ПОПУТЧИКИ

Сменилась пора года. Часть автовладельцев перешла на зимнюю резину, другая часть — в общественный транспорт. В автобусах и троллейбусах стало теснее. К тому же народ облачился в толстые одежды, а зимние поломки техники еще более сокращают пространство в салонах. Между тем все мы продолжаем куда-то ехать в этой жизни. Входим и выходим на остановках, доезжаем до конечной…

Салон общественного транспорта — в некотором смысле модель общества. Кто-то оплачивает полную стоимость проезда, однако весь свой путь теснится, стоя на задней площадке. А кто-то занимает лучшие места впереди. Причем делает это за счет других.
…Еще на тротуаре какой-то малый оттер меня плечом при входе в автобус и проворно занял единственное свободное сиденье. Я поставил сумку на пол рядом и сходил к компостеру. А когда вернулся, то малый неспешно достал бумажник, отыскал свой талон и предложил обслужить его — вновь пройтись к компостеру. «И вот так всю жизнь…» — подумалось мне.
Наши попутчики — это как социальные типы. Попробуем рассмотреть их ближе.

ЭКСГИБИЦИОНИСТ С МОБИЛЬНИКОМ

Что в переполненном салоне может быть отвратительнее запаха водочно-чесночного перегара, который распространяется с гнилым дыханием случайного соседа?..
Отвечаем: чей-то назойливый крик в трубку мобильного телефона, а на самом деле — в уши ближних.

Подозреваю, что типы с мобильниками, которые не видят отличий между троллейбусом и персональным кабинетом (интимным будуаром), которые в общественном транспорте вытряхивают свое белье перед окружающими посторонними людьми, вообще имеют склонность к эксгибиционизму — явлению из области сексопатологии.

В жизни таких «демонстрантов», случается, бьют. Вот реальный пример наказания хама (хамки) с мобильным телефоном. Историю мне поведал товарищ, который каждое утро рейсовым автобусом едет на работу в минский пригород. Далее рассказ от первого лица.

Нашим рейсом, который отправляется в шесть-тридцать с автовокзала «Восточный», пользуется народ из одной производственной смены. Случайных пассажиров почти нет. Все друг друга знают, потому как работают на одном «эспэшном» заводике, у всех в салоне привычные места. Сорок минут пути трудяги уверенно досыпают, а, как известно, сон рабочего человека — святое дело.
Но вдруг однажды в это наше привычное общество ворвалась случайная попутчица.

Похоже, из какого-то ночного клуба ехала на легковой иномарке компания золотой молодежи — ехала догуливать куда-то в район пригородных коттеджей. Внутри компании случился конфликт, некая девица психанула в машине, выскочила напротив автовокзала и решила демонстративно добираться самостоятельно — «плебейским» рейсовым автобусом.

Яркая перевозбужденная особа (не пьяная, а именно взвинченная — может, от таблеток «для танцев»?) в нашем сонном автобусе первым делом вынула мобильный телефон. Такую, знаете, характерную бабскую цацку со светомузыкой. Начала истерично-визгливые переговоры с теми, кто в иномарке. Выражения в основном такие: «А я ему сказала… А он с этой тварью… И тут я ему говорю…»

Публичный разбор полетов ночной бабочки с ее дальними приятелями вызвал в салоне автобуса недовольное шевеление. Сон у всех безнадежно испорчен. Но девице было наплевать. Кто мы в ее понимании? Серые работяги, быдло. У таких и мобильников-то не бывает…

Как жестоко она просчиталась! Мой напарник Игорь вынул собственный смартфон ценой полторы штуки и записал крикливые переговоры девицы на встроенный цифровой диктофон. Затем он умело перемонтировал звукозапись и выбрал для бесконечного повтора ударную фразу, которая в контексте звучала так:
— И тут я ему сказала: «Я разве похожа на вокзальную проститутку?»
Игорь включил максимальную громкость в динамике смартфона, и три десятка мужиков начали злобно прикалываться. Когда в энный раз прозвучало «я разве похожа на вокзальную проститутку», кто-то из наших громко «поддержал диалог»:
— Нет, она похожа на АВТОвокзальную!
Весь автобус включился в игру: девица для нас теперь не существует, а якобы слушаем мы развлекательную радио­передачу и хором реагируем на юмор в эфире:
— Разве похожа на вокзальную …?
— Нет, на АВТОвокзальную!!!
И так раз за разом. Вообще характерно, что чем тупее и назойливее хохма — тем громче гогот. Это как «в греческом зале, в греческом зале».
Девица бледнела, краснела, визжала что-то про подонков, рыдала и лезла драться, требовала выпустить ее наружу. Однако водитель автобуса понял, в чем дело, и занял нашу сторону.
— Выпустить не могу, здесь автострада, остановки запрещены. Придется ехать до конечной…
На прощание Игорь выдал такую мораль:

— Вы, девушка, недовольны тем, что мы вторглись в вашу личную жизнь. Это неправда. Личная жизнь — та, что за закрытыми дверями. А вы провели громкое выступление в общественном транспорте. Но претензии можно предъявлять, если бы я сделал звукозапись в вашей спальне, ванной или туалете… Теперь о другом. Вы лишили отдыха десятки человек, которые заняты производством, платят налоги и, в конце концов, кормят таких, как вы. Если сейчас же не извинитесь перед трудящимися, то я пошлю эту запись на эфэм-станцию и ваш голос будут узнавать на волне радиоприколов. Что скажете на это?
— Простите, пожалуйста…

ТЫЧОК В СПИНУ

Личное пространство… Свободно прохожу вглубь салона, но чувствую, как сзади зачем-то подпихивает меня в поясницу чья-то рука. Тычок не сильный, а так, для порядка — как в улье или муравейнике при физическом контакте насекомых. Заведомо ясно, что быстрее, чем кому бы то хотелось, пассажир не продвинется, однако инстинкт «гомо советикуса» требует произвести пальпацию впереди стоящей особи.

Оборачиваюсь любопытства ради: кому интересна моя селезенка?.. Так и есть — мужчина из того поколения, о котором принято говорить, что оно выросло в очередях. Полжизни прошло в выстаиваниях за хлебом, за колбасой и водкой, за тем, чтобы сдать пустые бутылки… Очереди в ту пору памятны всюду: за профсоюзной путевкой, за ордером на квартиру, за членством в КПСС, за разрешением на защиту диссертации и загранпоездку… Поэтому наш человек научен опытом той жизни, что надо прижиматься к соседу (не дай бог выпасть из очереди) и — напирать, напирать!

Все еще остается проблема того, что с языка цивилизованного мира перевести можно (personal space — личное человеческое пространство), но смысл не всегда понятен нашим людям. Разные образы жизни…
Знакомая англичанка, прожившая в Минске год, рассказывала, что сумела привыкнуть у нас ко всему, кроме одного: взаимной людской бесцеремонности в местах скопления. «В Лондоне, если вы вот так же в метро подтолкнете кого-то в спину, то можете запросто получить ответный удар в челюсть. Ваше чисто машинальное движение расценят как физическое нападение».

КОЛОБОК В ШУБЕ И ДРУГИЕ

«Висюн» — есть такой тип пассажира, который не затрачивает собственных мышечных усилий на то, чтобы удерживаться, а использует соседа как опору, как поставленный стоймя матрас. В принципе, в этой жизни всегда кто-то на ком-то висит…

Самая безобидная разновидность «салонных паразитов» — Колобок в шубе. Полной дамочке с коротковатыми конечностями непросто дотянуться до поручня. Вот она и складывает покорно ручки, мягко покачивается в толпе, ни за что не держась. Хотя, если по правде, руку не протягивает к поручню только потому, что бережет новую дубленку от вытирания, от растягивания швов.
Ладно, подруга, выдержим и тебя…

Гораздо неприятнее в этой категории тип помоложе — Балдежник. Когда «отвязная» разнополая компания начинает с гоготом валиться на окружающих, то в воспитательных целях иногда полезно проделать некий финт. Дождитесь, когда один такой малый привыкнет, что вы постоянно находитесь за его спиной — надежный, как спинка дивана, а затем словите момент и незаметно уйдите в сторону. Ну и где он потом найдет ту самую «спинку дивана»?..

АЛЬПИНИСТ В САЛОНЕ

Есть хорошее правило автобусно-троллейбусного этикета: если вы не школьник-младшеклассник, то рюкзак или чересплечную сумку необходимо снимать! Иначе задеваете окружающих и занимаете вдвое больше пространства, чем положено. Но тем не менее, «заплечники» ведут себя в толпе, как в лесу — раздвигают людей, упирают в лица соседей торцы громоздкой ноши.
Очень неприятные разновидности — Заплечник-спортсмен с принадлежностями, например, для фехтования и Заплечник-рыбак с железным ящиком и коловоротом.
Однако наиболее коварны не громоздкие рюкзаки, а дамские сумки, украшенные металлической фурнитурой. Декоративные эти бляшки и уголки очень часто исполнены кустарно, с заусенцами и зазубринами. Когда на вашем новом кожаном пальто появляется безобразная царапина, а то и разрыв, — знайте, что мимо вас протиснулись именно с такой сумкой.

ПОКАЖИ ПЛАЦКАРТУ!

На конечной остановке верткий юноша шмыгает первым в салон, распластывается поперек нескольких сидений и верещит: «Эти места заняты!»
Для кого заняты? А для приятелей, которые неспешно идут следом…
Возможны два громких словесных аргумента против таких хитрецов. Первый: «Покажи плацкарту!» И второй: «А я это место еще вчера занимал!»
Пусть попробует оспорить.

А ВОТ В 1913 ГОДУ…

Еще в дореволюционных правилах «О порядке содержания и пользования конно-железною дорогою в Минске губернском» было четко прописано в пункте №4: «Число мест в вагонах определяется по шесть на каждой скамейке».
Ну точно, как в современном метро!

Те давние правила я вспоминаю всякий раз, видя субъектов, которые настолько любят и ценят свою кладь, что место ей в переполненном вагоне определяют не на коленях, не на полу, а только рядом с собой на сиденье, где, кстати, мог бы разместиться живой человек.
Глядят эти люди на мир уверенно-ясными глазами: «Вот сижу я, а вот сидит моя сумка. Нам обоим хорошо. А на всех прочих начхать».

СИЛЬНО ЖМУТ?

Эта агрессивно-самоутверждающая «позишен» молодого человека на скамье вагона метро достойна описания.
Козырек бейсболки надвинут на глаза, кулаки засунуты в карманы короткой черной куртки — так, чтобы оттопыривались локти. Но главное — широта постановки нижних конечностей. Колени разводятся метра этак на полтора, а стопы в тяжелых ботинках утверждаются ровно посредине прохода.

В результате пассажиры, сидящие рядом, вынуждены стискивать собственные коленки, словно уписавшиеся детсадовцы. А проходящие мимо обязаны спотыкаться и созерцать мощную промежность, туго обтянутую брючной тканью.
И что же тебя, бедолага, заставляет так широко раздвигаться?
Хочется подойти и сочувственно спросить: «… жмут?»

ЗАД ИЗ КАБИНЫ ВОДИТЕЛЯ

Есть анекдот про объявления, которые в разных странах висят у кабины водителя городского транспорта. В Германии: «Разговаривать с шофером запрещено». В Англии: «С шофером лучше не разговаривать». В Израиле: «Нет никакого интереса разговаривать с шофером». В Италии: «Отвечать шоферу запрещено».

Белорусы, вроде бы, не самый говорливый народ, но тем не менее у нас в порядке вещей, когда к водителю пролазят посторонние граждане. Ну как же: друзья с позавчера не виделись! Поэтому надо через приоткрытую дверь всунуть туловище наполовину в кабину и, выставив зад в узкий проход у передней двери, предаться задушевной беседе.

Особо близких своих приятелей шоферы подбирают и высаживают вне остановок. Понимать надо: ДРУГ ВОДИТЕЛЯ! Самый-самый такой приближенный может даже закурить — пуская дым, якобы, в кабину, хотя, конечно, смрад расползется по всему салону. А мы, сообщество пассажиров, должны покорно терпеть.

Но как уже осточертела вся эта расхлябанность и «свойскость»! В продмагах нынче уже не бывает сцен, когда продавщица, завидев знакомое лицо, орет через головы покупателей: «Мария, иди в подсобку — я тебе отпущу без очереди!» А в городском транспорте убогое кумовство вовсю еще цветет.

Каюсь, иногда не отказываю себе в одном маленьком удовольствии. Когда пробираюсь к передней двери, а выход загораживает чей-то оттопырившийся из кабины зад, то ненароком всаживаю в него твердый угол портфеля-дипломата.
…Почему «друзей водителя» не видно в кабинах поездов метро?

СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО

Особа двадцати с небольшим лет занимает просторное кресло пассажирского Маза, а рядом по такому же креслу весело топчется на крепеньких ножках годовалый малыш. Полдесятка стариков стоя наблюдают эту картину. Ну как же: мать и дитя — святое дело!
А, собственно, почему бы мамочке не взять свое чадо на колени?.. Об этом, кстати, и в правилах сказано: пассажир имеет право провозить бесплатно одного ребенка, при условии, что он не занимает отдельного места.

КТО И — КОМУ

Безразмерная тема для обсуждения — кто, кому и какие места должен уступать. Заметим лишь, что сплошь и рядом бывают так называемые неочевидные обстоятельства. Знаю одного бывшего военного — внешне вполне здорового мужчину лет сорока. Но последствия его контузии таковы, что в транспорте иногда впадает в обморочное состояние, чего крайне стыдится: вдруг примут за пьяного.

Поэтому, чтобы дождаться автобуса со свободными сиденьями, мужчина вынужден подолгу простаивать на остановках. А потом, когда займет кресло, выслушивает упреки от немолодых теток, которые вечно требуют привилегий, вечно жалуются, вечно нездоровы и… живут до девяноста лет.
Есть близкий к теме анекдот.
Зима. Полночный промороженный троллейбус. Одиноко едет студент. Заходит бабка и сразу к студенту:
— Уступил бы место пожилому человеку.
— Поглядите кругом — мест хватает.
— Э-э, у тебя нагретое…
А вот реальная история, рассказанная студенткой:

— Заскакиваю в задние двери автобуса и устраиваюсь на приставном сиденье возле самых створок. Читаю учебник. На следующей остановке входит бодрая тетка лет пятидесяти с небольшим. Ей лень пробираться вперед — туда, где есть свободные места для пожилых, и вот она начинает зудеть про молодежь, которая-де не уважает старших. Ладно, встаю… А на следующей остановке вскарабкивается по ступенькам старушенция лет под сто. Вперяет крючковатый палец в мою тетку и голосом Бабы Яги скрежещет: «Чего расселась, МОЛОДАЯ!» Весь автобус лежит от хохота…

ЧЕРНУХА

Знатоки городского фольклора припомнят историю о том, как кто-то когда-то в целях экономии затрат на организацию похорон перевозил труп из больничного морга на квартиру не спецмашиной, а обычным рейсовым автобусом. «Мертвецки мертвого» выдали за мертвецки пьяного.

Был я сам свидетелем иного чуда. Человек строил дом на одном конце города, а магазин стройматериалов находился на другом. Но вот удача — вдоль этого диаметра пролегает троллейбусный маршрут. И, чтобы не тратиться на грузовик, мужик изловчился в несколько приемов перевезти на задней площадке троллейбуса весь запас цемента в пыльных мешках.

Вообще многообразно племя пачкунов. Какие-то мерзопакостники заплевывают окна шелухой семечек, измалевывают и режут сиденья. На некоторых маршрутах бомжи повадились перево­зить кипы макулатурного картона, что собирают в мусорных ящиках за торговыми палатками.

В столице ходит упорная легенда про автобус № ХХ, который следует до Республиканского тубдиспансера, что его салон «весь заражен» туберкулезом… Жуть!

НА ПАНЕЛИ С СИГАРЕТОЙ

Принято к пониманию во всем мире: если женщина курит на улице — это профессиональное обозначение проститутки, которая вышла на промысел. Поэтому всякий имеет право подойти к ней и поинтересоваться насчет таксы вообще и техники орального секса конкретно.
Был в компании, где некая особа возмущалась африканцами, которые из подъехавшего такси спросили о цене сексуальных услуг.
— Вы курили в тот момент?
— Ну, закурила от нечего делать на остановке троллейбуса…
— Так чего же вы хотите?

ЗАЙЦЫ…

Нет у меня глубокой «социальной» неприязни к транспортному зайцу. Но это в том случае, если заяц ведет себя подобающе: в облике пэтэушника скромно стоит на задней площадке и готов в любую минуту соскочить.
Но вот иной тип зайца. На детских сиденьях расположилась с сумками гладкая молодка в кожаном плаще и треплется по мобильнику. Суть ее телефонного разговора — отчет перед неким спонсором мужского пола о том, как она съездила в гипермаркет и чего накупила.

Контролер просит показать проездной, а дамочка, на секунду оторвавшись от телефона, уверенно заявляет: «Я безработная, денег нет». И продолжает трепаться в трубку. Ноль внимания на предложение покинуть салон. Короче, наглость изумительная.
И тут контролер делает гениально смелый ход. Он вынимает из рук «бедной безработной» мобильник и четко произносит в него: «Извините, я транспортный контролер имярек. Вынужден прервать ваш разговор, потому что эта женщина едет в троллейбусе без билета и мы сейчас будем разбираться».

Молодка застыла с возвращенным ей мобильником, а оттуда различим мужской голос: «Что?! Какой троллейбус! Ты же просила на такси! Опять меня разводишь на бабки!».
Звучат аплодисменты прочих пассажиров за доставленное контролером удовольствие.

…И ШАКАЛЫ

Вышеописанный случай — это когда контролер являет собой тип достойного Человека На Службе. Его забота — общая профилактика маршрутов, а не суммы штрафов. Такой контролер нередко ограничивается замечанием в адрес забывчивого пассажира, ибо штраф принципиально не есть единственно возможное наказание.
Но попадаются среди людей в синих форменных жилетах иные типы.

На моем маршруте время от времени объявляется одна неразлучная парочка контролеров-женщин. «Мы с Тамарой ходим парой» — фигуры не первой молодости, одинаково плотного сложения.

Почему-то думается, что это бывшие прапорщицы из женского отделения СИЗО. Ухватки у них специфические: нацеленность только на пассажиров-женщин и профессиональное умение сыскарей выхватывать из толпы нужную фигуру.

Их «клиентура» — забывчивые девочки из приличных семейств, деликатные дамочки типа учительниц начальных классов и тому подобные особи, с которых реально сорвать штраф. Жертву профессионально берут в клещи, выталкивают на остановку, а там уже потрошат ее кошелек.

Никогда не видел такого, что «Мы с Тамарой» проверили бы проездные документы поголовно у всех пассажиров, как это делают нормальные бригады контролеров. Стопроцентная профилактика — это не для них. Зайцы разбегаются из-под ног или просто затаиваются, но эта шакалья парочка ищет только такого зайца, который им по зубам.

ОПТИМИСТ

Сцена регулярная и в чем-то символическая: в час пик у Дома быта на улице Московской штук пять автобусов и троллейбусов не могут уйти с остановки, потому что передняя машина застопорилась из-за одного туповатого пассажира. Тот, совершая ритмичные движения тазом, пытается вколотить себя внутрь переполненного автобуса.
Срывается график движения, полтысячи народа терпит из-за одного недоумка, а ему все равно. Ну и что остается делать водителю?.. Громко объявляет:
— Мужик! Ты уже всех тут затрахал! Кончай!..
Под общий хохот «оптимист» прекращает свои попытки.

Так вот и отправляемся в путь — хорошо, плохо ли, но, похоже, это лучше, чем пешком.

Оставить комментарий