемой детской площадки нагло располагались чьи-то клубничные грядки. Вместо противопожарного водоема — свалка. Но самым неприятным открытием оказалось волюнтаристское сужение улиц и проездов внутри кооператива.

Налицо была «ползучая» аннексия проезжей части. Хотя теоретически имелась так называемая линия заборов, но собственно штакетников здесь не устраивали. В том была наивная хитрость «захватчиков»: перекапывая весной палисадник, «ненароком» отхватывали пядь земли от улицы. Каждый год сантиметров по десять — вот и сузился проезд до таких пределов, что одна легковушка еще может протиснуться, а разъехаться двум машинам уже невозможно.

…Волоча за собой ленту рулетки, отставной полковник бродил по улицам дачного поселка и задумчиво напевал «Марш трактористов» из патриотического кинофильма 1938 года:

Чужой земли мы не хотим ни пяди,
Но и своей врагу не отдадим…

Надо отдать должное председателю, первыми врагами порядка он справедливо считал не любителей расширения цветников за счет улицы, а тех, кто вываливал наружу всякую дрянь. Конечно, по большому счету, куча навоза — вовсе не дрянь. Но это — если складировать его в тылах огорода. А когда из года в год общую улицу загромождают самосвальными кучами удобрений, строительного гравия и гнилых дров, то пейзаж получается скверный.

(Примерно так и в городских квартирах. Нормальные люди оборудуют прихожую с тем, чтобы произвести приятное впечатление на гостя: цветы, зеркала. А у некоторых при входе в жилище вывалена груда грязной стоптанной обуви и висит на гвозде ржавое корыто. У кого-то балкон — цветущий сад, а у кого-то — помойка. Бывают, к сожалению, людишки, которым на окружающих наплевать…)

Особо злостным пакостником в нашем кооперативе оказался некий тип, одержимый манией сбора городского строительного мусора. Плюшкин новой формации был не смешон и не безобиден уже потому, что активно пользовался грузовиком. Улицу дачного поселка он постоянно загромождал старыми дверными коробками, балками чердачных перекрытий с торчащими гвоздями, ржавыми сантехническими трубами и тому подобными трофеями, добытыми возле капитально ремонтируемых домов.

Монументально-абсурдистскую композицию перед фасадом виллы «Плюшкин-New» дополняли четыре старые чугунные ванны, в которых заквашивался свежий коровяк для подкормки помидоров…
Ровно год Владимир Евгеньевич потратил на «человеческие» уговоры неаккуратных дачников. Безуспешно. Как сваливали на улицу всякий хлам, так и продолжали сваливать.

Пробовал председатель цитировать строительные нормы и правила, вывешивал на доске объявлений документальные разъяснения:
На территории садоводческого объединения ширина улиц и проездов в красных линиях устанавливается архитектурно-планировочным заданием на проектирование и должна быть, м:

для улиц — не менее 9;
для проездов — не менее 7.
минимальный радиус поворота — 6,5 м.

Было общее собрание, на котором председатель взывал к здравому смыслу:
— Поймите, эти нормы безопасной планировки выстраданы человечеством! На нашей улице в случае чего должны свободно разминуться пожарная машина, которая спешит к очагу возгорания, и встречная машина, которая вывозит спасаемое добро.
— Ну, это если случится… — вяло ответствовали индифферентные в массе дачники.
Если случится?.. Вот и случилось странное совпадение двух событий.
Первым было то, что однажды ни с того ни с сего вдруг затлела изнутри плюшкинская гора строительных обломков. Дело понятное: что таит в себе пожарную опасность — то когда-нибудь и загорится.

И по совпадению в этот же день проходили боевые учения в расположенном в оперативной досягаемости подразделении войск Министерства по чрезвычайным ситуациям. Старшему командиру МЧС не терпелось испытать в деле недавно полученный новый бульдозер «Комацу», предназначенный для расчистки завалов в местах катастроф. И также в тот день удалось завести после расконсервации советский супербульдозер БАТ-2 — «дуракоустойчивый» путепрокладчик в эпицентре ядерного взрыва.
А тут — вызов на реальный, а не на учебный пожар!

Два танка с высоченными бульдозерными ножами-отвалами приползли в наш дачный кооператив вслед за колонной пожарных машин. Задача их экипажам была поставлена конкретная: расчистить улицы на ширину изначально-проектных линий заборов.
В результате все подряд, что выпирало из палисадников на проезжую часть, было срезано поворотными отвалами, приподнято и отброшено вправо — на законную территорию. Таким образом на клумбах исконных хозяев оказались: 1) штабель полусгнившего леса-кругляка; 2) куча застывшего бетона; 3) компостный ящик; 4) насыпь строительного гравия; 5) ржавый кузов «Жигулей» и тому подобные объекты, которые прежде годами загромождали улицы.

Бульдозерное перевоспитание завершилось тем, что виллу «Плюшкин-New» залили пеной по второй этаж, а хлам вокруг нее намертво вдавили в чернозем.
Рассказывают, что отдельные попытки обжаловать действия бойцов МЧС привели к детальному обследованию строений склочников на предмет пожарной безопасности и наложению дополнительных административных штрафов.

«ДУБ» КОЛЬКА…

Николай — старый убеж­денный холостяк. Весь свой ин­же­нерно-строительный талант он вло­жил в сооружение бани. Поэто­му вышла даже не баня, а некий оздо­ровительно-развлекательный ком­п­лекс. Парилки — сухая, мокрая и даже (на любителя) по-черному. Трубы из нержавейки с какими-то особыми наддувами и поддувами. Уникальные термометры и гигрометры — не чета фирменной аппаратуре для саун. Бассейн. Зал для отдыха с баром, стереосистемой и бильярдом…

Кроме бани, на дачном участке Николая ничего, по сути, нет. В снятом с колес автомобильном фургоне хранятся инструменты. На двух корявых грядках растут вперемешку огурцы, чеснок и редька — то, что непосредственно идет в закуску. Ночует хозяин на составленных креслах в «зале».

Собственно спать Николаю почти не приходится. Когда он приезжает в дачный поселок, то здесь обычно приключается дым коромыслом. Когда-то давно баню посещали лишь друзья и знакомые хозяина. Потом начали приходить друзья друзей и знакомые знакомых. Со временем оформился мужской клуб.

Известна символическая цена «входного билета»: дюжина поленьев и сто пятьдесят граммов горячительного напитка. Но с дровами трудностей в общем нет: недавно, например, один из постоянных посетителей, начальник цеха с мебельной фабрики, доставил грузовик дубовых обрезков. А насчет напитков… Ну какой уважающий себя мужчина пойдет в гости со стаканом? Каждый несет бутылку!

Женское население поселка относится к банному заведению со злобой и ревностью, называя его исключительно притоном. Случается, что какая-нибудь мегера в халате объявляется на заросшем сорняками и усеянном пустой стеклотарой участке Николая. Сперва она громко рассуждает о непотребствах, которыми якобы занимается ее благоверный внутри запертой изнутри постройки, а потом пытается дотянуться поленом до окон с тонированно-зеркальными стеклами.
Для подобных ситуаций в бане предусмотрен черный ход.

…И «РЯБИНА» АЛЬКА

В соседстве с Николаем владеет дачным участком Алина — одинокая дамочка лет за тридцать. В отличие от Николая, который живет в бане, у Али домик — игрушечка. Один изъян: бывший муж не успел соорудить летний душ. Поэтому Аля вынужденно (а может, и с неким умыслом) совершает омовения в пленочной теплице.

Происходит это обычно вечером, когда напротив сдержанно гудит мужской клуб. Обмотав чресла полотенцами, любители парной выходят освежиться на воздухе и рассаживаются на дубовой скамье. В косых лучах заходящего солнца, которые пронизывают теплицу, нагое тело Алины напоминает бело-розовую пастилу. Мужчины ничего не говорят, а лишь вздыхают. О своем. Потом снова идут париться.

Полиэтиленовая пленка имеет свойство терять прозрачность день ото дня. Поэтому фигура Алины с кувшином становится с каждым разом менее различимой. Но это даже лучше, поскольку шире пространство для воображения. Иногда вообще ничего не видно, а лишь слышен напев про тонкую (?) рябину:

Как бы мне, рябине,
К дубу перебраться?..

В развитие означенной идеи женское население дачного кооператива составило заговор: «Надо поженить Кольку с Алькой. Тогда притон точно кончится. Алька быстро приберет все к рукам».
Что из этого выйдет?..

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о