GOGOL BORDELLO: МОИ СТРАННЫЕ ДЯДЮШКИ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ

Главный риск авантюры в том, что ты никогда не знаешь, чем все закончится. Главная прелесть авантюры в том, что ты не можешь себе представить, насколько хорошо все может произойти. План поехать в Хельсинки на концерт украинских цыганских панков из Нью-Йорка зрел пару месяцев, а решение воплотить этот план в жизнь случилось за двое суток до события – и это была истинная авантюра.

Gogol Bordello – музыкальный феномен, цепляющийся корнями за Киев, Сахалин, Нижний Новгород, Эквадор, Шотландию, Таиланд, Израиль и не в последнюю очередь – за Карпаты. Собранные с миру по нитке, говорящие на разных языках, но единые духовным порывом и посылом, адресованным человечеству, дюжина людей объединилась в одну банду под командованием Евгения Гудзя – родоначальника стиля «цыганский панк». Что такое «цыганский панк», становится понятно после прослушивания любой из песен Жени и его разгуляй-коллективчика. Песен, кстати, отлично известных по всей Европе и Северной Америке, но практически неслышимых на Родине – Украине и странах СНГ. Одиннадцать месяцев в году Gogol Bordello живет в автобусе, колеся по миру с гастролями, но первый официальный концерт в Москве, например, случился только в начале этого года. С тех пор самым территориально близким событием стало выступление в Хельсинки. Помня о том, какое ощущение после себя оставляет посещение концерта «гоголей» и период общения с ними, сомнений в том, чтобы отправиться в дорогу, почти не оставалось. Слякотная зима – не лучшее время для посещения финской столицы, но чему быть, того не избежать.

За последний год Gogol Bordello выпустили очередной яркий альбом «Super Taranta!», в то же время в Англии состоялась премьера душевного фильма, посвященного цыганам и Юджину Хатцу (он же Евгений Гудзь) «The Pied Piper of Hutzovina», группа снялась в коротком режиссерском дебюте Мадонны «Filth & Wisdom», Женя и Сергей Рябцев (скрипач) выступили с той же самой Мадонной по ее личной инициативе на Live Earth – самом большом концерте за год. В общем, работа проделана на совесть. За новыми впечатлениями и свежей пластинкой пришлось ехать первую ночь на поезде до Санкт-Петербурга, вторую на маршрутке из одной северной столицы в другую – еще более северную.

После четырех часов сна в припаркованной маршрутке на обочине посреди города в ожидании, пока проснутся Хельсинки, состоялась встреча с путеводителем – индейцем-блюзменом по имени Аляска, который приехал из Америки, чтобы учиться в Финляндии. Но поскольку сам Аляска много путешествует по Африке, Индии и Европе, то прибыл в город только день назад и не успел прийти в себя, как этим же вечером должен был выступать на собственном концерте в одном из столичных клубов. Видели мы друг друга впервые, и все, что нас объединяло, – это пару общих знакомых и десяток смс, отправленных накануне с договоренностью оказать мне посильную помощь на местности. Миссию свою помощник выполнил достойно – пробежка под моросящим дождем до центрального вокзала (достопримечательность, кстати), добыча карты города (у меня, естественно, не было времени озаботиться этим вопросом самостоятельно) и устремление в сторону места жительства мимо клуба, в который очень скоро мне предстояло вернуться.

За несколько часов до начала концерта, вооружившись диктофоном, ци­ф­ро­вой камерой и советским «Зенитом» (идея взять его с собой приснилась накануне поездки, хотя он пять лет почивал на пенсии), являюсь в клуб как раз к саундчеку. Девчата-азиатки – незаменимая часть коллектива, отвечающая за зрелище и динамику не меньше Женькиного, прогуливались по клубу, пока музыканты репетировали. Финны пользовались бесплатным клубным интернетом и готовили ужин для заморских гостей. Заскучав по происшествиям, исступленно ковыряю носком ботинка плитку вокруг диванчика, время от времени поглядывая по сторонам. В какой-то из этих моментов случается просветление, что скромный паренек в неприметной одежде с неприлично огромными голубыми глазами и юношеской бородкой, слоняющийся без дела вдоль темных углов, совершенно вдруг – мальчик-маньяк из «Города Грехов», больше известный как хоббит Фродо Бэггинс из «Властелина Колец».

Оценить Элайджи Вуда по достоинству посчастливилось при просмотре «Everything Is Illuminated» («И все осветилось»), на главные роли которого режиссер Лев Шрайбер пригласил Евгения Гудзя и, собственно, Элайджи, что и послужило залогом их дальнейшей дружбы. Фильм по книге «Полная Иллюминация» Джонатана Сафрана Фоера во всех отношениях красивый и любопытный, но предназначенный, опять же, для тех, кто сам интересуется кино, а не ждет, пока ему его предоставят на большом экране. В общем, результатом вероятных, но спонтанных обстоятельств стали, наверное, единственные в природе портреты голливудской звезды, снятые на советский фотоаппарат «Зенит».

Репетиция окончилась, и музыканты вышли к бару – минута пристального взгляда понадобилась, чтобы предводитель табора панков произнес: «Да ты же из Минска!..» Последующие девять часов слились в одно целое – продолжительное и вдумчивое интервью с Женей по поручению меломанов из Торонто, многочасовое общение с русскоязычным составом группы о том, что Чхартишвили знает страшную тайну могилы Оскара Уайльда, фотографии, день рождения Памеллы (шоугерл), торт, подарочный национальный алкоголь, красивейшая татуировка в виде Жени на ком-то из фанатов, разговор с Элайджи о Педро Альмадоваре, финские цыгане с улыбкой чикагских мафиози… Но все это после, а до того – то, ради чего и почему все это имело место быть – концерт. Зажигательный и яркий, как и следовало ожидать.

Казалось бы, охлажденные Севером и сдержанные в проявлении эмоций финны, избалованные европейской музыкой и живыми концертами, не способны на праздник посреди рабочей недели… Но клуб взорвался с появлением музыкантов на сцене, зрители кричали песни (кое-кто кричал по-русски), Женя кричал на секьюрити нецензурно по-русски и вопросительно по-английски, за что тот выдворил самого активного фаната из зала. Секьюрити улыбался и, в общем, держался молодцом. Культура охраны – зеркало культуры страны, хотя и в Хельсинки воруют велосипеды, как оказалось.

Сергей распиливал скри­­п­ку душераздирающими мелодиями, Юрий терзал аккордеон, девчата колотили по барабанам в человеческий рост, у сцены, перед ограждением, выплясывали дружественные цыгане и фотографировал на пленочный фотоаппарат не менее дружественный Элайджи. В то время, как весь город отходил ко сну, Хельсинки жили здесь и сейчас, несмотря на полночь и ранний подъем на работу. Женя носился по сцене с гитарой, размахивая залихватским чубом: «I’m a Wonderlust Kind! I stay on the run!.. Я не еврей, но кое-что похоже! Соврать не даст ни Юра, ни Сережа!» Переобувал алые туфли на шпильках и цеплял огненно-рыжий длинноволосый парик, чтобы петь «Zina-Marina», вышвыривал шпильки за кулисы и возвращался в кеды, чтобы запрыгивать на колонки и изображать фокусы про откручивание большого пальца от кисти руки из советского детства. Пожимал самым отпетым фанатам протянутые руки, возвращался к гитаре и спокойно, расслабленно исполнял «Who’s crawling up my spine… Alcohol». Небольшой перерыв, и под настоятельное требование толпы – возвращение на сцену со второй половиной программы.

Приключение подходило к концу. Главной задачей было не оказаться назавтра в Швеции, куда отправлялся табор, хотя соблазн был велик. Главным достижением было – привести после собственного концерта на концерт Gogol Bordello хорошего блюзмена Аляску, который с неожиданностью для себя открыл новую группу, за что был искренне благодарен. И поскольку авантюра закончилась триумфом… So… Start wearing purple! Wearing purple! Start wearing purple for me NOW!

Оставить комментарий