Изгнание бесов

Решено. Завтра едем в Смиловичскую церковь. Туда, где изгоняют бесов.
Накануне снились диковинные сны. Утро выдалось хмурым, дождливым. «Что-то мне не по себе как-то», - это было вместо утреннего приветствия. «А ты уверен, что в тебе нет бесов?» - пытала я Стаса, мою «группу поддержки». «А ты уверена, что в тебе нет?» - парировал Стас.

В храм мы не наведывались уж очень давно. Нет у нас такой привычки. И, с точки зрения православия, вполне могли быть оккупированы бесами. То есть было от чего волноваться. А ну как попрут в церкви наружу… Сколько рассказывали про эту удивительную церковь, где люди по полу катаются, женщины орут мужскими голосами, дети матерятся, как сапожники, и тоже басом…

Подготовка к чуду

Автобусы с минской станции «Автозавод» с утра ходят часто, так что уже через десять минут ехали в нужном направлении. Правда, довез автобус только до поворота на Смиловичи. До кладбища. Дальше пешком. «Церковь недалеко», - заметила нам женщина в черном платке, длинной юбке и чулках, по виду - явно направляющаяся туда же. Действительно, церковь выступила довольно скоро. Белая, с голубыми вершками, свежеотреставрированная. У входа на стоянке уже были заняты все места, во дворе на скамейках сидели женщины и дети, мужчины переминались с ноги на ногу за воротами, курили.

«Сюда привозила своего мужа моя знакомая, Лена. Муж - бандит, к семье относился без интереса, даже не знал, где детская поликлиника находится. Лене кто-то присоветовал свозить. Она там, в церкви, долго не вытерпела. Рассказывает, что как будто кто-то сжал низ живота. Она ведь аборт в юности делала. А супруг ее молебен отстоял. Говорит, как подменили его. Пить практически перестал, вечерами дома сидит, ребенка из садика сам забирает, в поликлинику сам водит», - делюсь познаниями об этом храме со Стасом. Судя по количеству приезжих, каждый может поведать о чем-то подобном, каждый слышал о чуде.

«Отчитка», так в обиходе называют молебен о недужных, начинается в одиннадцать. С утра была исповедь, сейчас - причащение, на котором нам, не побывавшим на исповеди, быть не полагается. Народу в церкви - человек двести на сто пятьдесят квадратных метров. Надышали так, что дурно становится, свечи неумолимо сжигают кислород, пахнет ладаном, деревом, потом. Две открытые форточки не могут исправить ситуацию. Потому идет бесконечное движение: кто-то тихо заходит, кто-то выходит. Но уже представляю, как будет на «отчитке», ведь никто не посмеет выйти, не дослушав до конца.

«Закрою свадьбу, и что ты будешь делать? Наплачешься мне тогда», - раздается звонкий девичий крик. Это юродивая кричит в спины стоящему народу. У девушки хорошее, чистое лицо, осмысленный взгляд. Но ни с того ни с сего раздается этот резкий крик, от которого мороз идет по коже.

Молебен о недужных

На улице серое небо урчало редкими громами, готовясь к дождю. Начался молебен. Мы, стоявшие далеко от алтаря, не могли разобрать, за редким исключением, ни слова. Разглядывали свечи, иконы, косились на форточки, надеясь на случайный ветерок. Позвоночник, с непривычки подолгу стоять, ломило. Хотелось, как некоторым, опуститься на колени. Но на коленях нужно стоять, а не сидеть, что более утомительно. И тут на фоне молитвенного гула кто-то вдруг начал издавать странные звуки, похожие не то на смех, не то на кудахтанье. Мы тут же этого беса про себя назвали «веселым». «Веселый бес» то утихал, то снова заливался, но разглядеть его «носителя» в толпе было невозможно.

Справа раздался тоскливый женский голос: «Ненавижу эту панихиду, ненавижу». Фразу выплеснула абсолютно пристойного вида пожилая богомолка. И смолкла. Но уже через пять минут раздался вопль «о Божечки мои», и слева низким, будто из нутра идущим рыком: «Режут. Режут. Режут же по-живому. Перестаньте, прекратите!». Никто из присутствующих даже не повернул голову в сторону этих звуков.

И снова молитвенный гул. Тут соседка, женщина лет пятидесяти начала мучаться гибридом икоты с отрыжкой. Рот она усердно крестила, но как-то ехидно и нагленько косилась по сторонам: видит ли кто? Но чем ближе к кульминационному моменту подходила «отчитка», тем больше она издавала звуков.

И наконец прорвало: «Ой, прекрати батюшка, не мучай. Эта дура иисусова меня и так уже замучила, кормит одной травой. Это тебе от твоих похвала будет, а меня мои накажут. Ой, не мучай, сам уйду, не гони до срока. Ей же сорок дней оставалось жить, а ты не дал ей умереть, как надо было. Не мучай батюшка, сам уйду скоро. Эта дура меня помидорами кормит и овсянкой. Она ж коростой покрылась была, ей доктор мясо вареное прописал. Так нет, она пост соблюдает, кормит меня травой! Церковница. А я мяса вареного хочу!» И далее о гастрономической тематике. О том, как хорошо мясо и как мерзко - помидоры и прочая трава. Не забывала, грешная, батюшку «тварью и сукой» обзывать. На что батюшка реагировал грозным «Умолкни… умолкни!»

Сзади распевал какие-то мычащие руны длиннобородый дядька в потрепанной одежонке. Спереди продолжал то ли плакать, то ли хихикать «веселый бес». И тут мы стали различать то, что говорил батюшка. И про «изыди», и про «уходи», и про «оставь», и про «от души, от сердца, от ума, от нутра…»

Очередь

На улице было после дождя свежо, голова кружилась от кислорода. Ноги гудели, поясницу ломило (три часа отстоять - это подвиг) и навязчиво хотелось присесть. Но не тут-то было. Все лавочки оказались занятыми женщинами в платочках. То ли они не присутствовали на молебне, то ли загадочным образом проскользнули мимо нас незамеченными. Они явно чего-то ждали. Оказалось, так оно и есть: ждут отца Валериана.

- Мы бы с батюшкой поговорить хотели, - обратились к стоявшему на заднем крыльце человеку.

- Тут все к нему, - улыбаясь ответил мужчина. - Подождите.

- А с журналистами отец Валериан разговаривает? (Это я решила подстраховаться, чтобы не ждать впустую. Ведь некоторые священники отказываются говорить, как только услышат слово «газета». Сразу отправляют к Филарету.)

Через минуту мужчина вышел: «Журналисты? Ну, заходите».

В маленькой комнатке, больше похожей на прихожую, сидело несколько человек. Отец Валериан держал в руках деревянное распятие, основание которого упиралось в грудь немолодой «пациентке». Увидев эту картину, мы замялись на пороге. Все-таки лечебный сеанс, а тут мы со своими не к теме делами. Но отец Валериан доброжелательно улыбался: «Задавайте свои вопросы».

- В Минске, насколько я знаю, нет подобной церкви, где бы бесов так изгоняли… - начала я невнятно. Но батюшка понял, о чем я.

- Каждому Бог дает свой талант. Кому-то талант инженера, кому-то плотника, кому-то дает талант хорошо писать, талант журналиста. Мне такой дан…

- А вот этот крест, он какой-то особенный?

- Нет, обычный. Чтобы не говорили потом, что это отец Валериан лечит. Это не я, это Бог лечит.

- И что, бывали случаи полного исцеления?

- Если бы не было, разве приезжало бы сюда столько людей?

- Это правда бесы в церкви голосили, или все-таки эти люди - психически нездоровые?

- Что такое психически нездоровые? Это люди с больной душой. С нарушенной гармонией внутри. Но это долгий разговор. Приезжайте как-нибудь на днях, тогда и побеседуем.

Мы со Стасом обещались обязательно быть.

А пока направились в киоск, где продают богоугодную литературу. Служительница Нина рассказала, что под церковь здание отдали уже давно. До передачи церкви в помещении был то какой-то магазин, то мастерские, то склады. Отец Валериан тут служит уже больше десяти лет.

- Говорят, у вас еще пострашней бывает, чем сегодня. Люди по полу катаются, орут не по-человечески, матерятся…

Показалось, что женщина посмотрела на меня с осуждением, как на ребенка, несущего чушь.

- Это не люди орут, а бесы. Литературу вам нужно почитать, чтобы не задавать таких вопросов. Можете взять книгу профессора Вейника, «Почему я верю в Бога» называется.

Вышли на улицу и только там почувствовали, что пора обеденная, а мы еще не завтракали. И направились на поиски кафе. Смиловичи - населенный пункт небольшой, но магазинов много. Причем у того, что напротив церкви, роилось больше всего местных алкоголиков. Им было явно не до молитв, соображали о «черниле насущном», сплевывали, заговорщицки шептались.

«Ну что, по чебуреку?» - поинтересовался Стас. «Так пост же, нельзя», - печально констатирую, вспоминая, что еще до посещения церкви мечтала о колбасе. Но отец Валериан несколько раз повторил, что Успенский пост еще не закончился. А я впечатлительна. В общем, обошлась пирожками с капустой. Тоже не совсем правильно, но знаю, что путникам нарушать пост изредка разрешается.

О демонах

Вечером штудировала книгу ныне покойного православного профессора Вейника. Некоторые его высказывания казались, по крайней мере, алогизмом. Профессор доказывал, что человек - это биокомпьютер, не способный самостоятельно продуцировать мысли. То есть мозг - не орган мышления. Мысли идут или от светлых сил, или, в определенных рамках, от темных. Но при этом Богом человеку дана свобода выбора. Как будто свобода выбора никоим образом не относится к мыслительному процессу и анализу предыдущего опыта…

Впрочем, я не специалист, спорить не буду. Тем более, что Виктор Иозефович говорил об изобретательности бесов, способных и не те еще думы вложить в человеческую голову. (Почитавший этот труд вполне может и свихнуться, настолько изложенное противоречит стандартному миропониманию. Впрочем, сам этот стандарт профессор бы назвал бесовским.)

Бесы подчиняют себе грешащих, поселяются в них с разрешения Божьего, и изгнать их можно лишь усердной молитвой и постом.

Это они, бесы, по мнению профессора, придумали аномальные явления: «К аномальным явлениям относятся НЛО, полтергейст, парапсихологические феномены, парацелительство, гипноз, привораживания, гадания, творение погоды, лозоискательство, спиритизм, хиромантия, колдовство, астрология, реинкарнация, теософия… Однако конечная цель у них (бесов) одна: отвратить от Христа, увлечь во тьму и погубить». И погибель выглядит как шизофрения или суицид - реальный результат увлечения «нечистиками».

Это еще не все, но…

Книга слишком сложная для массового читателя. Надеемся, проще и доступнее нам расскажет о бесах отец Вениамин в ближайших номерах «ЭН».

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Игорь

Во сколько и когда можно привезти одержимую