ГИМНАЗИЯ У ПЕРЕКРЕСТКА

Через неделю исполняется 205 лет с того дня как 24 января 1803 года была открыта Минская мужская правительственная гимназия. Это не просто знаменательная дата одного столичного учебного заведения (в конкретном плане разговор, вероятно, можно вести о средней школе № 2, которая в послереволюционное время была устроена в старых стенах гимназии). Склонны мы думать, что для Беларуси дата 24 января вообще символизирует оформление классического среднего образования — начало именно той формы, близкую к которой наше общество имеет по сей день.

II. ГЕРОИ И «ПРОСВЕЩЕННЫЕ ЧИНОВНИКИ»

Подчеркиваем, что речь идет о самой организации средней школы, и для примера напомним, что такие понятия, как «класс», «классный наставник», «педагогический совет», «аттестат зрелости» — они пришли к нам из классической гимназии. Даже современный ученический дневник копирует формат дневника дореволюционного гимназиста. В советскую послевоенную эпоху было стремление копировать старую гимназию не только форменной одеждой учеников (гимнастерка, фуражка с кокардой, ремень с пряжкой), но и разделением школ на мужские и женские.

Разумеется, нельзя утверждать, что до «прихода» Российской империи на белорусские земли народонаселение наше существовало без системы среднего образования. Ко времени присоединения восточной части Беларуси к России в 1772 году на ее территории, состоявшей из Могилевской и Полоцкой (позднее переименованной в Витебскую) губерний, существовало 6 учебных заведений, которые стояли по своему учебному курсу выше начальных школ. Они находились в Витебске, Полоцке, Могилеве, Орше, Мстиславле, Волынцах. Позднее были открыты еще три училища в Витебске, Толочине и Ушачах. В Гродненской и Минской губерниях, присоединенных к России в 1793–1795 гг., существовало 15 учебных заведений на уровне средней школы, созданных польской эдукационной комиссией по уставу 1783 года. Они находились в Борунах, Лиде, Щучине, Гродно, Новогрудке, Жировицах, Слониме, Лыскове, Бресте, Минске, Слуцке, Бобруйске, Мозыре, Пинске, Любешове (историк З.А.Пастухова).

Минская гимназия была организована на месте губернской школы, которая в свою очередь была создана в 1773 году на базе Минского иезуитского коллегиума — весьма основательного заведения.

Исследователи отмечают, что та давняя школа при католи­ческом ордене была открыта в Минске еще весной 1699 года. Городское управление отвело ей одно из самых благоустроенных зданий (дошло до наших дней капитально перестроенным — теперь здесь, на площади Свободы, музыкальный лицей). Система образования была тут весьма гуманной, считалась одной из лучших в Европе и, между прочим, отрицала физическое наказание школяров. Первые ученики получали медаль вместе с игрушечным титулом «цесаря», а школяров-филонов обряжали в колпак с ослиными ушами. И — никаких розг, что для имперской России было весьма необычным…

Вообще начиналась Минская гимназия на фоне почти что либеральных устремлений молодого русского императора Александра I, который заявил, что будет «править по законам и сердцу своей бабки Екатерины II». С означенной целью было учреждено 8 сентября 1802 года Министерство народного просвещения, а в январе 1803 г. утверждены «Правила народного просвещения».

В империи народное образование пытались приводить к подобию системы. В основе ее лежала идея гуманитарной универсальной школы, а общая цель ограничивалась тем, что школа должна воспитывать «просвещенных чиновников». Гоголевский персонаж Манилов — он как раз из классической гимназии александровского времени. К слову, в 24-й статье «Правил» 1803 года утверждалось, что «[ни] в какой губернии спустя 5 лет никто не будет определен к гражданской должности, требующей юридических и других познаний, не окончив общественного или частного училища».

Историк образовательной системы А.В.Буевич отмечал, что учебные заведения делились на 4 разряда: приходские училища, уездные, губернские гимназии и университеты. На территории России устанавливались 6 учебных округов, в каждом из которых было несколько губерний (Минская относилась к Виленскому округу) под попечительством одного из членов «высшего правления». Каждая из низших школ служила подготовительной ступенью к следующему этапу образования — до университета включительно. Согласно указу от 5 ноября 1804 года во всяком губернском городе надо было иметь хотя бы одну гимназию, а в уездном — уездное училище и при нем приходские училища. К 1803 году на территории Виленского учебного округа было учреждено 2 главных и 7 малых народных училищ. Позднее главные народные училища были преобразованы в правительственные гимназии. К 1810 году существовали гимназии уже в каждой белорусской губернии.

Курс гимназии был первоначально рассчитан на 4 года, а для поступления необходимо было знать всю программу приходского и уездного училища. Таким образом, получение среднего образования было рассчитано на 7 лет (год в приходском училище, 2 года в уездном и 4 года в гимназии ). Учеба в гимназии имела двоякую цель: подготовка к университету и изучение «наук начальных, но полных» для тех, кто пожелает приобрести необходимые знания для «благовоспитанного человека».

Намерения, как видим, были в целом благими. Однако мешали их осуществлению войны и восстания, и это особенно видно на примере Минской правительственной гимназии.

Во время войны 1812 года строения гимназии были заняты французскими, затем русскими войсками под госпиталь. С окончанием войны усилилось брожение среди учащихся, в 1819–1822 годы здесь действовало тайное общество, устав которого написали Адам Мицкевич и выпускник Минской гимназии 1815 года поэт Томаш Зан. С 1833 года окончившим гимназию дано было право на получение начального чина 14-го класса при условии удовлетворительного знания русского языка и словесности. Характерно, что с 1834 г. гимназия получила общеимперский устав 1828 года, а в 1838 г. в ней было запрещено преподавание на польском языке. Еще ранее, в 1836 году, запретили польский в учебных заведениях Витебской и Могилевской губерний, которые отнесли к Петербургскому учебному округу.

Более столетия волны истории бились о стены Минской гимназии, захватывали ее питомцев. В этих стенах взращены многие выдающиеся деятели белорусской, русской, польской, еврейской науки и культуры, экономики и политики. Вот лишь краткий перечень славных имен:

Станислав Монюшко — композитор.
Тадеуш Корзан — историк, корреспондент герценовского «Колокола».
Янка Лучина (Иван Неслуховский) — поэт.
Михаил Грушневич — астроном.
Феофил Худинский — антрополог, революционер, секретарь Русской секции Первого Интернационала.
Владимир Спасович — юрист и литературовед.
Николай Минский (Виленкин) — поэт.
Ядвигин Ш. (Антон Левицкий) — писатель, один из зачинателей белорусской прозы.
Иван и Антон Луцкевичи — деятели белорусского национально-демократического возрождения.
Иосиф Фарботко — поэт и литературовед, автор «Нашай Нiвы», деятель «Беларускай хаткi», соратник Максима Богдановича.

Был приговорен к смертной казни за участие в восстании 1863 года, а затем сослан в Сибирь выпускник гимназии Бенедикт Дыбовский. Позже он прославился как географ, зоолог и врач, один из первых исследователей озера Байкал.

А вот еще личность — Константин Ельский из Игуменского уезда (нынешний Червенский район). О нем написал Явген Калубович: «По окончании Минской гимназии в 1853–1856 годах Ельский учился на медицинском факультете Московского университета, в 1860 году окончил математико-природоведческий факультет Киевского университета. Будучи преподавателем Киевской гимназии принимал участие в подготовке восстания 1863–64 годов. Когда весной 1863 года в Киеве начались аресты, Ельский нелегально перешел румынскую границу. Работал зоологом в Турции и Франции. В 1865 году выехал из Парижа во Французскую Гвиану. Исследовал и описывал жизнь тропических птиц, насекомых, животных, растений; лечил больных, прокаженных. В 1869 году переехал в Перу, где изучал фауну. Совместно с Л.Штольцманом исследовал северные районы страны, растительный и животный мир бассейна Амазонки. Он открыл ранее неизвестный вид животного Dinonys. Один из видов лавра назван его именем (Ocotea Jelscii)».

Антон Луцкевич в воспоминаниях «За дваццаць пяць гадоў» (Вільня, 1928) рассказал о времени, проведенном в Минской гимназии:

«Яшчэ на школьнай лаве мой брат Іван і я усьведаміліся і нацыянальна, і сацыяльна, ды пачалі гуртаваць каля сябе болей-меней сьвядомых беларусаў. Было гэта ў Менску, дзе мы ад 1897 году хадзілі ў гімназію. Spiritus movens гэтае работы быў Іван, які й да самае сьмерці сваей аставаўся запраўдным павадыром беларускага адраджэнскага руху. Ужо тады да нас, гімназістаў, прыходзіў Казімір Кастравіцкі (Карусь Каганец), які, верны традыцыі, заўсёды насіў тыповую паляшуцкую вопратку з чырвоным паясом, ды нож за халявай — “на кожную прыгоду”. Ён чытаў нам свае беларускія вершы, якія пачаў пісаць у пачатку 90-ых гадоў, ды гутарылі мы з імі аб беларускай справе. Прыходзілі й калегі-гімназісты, у якіх пачала прабуджацца нацыянальная сьвядомасьць. Зьбіраўся ў нас і гурток інтэрнацыянальны, у якім мы займаліся сацыяльнымі пытаньнямі (Кропотов, Гэрцык, Чапіньскі ды інш.). Мы заклалі беларускую бібліатэчку — ня гэтулькі беларускую па мове кніжак, бо такіх было йшчэ вельмі мала (творы Марцінкевіча ды Багушэвіча), сколькі па зьместу; бо ў ёй былі кніжкі аб беларускай гісторыіі, этнаграфіі і інш. Было, памятаю, і шмат украінскіх літэратурных твораў. Іван, як знаўца гісторыі, якой пачаў вельмі цікавіцца ад трэцяе клясы гімназіі (яшчэ ў Лібаве), будзіў і разьвіваў у нас нацыянальную сьвядомасьць успамінамі аб слаўнай мінуўшчыне, выясьняючы ўсю тэндэнцыйнасьць расейскіх гістарычных падручнікаў ды польскае патрыатычнае літэратуры, якія роўна стараліся ўкрыць праўду аб беларусах. Так утварыўся даволі чысьлены беларускі гурток, з якога пасьля выйшаў цэлы рад актыўных работнікаў на беларускай адраджэнскай ніве. У 1902 годзе мы з Іванам скончылі менскую гімназію і паехалі вучыцца далей у пецярбурскі унівэрсiтэт…»

В XX веке судьба нередко разводила бывших учащихся Минской гимназии по разные стороны баррикад. Для примера укажем на две личности.

Георгий Викторович Кривошеин — выпускник 1914 года, успел окончить два курса юридического факультета Московского университета. Арестован в Минске 2 сентября 1921 года по делу антисоветской боевой организации «Зеленый дуб», расстрелян 19 октября.

А вот представитель противоположного лагеря — Виктор Иосифович Осмоловский. Сын чиновника Минского окружного суда стал в 1920 году сотрудником Народного комиссариата юстиции БССР, затем — видным чекистом, начальником Особого отдела ГУГБ НКВД СССР Тихоокеанского флота. Расстрелян в 1938 году.

III. ПОД ЛОЗУНГОМ «РУССКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ СИЛЬНЕЕ РУССКОГО ШТЫКА»

Рассказывая о бурях, которые пронеслись над гимназией, надо особо вспомнить восстание 1863–1864 годов, всколыхнувшее все учебное заведения Беларуси. Две цифры для сравнения: до начала событий Минская гимназия насчитывало 624 ученика, а в 1866 году — 325.

В дни подготовки восстания в белорусских гимназиях появились революционные кружки для вербовки повстанцев и сбора пожертвований. В Минской гимназии действовал комитет под руководством ученика VII класса Сулистровского.

В некоторых источниках эта фамилия указывается как Солистровский, но мы склоняемся к первому варианту написания, поскольку известно, что Сулистровские — шляхетский род гербов «Любич» и «Равич», восходящий к началу XVII века. Христофор Сулистровский, хорунжий ошмянский, был генеральным маршалом литовской конфедерации в Тарногроде (1716–1717). Алоизий Сулистровский (умер в 1796 г.) был писарем великим литовским, принимал участие в восстании Тадеуша Костюшко. Статский советник Казимир Алоизович Сулистровский был минским гражданским губернатором в 1815–1818 годах, входил в масонскую ложу «Северный факел».

Адам Мальдис указывал на воспоминания учителя Фердинанда Шабловского, частично изданные в 1912 году в Вильно жительницей Радошковичей Софьей Ковалевской. С 1851 по 1863 год Шабловский преподавал в Минской гимназии географию и был уволен после восстания. Писал он, что волнения в доме на Губернаторской улице вынудили власти поставить у входа в гимназию полицейскую стражу.

В целом волнения среди учащихся белорусских гимназий были настолько серьезными, что военный генерал-губернатор Муравьев предписал «командировать» из войск в каждую гимназию одного штаб-офицера и 10 унтер-офицеров, а в прогимназию — одного обер-офицера и 6 унтер-офицеров, чтобы они присутствовали в зданиях учебных заведений с 8 часов утра до 3 часов дня.

Характеризуя тот период, попечитель Виленского учебного округа И.П.Корнилов писал: «То дело, которое начато было рядом строгих военных и административных мер, следовало завершить прочным утверждением в Западно-Русском крае русских школ и русского просвещения и изгнанием оттуда польской культуры». Корнилов подчеркивал в 1867 году: «Русское образование сильнее русского штыка».

Но странная штука: зазубривание виршей Державина и Жуковского почему-то не способствовало усидчивости минских гимназистов, а, наоборот, заставляло их лезть на те самые русские штыки. С приостановкой занятий многие гимназисты влились в отряды повстанцев Калиновского. Бывший учитель географии Шабловский называл двенадцатилетнего первоклассника Боровского, помощника повстанческого коменданта Минска, которого каратели привезли в город с группой окровавленных пленных. Геройски погиб в бою под Молодечно ученик Минской гимназии Сулистровский.

… В минувшую субботу я побывал в этих местах. Они начинаются в полукилометре за железнодорожной остановкой Лоси слева по ходу электрички из Минска. По правую сторону полотна находится деревня Плебань, где уже лет сорок пытаются реставрировать костел, который по преданию служил складом оружия для повстанцев. А напротив на холме в направлении Ивонцевичей — кладбище, где лежат герои, павшие в арьергардном бою с карателями-казаками. К заросшему кладбищу уже вплотную подступает дачная застройка.

Между тем, ученые-ис­то­рики, краеведы совершенно точно установили и сам факт захоронения, и даже имена некоторых героев. Прежде всего это Юлиан Бокшанский — один из сподвижников Кастуся Калиновского. Еще юношей, в 1840-е годы, он выступил с революционной прокламацией «К Сморгонским мужикам» («Адозва да смаргонскiх сялян»), которую сегодня относят к ярчайшим страницам белорусской публицистики XIX века. Отбывал двенадцатилетнюю каторгу в Нерчинске, а, вернувшись на родину, создал боевую дружину. Она полегла в схватке с царскими карателями у деревни Свечки весной 1863 года и похоронена в братской могиле плебанского кладбища: Рафал Малишевский, Людвик Ямант, Леопольд Баньковский... Двадцати лет от роду сложил голову последний из них. И даже пятнадцатилетние учащиеся Минской гимназии были среди повстанцев Бокшанского и Калиновского.

Национальный герой Кастусь Калиновский, вроде бы, пока официально не «отменен». Но что-то не приходилось слышать о Лосях, Плебани, Ивонцевичах и Свечках как о маршруте походов членов БРСМ по местам боевой славы белорусского народа. Не водят сюда учителя современных гимназий экскурсии, не рассказывают своим подопечным о гимназистах-героях… Для сравнения: на «Линию Сталина», что в двух десятках километрах от Лосей, экскурсионные автобусы следуют организованными колоннами.

1
Оставить комментарий

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Арцёмава Алена

Якасць матэрыялу проста выдатная. Усё стрымана, змястоўна і дакладна. Дзякуй !