ГИМНАЗИЯ У ПЕРЕКРЕСТКА

XIV. ДУРНЫЕ ГОДЫ

Летом 1986 года по заданию редакции я побывал в одном из пионерских лагерей возле Минска, населенном подростками из районов чернобыльского бедствия. Здешние педагоги с ужасом рассказали о поветрии разврата, охватившем лагерь. Восьмиклассницы открыто делились опытом: «Я сегодня за ночь три раза дала». — «А я — пять». Общий мотив был такой: «Все равно скоро умрем, так не лучше ли сорвать цветы удовольствия прямо сейчас».

Пусть роза сорвана, — она еще цветет,
Пусть арфа сломана, — аккорд еще рыдает!..
Семен Надсон

Нечто схожее наблюдалось в Минске за 80 лет до этого: упаднические настроения, появление молодежных течений типа «огарков». Читаю протокол заседания педсовета Минской мужской гимназии от 30 августа 1908 года — доклад директора Преображенского «О подъеме нравственности среди учащихся»:

«Появившиеся в последнее время в газетах сведения о возникновении среди учеников средних учебных заведений различных противонравственных организаций, как, например, “Общество огарков”, “Лига свободной любви” и тому подобных, во многом значительно преувеличены. Тем не менее, среди учеников имеются отдельные лица, поведение которых не безупречно…

Причины лежат вне школы, являясь отчасти результатом недавно пережитого страной революционного периода. Во многом здесь виноваты и сами родители. Многие из них в тяжелое для жизни школы время, вместо оказания содействия ее задачам, явились ее врагами и противодействовали ее мероприятиям.

Наиболее сильное влияние на разложение нашей школы оказала современная левая литература: революционная в начале, она сделалась затем порнографической. Она затрагивает самые животрепещущие вопросы и неизменно отвечает на них с одной определенной точки зрения: сначала во всем винит существующий режим, а затем призывает читателей к наслаждениям, причем рекомендует не стесняться в средствах».

За две недели до этого педсовета, 14 августа 1908 года, газеты сообщили, что Министерство народного просвещения установило новые, в дополнение к действующим с 1874 года, правила о внешкольном поведении учащихся средних учебных заведений. Введено было обязательное ношение формы — всюду, даже во время каникул. Настрого запретили гимназистам бывать в суде, городской думе, дворянских и земских собраниях, не говоря уже про оперетты, фарсы, клубы, танцклассы и т. п. Запрещены были посещения публичных лекций — «хотя бы и научного содержания», а также любительских спектаклей вне стен гимназии.

Начальникам учебных заведений дали право назначать время нахождения учеников на улицах («комендантский час») и определять районы города, запрещенные для посещения. Для частных наемных квартир иногородних учеников завели специальные журналы «прихода и ухода». В результате педсовет нашей гимназии начал принимать решения вроде следующего: «Ученику V класса Санчуку Борису снизить оценку по поведению до 3 за то, что он ушел из ученической квартиры в субботу вечером и вернулся домой только в воскресенье после обедни».
Инспектор гимназии (завуч) вместо учебно-методических планов занимался вот чем:

Его превосходительству г. директору Минской мужской гимназии
и. о. инспектора той же гимназии
Михаила Сахарова
20 марта 1910 г.
Рапорт

Вследствие словесного предложения Вашего превосходительства относительно исполнения в 1909–1910 учебном году правил, выработанных в августе 1908 г. собранием представителей учебных заведений г. Минска под председательством господина Начальника губернии, имею честь донести следующее:
I. От начала учебного года по 19 марта мною были выданы ученикам гимназии для посещения различных развлечений всего 2222 разрешения:
а) в театр и на спектакли 798 учеников
б) в концерты 32
в) на лекции 57
г) в зверинец 82
д) на елки и детские вечера 60
е) на благотв. вечера 115
ж) в кинематограф 607
з) в цирк 327
и) на трек и каток в дни обществ. праздн. гуляний 144

Сверх того без отдельных разрешений учащиеся были отпущены в цирк (до 7 часов вечера), когда в последнем для учащихся в сопровождении учителей демонстрировались опыты с часто-переменными токами Тесла и картин по воздухоплаванию.

Ученикам было дозволено посещать без особых разрешений (и в будни) каток в городском саду не позже 6 часов вечера (до сумерек) и трек спортивного общества до 7 ч., но только в те дни, когда там не устраивались гулянья.
В ту пору школьные бунты шли один за другим, и, соответственно, велась активная переписка между полицейским и жандармским управлениями с одной стороны и директором гимназии — с другой. Вот пример:
Начальник Минского жандармского
управления
27 февраля 1906 г. № 2135
Секретно. Спешно.
Господину директору Минской
мужской гимназии

Получены мною сведения, что сегодня во время занятий некоторые ученики вверенной Вам гимназии в числе семи человек ходили по классам с черными и красными флагами и бросали питарды (так в оригинале — С.К.). Ввиду изложенного имею честь просить Ваше Высокородие сообщить мне фамилии учеников с указанием, где они проживают, и препроводить упомянутые флаги.

Да, была и такая «романтика»: в подражание бомбистам-анархистам грохнуть в классе железнодорожной петардой, похищенной у папаши — служащего Либаво-Роменской дороги. Читаем газетную хронику 1906–1907 годов:

«Минская Речь», 2 марта:
Тысячу рублей в пользу анархистов потребовали 6 неизвестных людей от жены Шмуйлы Клока, прож. по Преображенской ул. в собств. доме. Клок заявила об этом вымогательстве полиции, о чем и производится дознание.

«Новое Время»:
МИНСК, 2, IV. Вчера анархисты совершили новое нападение на дом богача Рогова в центре города. К прислуге приставили людей с револьверами и не допустили их к хозяину. Последний бросился в соседнюю комнату звать на помощь. Анархисты бежали, отстреливаясь из револьверов.

«Русское Слово»:
МИНСК, 29, IV. Вчера в квартире Фунга, на Немиговской улице, в центре города, произошел пожар, оказалось — от загоревшегося при заряжении бомбы динамита. В квартире оказалась фабрика бомб и склад оружия, восемь готовых бомб, нелегальная библиотека партии сионистов-социалистов.

«Биржевые ведомости», 30 мая:
Минский Чингис-Хан. На последнем заседании минской городской думы была сделана своеобразная характеристика минского полицмейстера. По словам гласного Хованского, полицмейстер ездит по улицам, окруженный четырьмя стражниками, а сзади его едет верхом городовой с револьвером, размахивая им по сторонам. Достаточно одного неосторожного движения прохожего, желания перейти улицу, чтобы быть «по подозрению» застреленным на месте.

«Русское Слово»:
МИНСК, 7, IX. Вчера вечером в квартиру домохозяина Вилкса, бывшего в отсутствии, явились неизвестные и потребовали выдачи оружия. Они застрелили в присутствии матери 20-летнего сына Вилкса и скрылись.

МИНСК, 28, Х. Страдавший манией величия сумасшедший отправился в подгородное имение и потребовал выселения помещика. Его приняли за «анархиста» и застрелили.

МИНСК, 7, III. В коридоре преподавателя коммерческого училища Рейсмиллера взорвана бомба. Никто не пострадал. Директор и преподаватели училища неоднократно получали угрожающие письма с требованием денег. Недавно в коридоре также был взорван снаряд.

МИНСК, 26, III. Не проходит дня без нескольких нападений анархистов и невероятных по своей дерзости краж. Вчера умер от испуга при нападении анархистов лесоторговец Бампи и ранена смертельно в грудь жена бедного столяра Чертог, отказавшаяся выдать привезенные племянником из Америки деньги.

МИНСК, 26, VII. В целях борьбы с вымогателями-анархистами, облившими двух купцов за отказ в деньгах серной кислотой, созванное раввинами в синагоге собрание евреев предало анафеме лиц, укрывающих вымогателей.

МИНСК, 25, VIII. Днем в центре города произошла перестрелка между полицией и анархистами, пришедшими для вымогательства денег у капиталиста. Видя себя окруженными, анархисты стреляли и ранили тяжело городового. Из анархистов один убит, двое ранено и задержаны, трое бежали.

МИНСК, 20, XI. Сейчас на Подгорной улице произошла перестрелка между группой неизвестных и пытавшихся их задержать городовыми. Один городовой убит, другой ранен. <…>

«Сейчас на Подгорной» — это за углом нашей гимназии. Неудивительно, что мальчишки, подражая анархистам, ходили с черными флагами… Директор подготовил ответ в жандармское управление, а черновик остался в архиве:

В последствие отношения от 27 февраля за № 2175 им[ею] ч[есть] препроводить при сем В[аше]му Б[лагоро]дию. 1) список учеников, участвовавших в шествии с флагами, имевшем место в гимназии 27 февраля, 2) два флага и присоединить, что из числа 16 учеников, поименованных в сем списке и ныне уволенных из гимназии, главными организаторами беспорядков в гимназии, по мнению педсовета, являются Каминский, Бейленсон, Дзванковский, Любимов, Черняк, Шуб, Шур, Кохомский, Эйг, Элиасберг, Язвинский.

По сообщениям публицистов, в Российской империи только в 1909 году было более двухсот случаев самоубийств учащихся. В архивном фонде Минской мужской гимназии мне встретилась машинописная копия предсмертных записок гимназиста. Не ясно, был ли этот ученик из нашей гимназии, но очевидно, что данный судебно-следственный материал стал предметом обсуждения на педсовете.

Начало текста следующее: «Если я не выдержу переэкзаменовки, то мне ничего больше не остается, как пустить себе пулю в лоб». Далее идут пространные описания подготовки к самоубийству, выбора средств. Вот юноша пробует на вкус разные яды. Вот приобретает револьвер, затем идет в лес испытывать. После живописует свои ощущения, когда дуло приставлено к виску, а палец подрагивает на спусковом крючке. В общем, самолюбование с расчетом на стороннего читателя.

Простое сличение текстов позволяет судить, что это явное подражание скандальному роману Михаила Арцыбашева «Санин», который вышел в 1907 году и повлек ряд судебных процессов по обвинению автора в развращении неокрепших умов.

Разница в том, что циничный литератор, наваляв очередную главу, принимал рюмку шустовского коньяку и спокойно ложился спать. А минский гимназист в конце концов действительно пустил в себя пулю.

Оставить комментарий