КУДА И ПОЧЕМУ УХОДЯТ МОДЕЛИ

Те, кому повезло, уезжают на Запад. На Западе больше платят, больше ценят, больше оценивают. Все местные конкурсы красоты нужны лишь для того, чтобы, приметив красивенькую и перспективную модель, агентство подписывало с ней контракт и отправляло работать за границу. Так случилось и с Наташей Кирилловой.

Более трех лет она ходила по подиумам и улыбалась с обложек журналов Франции, Италии, Германии, Китая. А потом вернулась в Минск, родила сына и не жалеет ни о чем. «На сегодняшний день можно сказать, что все мои мечты сбылись. Обязательно это напишите», – улыбается Наташа и вместе со своим семимесячным сыном жует красное яблочко.

– Все началось с того, что в 18 лет (это был 2000 год) я попала в модельное агентство «У Тамары». Выиграла один местный конкурс, который проходил в Минске. Меня тут же собирались отправить на международный. Складывалось такое ощущение, что всем уже заранее известно, кто выиграет и у кого какое место будет. До объявления результатов моей победы в Минске, я уже знала об этом. Я должна была выиграть и международный конкурс, но туда не поехала. Отправили другую девочку, которая все равно заняла первое место.

– Почему ты отказалась развивать свою карьеру дальше?
– На тот момент я поступила в ЕГУ (тогда филиал был еще открыт в Минске) и хотела учиться. Я такой человек, что если заниматься делом, то серьезно. Но в дальнейшем обстоятельства сложились так, что меня отправили в Париж. Работать.

– Отправляют работать куда-то определенно?
– Нет, конечно. Твое агентство разыскивает кастинги, и ты одна, мотаясь из одного конца города в другой, ходишь по кастингам и ищешь работу. Причем, за тебя никто не платит. Просто все идет в минус. И когда ты зарабатываешь деньги, агентство высчитывает за квартиру, еду, проезд. Причем, не знаю как сейчас, но тогда агентство всегда было в плюсе. Они получали стабильно 10% от моего заработка.

– Насколько европейцы придирчивы на кастингах? Тебе говорили, например, что ты толстая?
– Меня однажды поставили под лампу, направили свет на лицо и сказали: «Так, у тебя горбиночка на носу». Или можно отстоять четырехчасовую очередь на кастинг, войти в комнату, сесть на стул, положить портфолио. Его пролистают, ни разу не глянув в книгу, и уйдут. А ты сидишь и не знаешь, что тебе делать.

– Славянскую красоту ценят во Франции?
– Славянские модели очень симпатичные, еще красивы бразильянки. Это по телевизору и в журналах, после десятка обработок на компьютерах вы видите всех красавицами, а на самом деле… Я, честно признаюсь, видела очень несимпатичных моделей. Которые на обложках журналов или на рекламных плакатах выходили одинаково замечательно.

– То есть славянским моделям легко найти работу?
– Я этого не говорила. Все зависит, во-первых, от агентства или «волосатой руки». Во-вторых, от твоего опыта работы. Из Минска я приехала со скудным портфолио. Только сейчас здесь стали появляться более ли менее нормальные фотографы, а тогда не было ни студий, ничего. Мне пришлось тратиться на то, чтобы устроить за свои деньги нормальную фотосессию. Три месяца я не могла найти работу. Пожаловалась даже французскому фотографу. Он сказал: «После портфолио, который я тебе делаю, дела пойдут лучше. Вот посмотришь». И он был прав. Появились профессиональные фотографии – появилась работа.

– Оплата зависела от опыта работы и качества представленных фотографий?
– Нет. Все зависит от того, на какой кастинг ты попадешь. Можешь быстренько сняться для рекламы женских колготок и получить две тысячи долларов. А могут целый день отщелкивать какие-нибудь коллекции, а тебе заплатить всего 150 долларов.

– Модельеры, коллекции которых ты демонстрировала, часто дарили что-нибудь с барского плеча?
– Если модельер не известный, то иногда что-нибудь подарит. У него еще полно энтузиазма. А если известный, то, бывает, сам что-нибудь стянешь. Честно признаюсь, у меня в шкафу до сих пор висит пару известных брендов, которые я взяла.

Так – с подиума на подиум, от одного фотографа к другому – белоруска Наташа Кириллова провела три года. За это время ее один раз обворовали в Париже, напустив в квартиру газа столько, что это был самый сладкий сон в ее жизни. Там еще здорово, что во все клубы моделям вход бесплатный.

– А как понимают, что ты модель?
– (удивленно) По походке, по одежде. У нас открыт доступ ко всем коллекциям как минимум на полгода вперед. Поэтому мы всегда выделяемся.

– Кстати, о коллекциях, что ты думаешь о белорусских бутиках и представленных в них коллекциях?
– По белорусским бутикам по возвращении я ходила только один раз. Мой друг попросил меня пойти с ним. Мы объехали все бутики, я пощупала ткани, посмотрела одежду. Европой, конечно, там даже и не пахнет. И цены очень высокие. Однажды увидела рекламу, что в Минске в каком-то бутике новая коллекция Кристиана Лакруа. А это модельер, с которым я много работала. В этом бутике я не увидела ни одной вещи из его коллекции. Ни одной.

– И ничего приятного белорусские бутики тебе не принесли?
– Иногда можно найти очки, которые в Европе стоят 220 евро, а у нас – 150 долларов. Но это редко. В основном цены завышены. В Европе самое вкусное, если ты гонишься не за модой, а просто за качественными вещами, – это распродажи. Мы лишены такой роскоши.

– Часто ли случается в Европе, что к моделям пристают, делают непристойные предложения?
– Я не могу сказать, что ко мне кто-то приставал. Было пару раз, но если ты даешь нормальный отпор, то никто насиловать не будет. Мне рассказывали, что белорусским моделям в этом плане тяжело. Не буду говорить, где это и от кого я слышала, но есть информация, что в некоторые агентства Минска можно прийти, положить пачку денег на стол и тебе дадут каталог моделей, которых ты можешь за эти деньги «купить».

– В Беларуси модельный бизнес как таковой есть?
– А вы как думаете? Когда девчонки-модели мне рассказывают, что на различных фестивалях им платят по 10 долларов в день, о каком бизнесе может идти речь? То же самое и с модельерами, брендами. Если есть кто-то стоящий, то в условиях отсутствия конкуренции они портятся, расслабляются.

На несколько месяцев Наташа улетела сниматься в Китай. А потом вернулась в Минск, чтобы сделать себе новую визу во Францию. Но обстоятельства, от которых очень часто зависели витки Наташиной жизни, вынудили ее остаться в Минске.
– Все мои знакомые говорили, что это было неразумно – возвращаться в Минск. Шептались за моей спиной, будто мне просто не повезло: меня никто замуж там не взял. Но замужество или возвращение – это не проблема. Я до сих пор в хороших отношениях с очень многими людьми из этого бизнеса. И если бы я им написала: «Приезжайте и заберите меня», то приехали бы уже завтра. Но в Минске я знаю, как зарабатывать на жизнь. У меня муж и ребенок, которых я очень люблю.

– То есть теперь ты сидишь с ребенком и готовишь мужу вкусные ужины?
– Нет, я не из тех жен, которые находят счастье в приготовлении ужинов. Сейчас я занимаюсь рекламой в интернете. И своего малыша везде с собой беру на встречи, презентации. Ничего ему не запрещаю, он растет активным и общительным.

Оставить комментарий