ДЗЕРЖИНСКИЙ ПРОТИВ ПИЛСУДСКОГО

В конце XIX века на политическую арену вышли два уроженца Беларуси. Имена которых, без малейшего сомнения, навсегда вписаны в мировую историю

Первым 5 декабря 1867 года появился на свет Юзеф Пилсудский. Он родился в родовом имении Зулов Свентянского повета Виленской губернии. Этот повет существовал в 1842-1940 годах, после 1922 года находился в Виленском воеводстве Польши, после сентября 1939 года вошел в Вилейскую область БССР. Но в 1940 году был упразднен после передачи Москвой части его территории Литовской ССР, а меньшей части - в Поставский район БССР. Стоит упомянуть, что до 1842 года имение Зулов входило в Ошмянский повет.

Через десять лет 11 сентября 1877 года в родовом имении Дзержиново Ошмянского повета Виленской губернии родился Феликс Дзержинский.

Политическая судьба одного оказалась связана с Польшей, второго - с Советской Россией, видоизменившейся в последнее десятилетие в Российскую Федерацию. Оба считали себя поляками, хоть происходили из литвинской шляхты. Пилсудский в молодые годы называл себя белорусом. Дзержинский свои корни знал хуже и белорусом себя не называл.

Феликсу Дзержинскому посвящено много панегирической литературы, понятно, что львиная часть ее создана в советские времена. На заимствованных из этих произведений героических сюжетах сложилась и немалая фильмотека, где Дзержинский предстает благородным рыцарем революционной эпохи. Противоположную окраску несут произведения обвинителей ленинщины, сталинщины и красного террора, который опекал лично “железный Феликс”. Тут пока что художественных фильмов не создано, мало произведений прозы и поэзии, а доминирует публицистика, небогато документированная, поскольку архивы ВЧК и ОГПУ не слишком приветствуют любопытных разглашателей мрачных тайн.

Можно встретить посвященные Дзержинскому публикации и в интернете на совсем странных сайтах - анекдотов, про НЛО или вообще в непристойных антсемитских, где Дзержинский объявляется евреем Руфиновичем, который сладострастно осуществлял геноцид православного русского народа. Черносотенные авторы не очень понимали, что отец Феликса получил при крещении в костеле согласно католической традиции два имени - Эдмунд Руфин - и, ничего не зная о католических святых, переделали второе имя в фамилию, которое, по их невежественному мнению, свидетельствует об иудейском происхождении первого председателя ВЧК. К месту сказать, Дзержинский и сам получил при крещении два имени - Феликс Щасны, похожие содержанием (одно латинское, второе — белорусское, оба означают - счастливый), по той причине, что его мать накануне родов упала в открытый погреб, но ей повезло не разбиться и ранее срока родить здорового ребенка. Ну а Феликсу, соответственно, повезло появиться на белый свет и выжить.

Объективно психологический портрет Феликса Дзержинского требует напряженного осмысления, поскольку его жизнь от рождения до октября 1917 года по всем признакам противоречит его деятельности на посту председателя ВЧК с декабря 1917 до смерти в июле 1926 года, которая, по мнению многих исследователей, была организована Сталиным в целях избавления от непоколебимых революционеров. Перед ним жертвой такой зачистки в рядах коммунистической элиты стал Михаил Фрунзе. Объявлять столь известных и авторитетных людей врагами Сталин в то время еще не решался, партия в это не поверила бы, возможным это станет лет через десять.

Еще был возможен проникновенный некролог, написанный Николаем Бухариным:

«Вчера умер Дзержинский. Загорелся последней пламенной речью, пролил на всех огонь своей бурной души... и сгорел в этом пламени, исчез навсегда, ушел навеки.

Вот, как живой, стоит он на трибуне. Сухой, энергичный, весь, точно натянутая струна. Его речь - не речь, a крик ума и сердца, крик бешеной воли и творческой страсти... Каждое слово, точно спущенная с тетивы острая стрела, вонзается в головы товарищей. Все чувствуют: вот человек, который отдается делу весь, целиком…

Странный румянец играет на щеках, то вдруг вспыхивая, то исчезая. Лихорадочно блестят глаза, блестящие внутренним огнем и в то же время такие больные. Лицо - строгое и энергичное - революционного борца, преданного до конца, до гроба (лицо "фанатика" - сказали бы филистеры). Горячая речь, горячая жестикуляция, могучий напор воли...

Точно кипящая лава революции, а не простая человеческая кровь текла и бурлила в его жилах. Странно представить себе Дзержинского спящим. Почти невозможно представить его себе мертвым. Ибо это был настоящий огонь революции, яркий, как факел, неукротимый, как ураган, испепеляющий, как великая страсть, которая пожирает все.

Революция требует жертв. И революция целиком взяла Дзержинского. С многолетней каторгой за плечами, бросился, освобожденный от кандалов, Феликс в бурный поток великого семнадцатого года. Все мы помним этого грозного революционного бойца в тот период. Беспощадный к врагам, всегда на посту, Дзержинский делал дело, отражая суровой рукой все нападения врагов. Бессонные ночи. Постоянная тревога. Громадная ответственность. И в то же время абсолютное отсутствие позы, хотя бы и исторической. Никогда Дзержинский не играл ни в какие Дантоны или Мараты. Он был прост, как редко кто может быть прост. Он делал всегда то, что приказывала ему делать партия, которая была ему дороже всего на свете, за которую он жил и за которую он умер. И оттого Дзержинский был — и пребудет - рыцарем без страха и упрека, рыцарем коммунизма, которого не забудут никогда…»

Многим деятелям по их смерти соратники не жалеют высоких слов, но о Дзержинском, похоже, их говорили искренне, во всяком случае те, кто не желал его смерти. Потом такие характеристики стали в отношении него каноническими, “житийными”. Но давно превращенный в символическую фигуру, Феликс Дзержинский несет ответственность и за то, чего не делал сам, - во всяком случае масштабы террора до 1926 года и с началом "великого перелома" деревни в 1928-м просто несопоставимы. Ни количественно, ни, скажем так, “качественно”. Расстрелы контрреволюционеров в гражданскую войну и организованный сталинский геноцид против всех имеют разную природу.

Проживи Дзержинский еще десять лет, и он вполне мог бы попасть на скамью подсудимых рядом с Бухариным и получить от “пролетарского суда” высшую меру, как, например, “польский шпион”. Едва ли Феликс Эдмундович, оставаясь верным принципам революции, осмелился бы скинуть с партийного трона “преемника Ленина”.

Второй наш земляк, герой возрождения Речи Посполитой, оказался личностью более мощной. В том году, когда Дзержинский умер, Пилсудский начал вторую жизнь, вернувшись в политику Польши в качестве “Начальника государства”. Такую должность он придумал себе сам, взяв за образец знаменитых литвинских соотечественников Тадеуша Костюшку и Ромуальда Траугута (оба родом с Брестчины), вошедших в историю как Начальники восстаний 1794 и 1863-64 годов.

Пилсудский родился в богатой шляхетской семье, имевшей давние литвинские корни на землях Свентянской гряды в 60 верстах от Вильни. Его отец, Юзеф Винцент Петр Пилсудский, происходил из древнего рода Гинетовичей, известных с 1413 года, когда они после Грюнвальдской битвы получили в Городло герб Заремба. Род матери - Марии Биллевич - известен в Великом княжестве с XVI века. У Пилсудских было 7 детей, но тесная дружба связывала Юзефа со старшим братом Брониславом. В 1874 году усадьба Зулов полностью сгорела, пожар не пожалел и несколько предприятий, заведенных отцом, мельницы, большой участок леса. В связи с несчастьем семья переехала в Вильно, и братья Броник и Зюк (как звали его дома и приятели) пошли учиться в русскую гимназию. Уже в старших классах Пилсудский решил посвятить жизнь одной цели - возрождению Речи Посполитой и освобождению от российского ярма всех закрепощенных империей народов. Через десять лет в стенах той же гимназии Феликс Дзержинский тоже решит посвятить свою жизнь борьбе с несправедливостью.

В 1885 году, окончив гимназию, Юзеф пошел учиться медицине в Харьковский университет. Студенческая жизнь недавнего виленчука продлилась недолго. В марте 1887 года Пилсудского арестовывают. Его брат Бронислав оказался активным участником заговора, организованного "Народной волей" с целью убить царя Александра III. Бронислав, как и Александр Ульянов и несколько других заговорщиков, был осужден на смертную казнь. Царь своим помилованием заменил повешение на 15 лет каторги. Младший брат Юзеф, который послужил в этом деле курьером и привез заговорщикам из Вильно чемодан с динамитом, прошел по делу свидетелем и за "государственное преступление" был как несовершеннолетний административно выслан на пять лет в Восточную Сибирь. Из этого срока его продержали три года в тюрьме за организацию кампании неподчинения арестованных администрации.
После ссылки он стал одним из основателей Польской социалистической партии (ППС) и организатором дерзких терактов и «эксов» для партийной кассы. Особо известна «экспроприация», проведенная им лично с группой из 12 боевиков 26 сентября 1908 года в Безданах недалеко от Вильни. Группа напала на почтовый вагон, перевозивший правительственные деньги. Взрывом гранаты, брошенной в вагон, один охранник был убит, пятеро ранены. Партия неожиданно получила огромные деньги - 200.812 рублей, или около 100.000 долларов по курсу того времени. Это раз в 10 больше, чем 100 тысяч долларов сегодня.

Продолжение в № 36.

Оставить комментарий