ГИМНАЗИЯ У ПЕРЕКРЕСТКА

XII. НА СТО САЖЕНЕЙ БЛИЖЕ К ЗВЕЗДАМ

В 1891 году занятия в классах Минской мужской правительственной гимназии начались в понедельник 19 августа, а спустя неделю педагоги обнаружили, что их подопечные толпами сбегают с уроков в Губернаторский сад, где афиши извещали, что в город со своим монгольфьером прибыл воздухоплаватель Юзеф Маврикиевич Древницкий и готовит на радость публике первый в Минске полет с площадки трека.

Удивительного тут было в общем-то немного: сад на берегу Свислочи (нынешний Центральный детский парк имени Горького) притягивал юношество первым в городе стадионом. Называли его на английский манер словом «трек». Зимой заливали каток — «скейтинг-ринг», а в летние месяцы устраивали гонки на велосипедах и упражнялись в гимнастике.

Однако теперь к треку проявился особенный интерес. Афиши извещали, что в город со своим монгольфьером прибыл воздухоплаватель Юзеф Маврикиевич Древницкий и готовит на радость публике первый в Минске полет с площадки трека. «Шар сделан из непроницаемой парусины и имеет 10 тысяч кубических футов объема при поперечнике в 30 аршин».

До этого воздушный шар видели в городе лишь мельком. Как-то летом в небе со стороны Борисова появился на большой высоте неизвестный монгольфьер и исчез в юго-западном направлении, породив немало толков. Офицеры из 30-й артиллерийской бригады негромко, в своем кругу, предположили, что это был разведывательный полет команды военных аэронавтов из Гатчины. Да еще просвещенные подписчики «Нивы» сравнили увиденное с гравюрами «balloons» времен Гражданской войны в Северо-Американских Соединенных Штатах.

И вот теперь реальный воздушный шар — пока в виде громадной скатки — лежал под навесом в Губернаторском саду.
С борцовского «чемпионата мира», что проходил в гастролирующем в Минске цирке Изако, общественный интерес окончательно переключился на подготовку к запуску. Молодые чиновники манкировали службой, приказчики сбегали из лавок, а гимназисты — из классов. С утра минская молодежь толпилась в саду, наблюдая, как рабочие ставят мачты с растяжками для оболочки шара и вколачивают в землю штанги с крючьями для удержания аппарата. Следом за воздухоплавателем самые смелые юноши пинали сапогами железные крюки и важно сообщали товарищам:

— Должно выдержать, коли буря не налетит!
С Троицкого базара на трек доставили три воза с соломой и поставили в ряд. Веселый ассистент воздухоплавателя пояснил зевакам:
— Будет совершен смертельный прыжок в солому с высоты пятьсот саженей.
Ему охотно верили.

…Посещаемость уроков в гимназии упала до полного безобразия. На заседании педсовета взял слово учитель истории и древних языков Александр Павлович Смородский. Пользовался он особым авторитетом потому, что, кроме службы в гимназии, писал статьи в столичные ученые журналы и готовился к аттестации на звание действительного члена Русского географического общества.

— Есть разумный выход, — предложил Смородский. — Надо объединить урок географии в младших классах с уроками естествознания и космографии у старших и провести их в Губернаторском саду — при запуске воздушного шара.

Доставить гимназистов на трек Смородскому помогли учителя географии, математики и физики. По дороге они соревновались в изложении сведений о воздухоплавании:
— Надобно помнить, что воздух сходен с водой в отношении легкой подвижности частиц и каждое тело, находящееся в воздухе, проявляет те же свойства, какие оно проявляет, будучи погруженным в воду, то есть следует закону Архимеда. Таким образом, каждое тело должно потерять в воздухе столько весу, сколько весит объем вытесненного им воздуха. Если тело весит меньше, чем объем вытесненного им воздуха, то оно должно подниматься вверх в воздух с силой, которая соответствует разности весов.

—…И чем тяжелее материя оболочки, чем больше груз шара и чем менее легок газ, которым наполнен шар, тем больше должен быть сделан сам шар. Тонкий шар из коллодиума, наполненный водородом, в состоянии подняться при величине диаметра его в два сантиметра. Шар из сусального золота требует для своего поднятия диаметра в пятнадцать сантиметров. А шар из шелковой бумаги — двадцать пять сантиметров. Большие шары приготовляются главным образом в Париже из особой крепкой шелковой тафты…

На треке горела солома!.. Та самая, в которую якобы собирался прыгать воздухоплаватель Древницкий. Гимназистам стало ясно, что шелковой тафтой тут и не пахнет — шар был сделан из сугубо отечественной просмоленной парусины. И наполняли его горячим воздухом от чугунной печки, которую топили пуками соломы.

Расставленные по кругу солдаты из артиллерийской бригады крепко держали оболочку, а мимо прохаживался ассистент и пугал служивых ужасными случаями из жизни воздухоплавателей:
— А вот в Вильно у нас с одним нижним чином такое несчастье произошло. Солдатик загляделся в небо и не заметил, как вокруг ноги захлестнулась веревка. Так его за эту ногу ввысь и вздернуло. Причем — вниз головой. А на двадцати саженях веревка расплелась, и солдат — камнем вниз. Да не куда-нибудь, а в ложу губернатора…

Внутри ограды аттракциона на особых скамейках расположилась благородная публика. Ей доставался гром оркестра конно-полицейской стражи — прямо в уши, а также соломенная гарь — непосредственно в нос. Билет на скамьи стоил сорок копеек. Гимназисты за пятачок взяли входные билеты на трек. Прочий люд бесплатно располагался на окрестных холмах и высоком берегу Свислочи.

Первый раз шар поднялся на высоту около ста саженей.
— А далей что — гужи кончились? — озорно крикнули из группы приостановившихся на мосту балаголов — грузовых извозчиков. — Наум, отмотай им вожжей, чтоб до неба достали!
Воздухоплаватель отказался от даровых вожжей, но зато предложил желающим подняться вместе с ним. Гимназисты бросили на пальцах, кому лететь, однако Смородский пресек это удальство.
Следующим разом в небо поднялась сестра воздухоплавателя Ольга Древницкая — стройная дама в костюме для велосипедной езды. А напоследок был предложен смертельный номер. Воздухоплаватель поднимался не в корзине, а держась за особую скобу в ее днище. За спиной у него был прикреплен некий сверток. Лебедку прекратили отматывать на высоте около пятисот саженей.

Видно было, как воздухоплаватель сделал сигнальную отмашку ногами, а затем разжал руки и каплей сорвался вниз. Немедленно за его плечами распахнулся матерчатый конус, и спуск сделался плавным.
— Parachute! — громко произнес французское слово хозяин пригородной Лошицкой усадьбы Евстафий Любанский, который бывал на Парижской выставке. — Система Шарля Леру… Надобно заметить, что в истории воздухоплавания еще не было примера, чтобы кто-либо специально воспользовался парашютом во время опасности. Все спуски происходили только в виде опытов или же для увеселительной цели!

Гимназисты расходились по домам, и кто-то из них уносил отснятую фотографическую пластинку…

Оставить комментарий