ГИМНАЗИЯ У ПЕРЕКРЕСТКА

XVIII. РОДОСЛОВНАЯ ПРЕРВАЛАСЬ?

Есть один не праздный вопрос. Которую из современных столичных средних школ можно считать преемницей дореволюционной Минской мужской гимназии? Возможен ли некий клуб выпускников и их потомков?.. Определиться с этим непросто, потому что сложна и запутанна история учебного заведения в эпоху войн и революций. Вкратце она такова…

11 сентября 1915 года в связи с мировой войной Минская мужская правительственная гимназия была эвакуирована в Москву, где 11 октября возобновила деятельность в помещении педагогического института имени П.Г.Шелапутина. Весной 1918 года в большевистской Москве начался голод, поэтому в августе по согласованию с германской оккупационной администрацией гимназия возвратилась в Минск и приступила к занятиям, но уже — без казенных субсидий.

В декабре 1918 года немцы ушли из Минска, последовало провозглашение БССР, и в марте 1919-го, согласно декрету ВЦИК от 16 октября 1918 г. «О среднем образовании», Минская гимназия была преобразована в (цитируем полное название) Советскую трудовую школу второй ступени №2. По тогдашней терминологии «единая трудовая школа второй ступени» — это старшеклассники, а «первая ступень» — младшие классы.

Первым директором (заведующим) этой обновленной средней школы стал Сергей Антонович Лавринович — дореволюционный учитель математики и физики в прежней гимназии. Под началом у него оказались 28 учителей и 548 разнополых учащихся (декретом Совнаркома Литвы и Белоруссии «О реорганизации школьного дела» от 24 марта 1919 г. введено было совместное обучение мальчиков и девочек и обязательное посещение школ детьми в возрасте от 8 до 17 лет).

Однако летом 1919 года Минск захватили поляки, и 13 августа оккупационные власти выдали разрешение на конфискацию имущества и самого здания бывшей русской гимназии в пользу двух частных польских учебных заведений. Наша гимназия-школа пережила годичную оккупацию как приватное заведение, скитаясь по случайным помещениям.

После освобождения Минска и нового провозглашения БССР летом 1920 года Советская трудовая школа второй ступени №2 восстановилась в прежнем здании. Очередным заведующим 6 сентября 1922 года был назначен Владимир Антонович Климонтович — опять-таки знакомый нам по дореволюционной эпохе преподаватель физики и математики (исполнял он в предшествующие войне годы обязанности инспектора гимназии). Примечательно, что в архивном фонде собственно Минской мужской гимназии последние ее документы (надо сказать, весьма хаотично отложившиеся) датированы аж двадцатым годом, и не всегда понятно, которые из них относятся к «еще» гимназии, а которые — к «уже» советской школе…

Кто из прежних дореволюционных преподавателей уцелел при Советах? Старый минчанин А.Я.Капилов, который в школе №2 на улице Ленинской (б. Губернаторская) учился с 1931-го по 1941 год, рассказал мне в начале девяностых, что добрую память оставили Александр Антонович Чернявский — преподаватель русского языка и литературы и его супруга Анастасия Александровна — учительница в начальных классах. Попросил я Капилова описать внешность бывшего статского советника Чернявского (между прочим, до революции он преподавал не русский, а латинский и древнегреческий языки). Все сошлось с публикуемым на этой странице фотопортретом 1914 года: «Волосы седые ежиком, вообще весь белый, даже усы. Сухощавый, выше среднего роста. Иногда Чернявского можно было видеть в старом форменном сюртуке со споротыми петлицами».

Академическая история Минска содержит информацию о том, что в 1939 году двенадцати лучшим преподавателям Минска было присвоено звание заслуженного учителя средней школы. Это почетное звание получил в числе других учитель второй школы А.А.Чернявский. По слухам, умер Александр Антонович от заболевания внутренних органов во время немецко-фашистской оккупации Минска.

Про неординарную судьбу штабс-капитана Э.Э.Земеля писалось в главе «Мужское воспитание». До революции Эрнест Эрнестович обучал гимназистов военному строю и ружейным артикулам, а в советское время стал преподавателем латинского и древнегреческого (!) языков на историческом факультете Белгос­университета. Вот такие были в дореволюционной школе военруки — со знанием античной культуры…

Историк Артур Зельский, в прошлом заведующий Музеем истории БГУ, подарил мне фотографию 1928 года, на которой изображены члены студенческого научно-исследовательского кружка во главе с доцентом педагогического факультета В.К.Дыдырко. Так это же наш Владимир Кондратьевич Дыдырко — учитель математики, член педагогического совета дореволюционной гимназии! Его супруга Елена Эрнестовна была в том же заведении учительницей французского языка. По сведениям кандидата наук А.Г.Зельского, бывший коллежский советник В.К.Дыдырко был расстрелян в тридцатые годы в числе многих других преподавателей университета.

Когда в начале 2008 года повесть «Гимназия у перекрестка» начала печататься в еженедельнике «Экспресс НОВОСТИ», ко мне обратилась группа весьма заинтересованных читателей. Все они — давние выпускники минской средней школы №2. «Давние» потому, что той прежней второй школы уже не существует — в 1974 году она была объединена с 4-й средней школой, а здание отдали лечебному учреждению. Второй же номер по каким-то соображениям присвоили новой школе в Серебрянке.

Движимые чувством благодарной памяти о своей школе и педагогах, эти люди издали в 2005 году на общественных началах симпатичную книгу воспоминаний «Школа на улице Энгельса» (авторы И.Макарчук, Е.Левитман, Р.Гамзович, Е.Полойко, С.Раце­вич). Мне отрадно, что во многом наши сведения и суждения совпадают. Цитата из опубликованных воспоминаний:

«Надежда Эпштейн, выпускница 1940 года, по профессии учитель белорусского языка и литературы:
— Мне повезло со школой: учителя довоенной 2-й школы были профессионалами. Русский язык преподавал Александр Антонович Чернявский, он стал первым заслуженным учителем Беларуси. Всех старшеклассников он называл на «вы», потом эта традиция перешла в послевоенную 2-ю школу. Сильным математиком был Михаил Иванович Волосевич — учитель еще с гимназическим образованием, со знанием греческого языка и латыни <…>».

Увлеченный исследователь Елена Левитман подсказала мне телефон одного из последних живых минчан, которые учились у преподавателей с дореволюционным гимназическим стажем. Я позвонил по указанному номеру и услышал бодрый ясный ответ:
— Приезжайте, поговорим.
При встрече в доме на улице Серафимовича подтянутый мужчина Исаак Григорьевич Плисан предложил для начала:
— Кофе? Коньяк?..
Подумалось мне, что держать так себя в 85 лет — это значит иметь прочный внутренний стержень. Он у Исаака Григорьевича двойной закалки. Во-первых, мой собеседник — бывший фронтовик, во-вторых — человек высокой культуры, представитель минской технической интеллигенции, инженер-энергетик, ученый.

— В школе номер два я учился с первого по десятый класс — поступил в тридцатом году и окончил в сороковом. Школа была белорусская, в нее меня отправили просто потому, что других поблизости не было. Но я нисколько не жалею о том, что окончил именно белорусскую школу. Причем окончил с отличием и в том же году поступил в политехнический институт. Сегодня мне кажется, что до войны белорусский язык был несколько иным… А в семье нашей говорили на жаргоне еврейских городских низов. Отец мой Гдаль Лейбович был перчаточником, имел небольшую мастерскую, позже работал на кожгалантерейной фабрике. Дошкольником я ходил с ним в синагогу в районе Немиги, и мне это очень нравилось, потому что там давали глоток сладкого вина… Отец умер в сороковом году, мама Рива Исааковна погибла в гетто в сорок первом. Люди это были чудесные, но малообразованные, и вот из этой среды городских низов я попал в высококультурную школу.

— Скажите, вы не застали эксперименты ранней советской школы? Вроде тех, когда комсомольско-ученические комитеты пытались становиться над педагогическими советами и вмешивались в учебные планы. Или — пробы ввести так называемый бригадный метод подготовки учебных заданий. Это когда на уроке отвечал один ученик (лучший), а оценку получали все члены его «бригады»…

— Нет, ко времени начала моей учебы общее благоразумие взяло верх, и в начале тридцатых наша средняя школа возобновила ряд лучших традиций классической гимназии… Вот есть выражение «неотесанная деревенщина» — над такими ребятами нередко насмехаются в городской школе. А почему не может быть «неотесанная мещанщина»?.. Помню, как по-доброму воспитывал нас Александр Антонович Чернявский. Память у меня была неплохая, учебный материал усваивал я неплохо, но вначале отличался скверной манерой опаздывать на уроки. Появляюсь я на пороге — Александр Антонович говорит: «Ну вот, Плисан явился — можно начинать». Все это подавалось с доброжелательным юмором, он никого не третировал. Этого было достаточно, чтобы я начал следить за собой, внутренне организовался. На уроках Чернявский глубоко анализировал классиков, учил нас ясно думать и ясно излагать. Благодаря ему в школьные годы я прочитал всего Толстого. Александр Антонович был классический интеллигент, человек высокой культуры, и, надеюсь, многое мы, ученики, переняли у него: речь, манеру мыслить. О себе могу сказать, что когда много позже я писал научную диссертацию, то план ее составлял так, как если бы анализировал материал для школьного сочинения у Чернявского…

Вторая средняя школа занимала старое гимназическое здание до конца тридцатых годов (в этом же помещении, только в другую смену, до войны занималась и школа №5), а затем была переведена в специально возведенное для нее образцовое здание «сталинской» школы на улице Энгельса, 37 — напротив Дворца пионеров и Театра юного зрителя.

В войну старый дом гимназии, построенный еще в 1844 году, был полуразрушен, а после освобождения Минска его решили не восстанавливать — на этом месте сегодня бульвар напротив домов с номерами 9 и 11 по улице Ленина.

Так на кого сегодня можно «переводить стрелки» гимназических юбилеев? Выпускники «старой» средней школы №2 считают, что уже не на кого: родословная учебного заведения прервалась в 1974 году, когда в центре Минска расформировали ту вторую школу, которая началась еще в стенах дореволюционной гимназии.

Впрочем, на такой печальной ноте не хотелось бы завершить повествование. Напомним кое-что из истории. К 1 января 1914 года в Минской губернии (была она много обширнее нынешней столичной области) имелось 8 мужских и 12 женских казенных и частных гимназий — в городах Минске, Борисове, Бобруйске, Мозыре, Пинске, Речице, Слуцке. В самом Минске проживало более 100 тысяч человек, и на них приходилось 35 средних учебных заведений — в том числе 2 мужские и 5 женских гимназий, 2 реальных училища, коммерческое училище, 2 женские прогимназии и духовная семинария. Из них частными были одна мужская и три женские гимназии, реальное училище и две прогимназии. Вспомним также о десятках начальных школ…

На фоне этих фактов подчеркнем то, о чем говорилось в начале повести: миф о темной, безграмотной дореволюционной России был создан большевиками среди множества других мифов. Ну а мы-то ведь здесь были «не совсем» Россия, у нас кое в чем и получше жилось. Историки указывали, что старый Минск населял весьма значительный средний класс — почти 40 процентов, тогда как в целом по городам Российской империи этот показатель был ниже – 36.

В нынешнем 2008 году исполняется 110 лет с одного знаменательного события — пусть не до конца завершенного, но все же его необходимо отметить.

В 1898 году Минская городская дума представила собственный проект всеобщего обязательного обучения детей в возрасте от 7 до 12 лет. Это была достаточно стройная система мер, которая бы позволила всех «мальчиков без штанов» (используем образы русского классика) переводить в цивилизованный разряд «мальчиков в штанах». Реализовать проект планировалось своими силами — за счет налога с горожан. Однако…

Здесь мы употребим выражение «проклятый царизм». Сделаем это не ернически, а именно так, как утверждали белорусские демократы на рубеже прошлых веков: проклятый царизм методически «затемнял» Северо-Западный край — лишил его высших учебных заведений, существовавших с эпохи европейского Ренессанса, и ограничил число средних школ.

После неодобрительного жеста из Петербурга проект всеобщего обязательного обучения в Минске перечеркнули. Однако и без того первая всероссийская перепись 1897 года показала, что с учетом детей школьного возраста грамотность населения губернского центра достигала 57 процентов.
В перечне крупных городов империи Минск по разряду народной грамотности уверенно занимал первое место.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Владимир

Мой прадед - Белькевич Антон Иохимович (по рассказам моей мамы) был директором гимназии в Минске в начале прошлого века. нет ли у Вас каких-либо следов о нем? С уважением и надеждой, Владимир Сергеев.