ГИМНАЗИЯ У ПЕРЕКРЕСТКА

IV. МАСТЕР ЦАЦКИН И ВОСЕМЬ САЖЕНЕЙ БЕРЕЗОВЫХ ДРОВ

Сегодня исполняется 205 лет с того дня, как 24 января 1803 года была открыта Минская мужская правительственная гимназия. По канонам юбилейного жанра следовало бы перелистать изданный в 1903 году к столетию учебного заведения парадный «Краткий исторический очерк Минской мужской гимназии», а также извлечь на свет архивные публикации схожего содержания. И стали бы нанизываться на нить рассказа велеречивые абзацы-цитаты:

«Минская гимназия отпраздновала свой столетний юбилей. <…> Нынешний директор гимназии г. Адо, желая достойным образом ознаменовать день столетия ее, пригласил ко дню юбилея всех бывших питомцев и учащихся. На приглашение отозвалось около двухсот человек, в числе которых находились известный адвокат Спасович, поэт Минский (Виленкин) и публицист Василевский (Буква).

Торжество началось богослужением в гимназической церкви. Вечером состоялось чтение об Александре I. Во второй день торжества в присутствии попечителя Виленского учебного округа Попова состоялся с участием оркестра и хора гимназистов торжественный акт, на котором было прочтено краткое извлечение из исторической записки о гимназии, составленной директором гимназии Адо. В начале акта попечитель округа обратился к присутствовавшим на торжестве с небольшой речью, в которой высказал тот взгляд, что только при общей дружной работе учащих и учащихся, при взаимном доверии и возможно достигнуть в деле воспитания благотворных результатов. Закончилось торжество чтением приветственных адресов и телеграмм от всех почти средне-учебных заведений края, многих правительственных и общественных учреждений и от бывших питомцев. Кроме того, гимназию приветствовали наше городское общественное само­управление в лице городского главы Райкевича, редакция местной газеты «Северо-западный Край» и местное общество любителей изящных искусств. (Столетие Минской гимназии. Русская школа. 1904. №2)

Написано пышно, однако меня более привлекает репортерский метод исследования. Попробую «войти» в гимназию не с парадного входа, а со служебного. Отыскать этот вход мне помогла авторитетный белорусский архивист Алла Куприяновна Голубович.

— Если желаете начать движение от низов, от самой что ни на есть прозы жизни, то советую поднять в фондах Национального исторического архива Беларуси особого рода документ — так называемую «Главную книгу» гимназии.
Листаю в архиве на улице Кропоткина в Минске этот гроссбух и вижу бытовой разрез дома № 21 на улице Губернаторской. Какая изумительная фактура обнаруживается! В разделе «Расходная часть» за 1913 год отмечаю строки:

— Выдано в мастерскую В.Я.Цацкина за полуду котла и самовара в квартире г. директора гимназии — 8 р. 00 к.;
— Выдано г. директору гимназии авансом на мелкие хоз. расходы — 100 р. 00 к.

Принципиально важно уяснить, с какой стати директор казенного учебного заведения Сергей Платонович Григорьев, выпускник Петербургского историко-филологического института, статский советник (гражданский полковник), вот так запросто — ради починки самовара в собственной кухне — отмыкал гимназическую кассу.

А положено было ему! Директор (и вместе с ним ряд других служащих гимназии) на законных основаниях пользовался казенной квартирой «с готовым освещением и отоплением». Вдобавок полагался директору упряжной выезд с кучером (примерно, как персональная «Волга» с шофером).

Директорского оклада у Сергея Платоновича было 1800 рублей в год, плюс 800 рублей за уроки русского языка, плюс прочие надбавки… Всего в 1913 году набежало 4375 рублей.

Если разделить эту сумму на число дней в невисокосном 1913 году, то получится 11 рублей 98 копеек. В натуральном выражении дюжина целковых означала, что каждый день директор государственной средней школы мог покупать на свое официальное жалованье две пары хороших хромовых сапог.

Дворник-истопник Василий Григорчук, отставной солдат, занимал самую нижнюю ступеньку в иерархии из 39 служащих гимназии. Соответственно, обувался он не в хромовые сапоги, а в яловые, ибо жалованья имел каких-то 8 рублей в месяц (без наградных). В отличие от директора, Василию не полагался персональный выезд с кучером, потому что дворник обитал в казенной квартире непосредственно по месту службы — во флигеле при гимназии.

Однако должность двор­ника-истопника имела ряд серьезных преимуществ в сравнении с директорской. Сергей Платонович жил по расписанию уроков и педсоветов, а Василий спал, когда хотел. Директор не имел права одалживаться папироской у собственных учеников, а дворник никогда не покупал курево, ибо его завсегда щедро одаривали старшеклассники. Сергей Платонович пил водку строго в определенные часы, а Василий — в любое время, когда поднесут.

Характерно, что оба они считались учеными людьми: директор знал курс классической латыни, а Василия семиклассники выучили старой школярской шутке — фразе на вульгарной латыни «Lingua latina non penis canina est» («Латынь — это вам не хрен собачий»). Означенной сентенцией дворник однажды поразил прибывшего в гимназию врачебного инспектора С.Н.Урванцева, за что получил выговор от директора и двугривенный от веселых гимназеров.

А если рассуждать серьезно, то был дворник-истопник Василий Григорчук достаточно уважаемым служителем средней школы. Примечательно, что в парадно-памятном фотоальбоме, посвященном выпуску гимназии 1914 года (Национальный музей истории и культуры Беларуси), нашлось место для группового снимка технических служителей гимназии. Швейцар, сторож, истопник, кучер… Люди, как видим на снимке, солидные, большинство с медалями отставных унтер-офицеров и солдат.

Для сравнения попробуем вообразить, что в самой демократичной в мире советской школе пригласили бы сняться на память в выпускной альбом уборщицу-техничку, гардеробщицу, сторожа, кочегара… А в старорежимной гимназии, которая, «как известно», поддерживала классовое разделение общества, уважали и эту категорию работников.

Листаю дальше Главную книгу гимназии и убеждаюсь, что мозаика административно-хо­зяй­ст­венных подробностей составляет весьма живописную картину:

— Для выдачи Минскому утварно-свечному складу за свечи и вино для домовой церкви гимназии — 49 р. 05 к.;
— Жалованья настоятелю церкви о. Д.Садовскому за январь — 33 р. 33 к.

Это плата за очищение, так сказать, духовное. А вот и очищение физическое:

— Для выдачи Минской губернской тюрьме за вывозку нечистот из выгребных ям во дворе — 336 р.

Масштабно… Крупно нажился также поставщик топлива З.Рапопорт:

— За 8 кубических саженей березовых дров — 240 р.

Одна кубическая сажень — это 9,713 кубометра. Выходит, что за отопительный сезон гимназия расходовала около 80 кубометров дров — полтора вагона. В общем-то немного на 700 человек… Из печатного пособия для учителей (штамп «Книжный магазин В.В.Фрумкина. Минск губернский»):

«Нормальной температурой класса должно считаться +12 по Реомюру (термометр со шкалой в 80 градусов от точки таяния льда до точки кипения воды; 1 гpадус по Реомюpу pавняется 1,25 гpадуса по Цельсию. — С.К.) на высоте 2 аршин от полу. Ученики не должны помещаться возле самых печей. В особенности же должно наблюдать, чтобы дети не подвергались действию сильно нагретых течений воздуха, например, из душников. При температуре свыше 22 градусов по Реомюру (27,5 по Цельсию. — С.К.) занятия становятся крайне тягостными». (Фармаковский, В.И. Методика школьной дисциплины. 1910)

Коммунальные платежи вообще были недешевы:
— Канцелярии Минской телефонной сети за пользование телефоном в 1-й половине года — 37 р. 50 к.;
— Минской городской управе за воду во 2-м полугодии — 106 р. 20 к.;
— За электрическую энергию в октябре–ноябре — 101 р. 52 к.

И здесь же освещение интеллектуальное («волшебный фонарь» — предшественник слайд-проектора):
— За 85 картин по космографии для волшебного фонаря — 65 р. 40 к.

Всюду живые черточки тогдашнего быта учебного заведения:
— Портному О.И.Гольдину за починку и исправление двух ливрей швейцару — 15 р. 30 к.;
— За два кокосовых половика — 3 р. 40 к.;
— За очистку дымовых труб — 6 р. 30 к.;
— За аптекарские материалы в марте — 28 р. 02 к.

Следует отметить, что внутренний санитарно-врачебный надзор был на высоте. Штатный врач гимназии коллежский советник Игнатий Петрович Свида являлся одновременно преподавателем гигиены, членом педагогического совета и раз в четверть готовил доклад о состоянии здоровья учеников. Кроме того, в гимназию регулярно приглашался особый дантист. Кому из историков белорусской медицины интересно, тот может прочитать доклад зубного врача Лейзера Ицковича Турецкого о результатах осмотра полости рта учеников Минской гимназии в 1914 году…

Мне же особенно понравилось следующее:
— Для выдачи М.А.Фи­дельману за 3 балалайки — 29 р. 00 к.

Двадцать девять на три без остатка не делится. Но, очевидно, это были какие-то особенные балалайки, если каждая из них имела свою цену. И немудрено: в гимназии было кому музицировать. Имелись целых два собственных оркестра — духовой и смешанный струнный.

Очевидно, централизованно по разнарядке гимназия получала обязательные портреты царствующих особ (как и советская школа — портреты Ленина):
— В Канцелярию Губернатора за портрет Государя Императора — 250 р. 00 к.
Лучше б еще двадцать балалаек купили…

ИЗ НАСТАВЛЕНИЯ ФАРМАКОВСКОГО:

Для ознакомления детей с Царем школа пользуется случаем показать детям Царя или кого-нибудь из царской семьи. Но так как это возможно только в исключительных случаях, то по меньшей мере каждая школа должна иметь портрет царствующего Государя. Учитель должен сообщать детям печатаемые в газетах известия о путешествиях царской семьи и сопровождающих их народных овациях, должен стремиться к тому, чтобы с наименованием царя соединился в уме ребенка живой характерный образ.

К Главной книге письмоводитель Юлиан Сергеевич Чабруковский приложил копию отчета о состоянии гимназии к середине 1914 года. Из него можно узнать, что двухэтажное (казенного желтого колера) здание на улице Губернаторской под номером 21 было выстроено к 1844 году после уничтожительного для Минска пожара 1835 года. Вместе с огороженным садом, гимнастическим городком, плацем и каменным одноэтажным флигелем гимназия занимала всю сторону квартала на Губернаторской между улицами Захарьевской и Подгорной.

В целом отчет, конечно, жалобный. В нем говорилось, что наряду с тем, что гимназия помещается в собственном каменном доме, помещение нельзя признать удовлетворительным при большом количестве классов (16) и учеников (679). Отсутствует пансион для иногородних учащихся. Правда, можно было бы вспомнить, что до 1863 года при гимназии существовал благородный пансион, однако именно тогда выяснилось, что слабоконтролирумое совместное проживание большого числа юношей способствует развитию в их среде возмутительных идей.

Поэтому оставлено было маломестное, только на 17 человек, общежитие для детей народных учителей (эта категория учеников считалась привилегированной ввиду того, что их отцы несли благородную службу в отдаленных сельских местностях). Нет комнат для просителей, учебных пособий. Тесны шинельные. А в уборной всего только 13 мест!

Впрочем, было и чем гордиться. Например — великолепно оборудованной физической лабораторией. Здесь уместно вспомнить о посильном вкладе гимназии в прикладную науку. Первая метеостанция была учреждена в Минске в 1846 году (по другим данным — в 1849-м) при мужской гимназии. Наблюдения проводили преподаватели и ученики; правда, наблюдали здесь за погодой недолго. Из Географического словаря Королевства Польского удалось узнать фамилию первого наблюдателя — профессор Адольф Радзевич. Наблюдали также преподаватели Жбиковский, Вильямс и Купсер. Данные их даже вошли в известную книгу К.С.Веселовского «О климате России», изданную в 1857 году. (Раиса Овчинникова, инженер-метеоролог Гидрометцентра)

Впечатляла библиотека: в отчете 1914 года говорилось о 4955 названиях книг, брошюр и журналов в 11.020 томах.

Столовая как таковая — вместе с кухней и неизбежными тараканами — в гимназии принципиально не устраивалась. Максимум, что могли позволить, — трактирного типа самовар в небольшой буфетной для преподавателей. Ну а дети есть дети: хочется на большой перемене горячего пирожка с ливером.

Из наставления Фармаковского:
«Не следует дозволять ученикам самим отправляться в лавочки для покупки съестных припасов, потому что всего чаще они покупают вредные лакомства. Не следует также дозволять путешествовать на речку или к колодцу для питья».

И тем не менее на переменах минские гимназисты в обход заслонов из швейцаров и сторожей устремлялись на улицу к разносчикам снеди. В «Книге для записи проступков учащихся» отмечен, например, ученик второго класса Виктор Мацкевич, который однажды в конце большой перемены был приведен постовым городовым аж из кондитерской Франца Венгржецкого, что довольно далеко от гимназии.

Следом за второклассником Мацкевичем пробежимся по «маршруту поисков бублика» вокруг квартала. Парадный подъезд гимназии был обращен туда, где сегодня на улице Ленина находится спортивный магазин и подъезд №2 Национального банка Республики Беларусь. А в дореволюционные времена на этом месте было четырехэтажное здание Минской губернской почтово-телеграфной конторы. Двухэтажные дома правее почтамта занимали типография Дворжеца с редакцией «Минской газеты-копейки» и зубная лечебница.

Если современный квартал, который ограничен улицей Ленина, проспектом Независимости, улицами Энгельса и Маркса, населить призраками исчезнувших зданий, то путешествие вокруг него по часовой стрелке будет выглядеть так. Выходим из подъезда гимназии и идем вправо вдоль ограды сада (нынешний стык чугунного ограждения бульвара улицы Ленина и собственно проезжей части) до Захарьевской (проспект Независимости). На углу, где была стоянка извозчиков (спуск в подземный переход у памятника Грицевцу), поворачиваем направо, и первым здесь строением оказывается кинотеатр «Гигант» (угловой дом с рестораном). Далее на Захарьевской следует лютеранская кирха (закусочная), а затем на углу Петропавловской (Энгельса) встречаем дом Брауде с гостиницей «Париж» и конторой газеты «Минское русское слово» (Малая сцена Купаловского театра). На углу улиц Петропавловской и Подгорной (Маркса) находится прекрасный особняк Минского дворянского депутатского собрания (вход в станцию метро Купаловская). И далее мимо частных каменных строений на Подгорной (здания диппредставительств Италии и Великобритании, Белорусского Красного креста), мимо пирамидальных тополей мы вновь подходим к ограде гимназии. Да, не забыть бы взглянуть под ноги! На тротуарах — замечательная фигурная плитка, которой гордилась городская управа, а проезжая часть с отчетливой выпуклостью посредине вымощена калиброванным булыжником. Разделяющая их ровная водосточная канавка (имела обще­употребительное название реншток, а ливневой канализации в ту пору не имелось) также облицована камнем.

Вот это и есть то географическое пространство, внутри которого будут в основном развиваться описываемые нами события.

Оставить комментарий