АФРОБЕЛОРУС АЛЕКСАНДР ДЕМИДОВ

Вообще-то Александра Демидова, добропорядочного семьянина и законопослушного гражданина Беларуси, православного вероисповедания, несмотря на его отнюдь не юный возраст – уже за 70, – как и в далеком детстве зовут «Сашка-негр». Никаких обид по поводу такого непочтительного к себе отношения он не испытывает. У Александра Парфильевича добрый нрав, легкий характер. Он отзывчив и добр к людям, быстро сходится с ними. Соседи, зная его человеческую отзывчивость и безотказность, нередко просят помочь по бытовым вопросам. Тот никогда не отказывает.

Может, поэтому в доме по улице Воронянского в Минске, где живет этот человек, в любой квартире для него открыты двери, уезжая, ему оставляют ключи, отмечая семейные праздники, зовут в гости. Александр Демидов – компанейский человек: посидеть с друзьями, побалагурить – это, можно сказать, обязательный ритуал его жизни. Ну, а сама жизнь Александра Парфильевича поистине достойна пера писателя. По словам нашего героя, пришлось ему пройти огонь, воду и медные трубы.

ПЕРВЫЕ ЖИЗНЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ

– Воспитывался я в детском доме на Грушевке в Минске, – рассказывает Александр Демидов. – Да и вообще я мог бы назвать себя минчанином, если бы не родился в Африке. Как я попал оттуда в Беларусь? Это долгая история… Короче, привезли меня в Минск в 1946 году из Германии, где я вместе с другими людьми, вывезенными фашистами на принудительные работы, работал на заводе. Минск лежал в черных руинах. Я был испуган и обескуражен: неужели здесь можно будет жить? В Германию же я попал из Югославии. Там жил с дядей. У нас был большой дом, воспитывала меня няня, которая учила светским манерам и этикету. Каждую неделю семья ходила причащаться в православную церковь. Дядя, да и все наши родственники, друзья были русские. Когда собирались гости – пели русские песни. Мать свою и отца я не помню.

…На заводе «черному мальчишке» нередко доставалось от хозяина плеткой. Заметив, что малый понимает по-немецки, ему было поручено разносить почту по городу. Хорошенького негритенка с блестящими влажными глазами любили в лагере. Один грек научил Александра петь неаполитанские песни. Вдвоем они ходили по баракам и устраивали там концерты. Кстати, выросший среди славян в Югославии, Александр был страшно шокирован, когда в одном из бараков впервые увидел эфиопа. «Боже, – пронеслось у него тогда в голове, – неужели я такой же черный?»

Именно в Германии, по словам Александра Парфильевича, ему преподали те жизненные принципы, которыми он руководствовался в дальнейшем по жизни: честно работай, не опаздывай на работу и не уходи с нее раньше времени, не напивайся.

После окончания войны Александра приютили советские солдаты, и он целый год пробыл в статусе «сына полка» в одном из отрядов контрразведки, где научился водить машину и многим другим мужским премудростям, которые пригодились ему в новой для него жизни.

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ

Александр Парфильевич считает, что прожил хорошую жизнь. Когда он рассказывает о своем пребывании в детском доме на Грушевке, можно подумать, что жил он в раю, а вокруг него были одни лишь замечательные и прекрасные люди. «Черненького» с русской фамилией никак не выделяли в детском доме. Тут были такие же, как и он, дети, потерявшие в войну родителей и семью. На его цвет кожи никто просто не обращал внимания. Память сохранила воспоминания о том, как вкусно кормили их в голодное для страны время, как славно им было в загородном лагере, как учили их слушать и понимать классическую музыку, как познакомился с девушкой, дочкой летчика, которая позже стала его женой. Кстати, нередко детдомовские дети ходили в Купаловский театр, и там Александр нередко видел в ложе Якуба Коласа и даже разговаривал с ним.

Единственная несправедливость, проявленная к нему, отмечает Александр Демидов, состояла в том, что на уроке белорусского языка, которым ему очень хотелось овладеть, учительница Вера Калиновна никогда не ставила ему пятерку. «Демидов, – говорила она, – я знаю, что ты урок выучил, но всех тонкостей языка все равно не можешь чувствовать…»

«Инородец» был столь уязвлен вечной «тройкой», что поклялся изучить язык в совершенстве, чего и добился. Строгая учительница вынуждена была это признать на выпускном вечере в школе.

ПОЗНАНИЕ БЕЛАРУСИ

В 1953 году Александр устроился на белорусскую железную дорогу кочегаром.
– Вот с этой поездки и началось мое познание Беларуси, – говорит А.Демидов. – Работали мы тогда на направлении Минск – Пуховичи. Едешь, а по обе стороны – немецкие захоронения: кресты и каски на них. Позже я стал сам водить грузовые поезда по всей Беларуси. Меня включили в бригаду по укладке путей, которая работала с тяжелыми путевыми машинами. Где только не побывали мы, обновляя и восстанавливая «железку»!

В этих поездках у Александра складывались представления об образе жизни местного населения, их менталитете, формировался собственный взгляд на окружающую действительность. Несмотря на свою внешность, он не воспринимался чужаком в белорусской глубинке, где, может быть, отродясь никто не встречал «черного» человека. Вел он себя по-простому, разговаривал с селянами на их языке, умел повеселиться, как и они, от души.

ПОИСКИ КОРНЕЙ

Уже будучи женатым человеком, Александр начинает активно искать своих родственников в Югославии. Пишет в тот город, откуда его ребенком вывезли фашисты. Но оказалось, что тетя уже давно живет в Америке. Она прислала в Минск копию метрики, свидетельствующую, что Демидов – его действительная фамилия, фотографию, где мать держит его на руках, и надгробие умершего дядьки. Тетка писала, что никаких деталей смерти его отца не знает, но сообщала, что рожден Александр в Конго в городе Бомбари и что у него есть младшая сестра. В общем, поиск корней Александром Демидовым успехом не увенчался.

О личной жизни: жена Демидова, маленькая черноволосая славяночка, прозванная окружающими грубовато «негриха», родила ему двоих белокожих наследников. У сына теперь уже двое своих взрослых детей, у дочки – мальчик-подросток. Внуки Александра Демидова удались не в деда – под два метра ростом. На полутораметрового «предка» они, естественно, смотрят несколько свысока, в буквальном смысле этого слова. Один из внуков по приглашению своего друга детства, эмигрировавшего в Америку, недавно побывал в городе Балтиморе. Вернувшись, сказал: «Дед, там все иначе, чем у нас, но эта страна не для нас». И поведал, что за одно только слово «негр», произнесенное в присутствии чернокожих, можно получить приличный штраф, как, впрочем, и за то, что долго смотришь на красивую девушку.

Но Демидов-старший так ничего и не понял об Америке. Он ведь нигде, кроме Германии, не бывал. А туда его, кстати, недавно приглашали как малолетнего узника. Так Александр Парфильевич через много лет вновь попал в тот город, где он работал на заводе по производству фольксвагенов. Луиза и Манфред, у которых жил гость из Беларуси, немного говорили по-русски, старались всячески угодить. Демидов держался весьма дипломатично.

– Не хотел я подливать масла в огонь, – говорит он, – ведь эти люди стремятся замолить грехи своих предков. Дурную память оставили те о себе… Я добрый человек, но скажу честно, пока старое поколение живо, они не смогут забыть того, что натворили на этой земле незваные пришельцы.

ПРОТЕСТУЕТ СТИХАМИ

Одна старая немка в Германии поинтересовалась у гостя, комфортно ли ему живется в Беларуси, не возникало ли проблем на национальной почве.

– И что вы ей ответили? – спросила я у Александра Парфильевича, заметив, что какие-то сомнения гложут моего собеседника.

– Грех было бы сказать, что ко мне предвзято относились в Беларуси. Белорусский народ очень хороший. И везде, где мне приходилось бывать, у меня завязывались дружеские, теплые отношения с людьми. Белорусы никогда не будут, по моему убеждению, бить себя в грудь и кричать: «Я – белорус, дайте мне жизненное пространство, я лучше вас всех!». Лишь дважды за мою долгую жизнь здесь было проявлено в отношении меня хамство. Первый раз в далеком детстве, и тогда мои одноклассники наказали обидчика. А другой раз пару лет назад. Тогда на меня в транспорте накинулся пожилой человек, он в бешенстве кричал, что все беды страны из-за того, что сюда понаехало всяких черно-желтых, которых надо гнать в шею… Я растерялся тогда. Надо было спросить у этого «патриота», почему ж он не разговаривает на своем родном языке... Я, к примеру, хорошо знаю белорусский язык, нередко разговариваю на нем, да вот, жаль, не всегда есть с кем…

Куда более отвратительное ощущение возникает, как говорит мой собеседник, когда останавливают на улице стражи порядка и требуют предъявить паспорт. Как и большинство местных жителей, Александр Парфильевич не носит с собой документов. Для выяснения личности его доставляют в отделение милиции. Но в таких случаях «белорусский негр» демонстрирует свой протест – он читает стихи Маяковского о советском паспорте, произносит гневные купаловские строки о царящей в мире несправедливости.

После поездки в Германию Александр Демидов все чаще стал задумываться о том, почему так бедно по сравнению с немцами живут его сограждане. «Неужели мы такие бестолковые?» – с болью в душе за народ, к которому он, несомненно, относит и себя, спрашивал Александр Демидов. В свои 70 с половиной лет, будучи на пенсии и уже имея проблемы со здоровьем, он работает на асфальтобетонном заводе. «Гоняет пар», как он говорит, на старом паровозе, который предприятие использует вместо котельной. Сутки – работа, двое – отдых. Сначала Александру Парфильевичу очень хотелось купить своему младшенькому внуку компьютер, а жене – автоматическую стиральную машину. Эти задачи он уже выполнил. Но на очереди – следующие.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!