ПОЛЕЧИТЬ НЕ УСПЕЛИ

- Оля, иди ко мне… - позвал с кухни Александр Глазьев. Язык не слушался молодого парня, заплетался. В глазах стоял туман: пили сегодня с обеда. Только зайдя в комнату, он понял: любимая девушка никогда уже не откликнется. Обнаженная Ольга лежала на ковре, подогнув под себя ногу. Кровоточащие раны рассекали ее нежное тело, рядом валялась скомканная окровавленная одежда…

Любовь, утопшая в рюмке

Что ни говори, а девушкам Александр Глазьев нравился. Высокий, атлетический, статный и веселый. Да к тому же еще и обходительный. Словом, настоящий гусар-джентльмен. Но только когда трезвый. Во хмелю Санька как подменяли. Враз превращался в капризного и буйного ребенка, рвался в бой за приключениями. А заглянуть в рюмку Александр был горазд. Нет, «ежедневным» синюшным алкоголиком не был, мог неделями сохранять прозрачность стекла, но если уж начиналось застолье – держись. Напивался Сашка страшно и «тормознуть» не мог несколько дней. Потом выходил из запоя, отпаивался аспирином и минералкой и снова становился симпатичным парнишкой.

С Ольгой – выпускницей столичного педуниверситета - у него был бурный роман. Молодая учительница младших классов без ума влюбилась в сорвиголову. Встречалась тайком от родителей. Люди старой интеллигентской закалки не смогли ни понять, ни одобрить выбора дочери. Впрочем, снобизм предков Олю не смущал. Ради своего Санька готова была пойти против воли родителей. Даже под венец. Портили их отношения только запои парня. Девушка страдала, терпела, прощала, пыталась приручить лаской… Некоторое время избранник мужественно держался, а потом дня на три пускался во все тяжкие.

С тоской в сердце Ольга рассталась с красавцем Александром. Но продолжала любить. Отвергала всех поклонников. В романтичной девичьей душе бродили смутные мечты-надежды: вдруг парень опомнится, вернется. Иногда они даже созванивались: как старые добрые друзья. Но былые теплые, интимные отношения не возрождались…

Наваждение

В тот вечер Ольга коротала время в одиночестве: родители уехали на дачу. Сидела в комнате, мягкий свет торшера падал на ковер причудливыми бликами… Девушка думала об Александре. Не спился ли совсем? На глаза наворачивались слезы. Хоть бы зашел… Мысль словно материализовалась: застрекотал дверной звонок. На пороге стоял Сашка. На Олю сразу хлынула волна перегара. Эх, женская жалость: Ольга пустила его в квартиру.

- Опять пьянствуешь, - начала укорять парня. – Меня не жалеешь, так хоть о себе подумай.

- А пошла ты… Такой же и осталась… - в хмелю сдерживаться Александр не умел.

Выплеснул поток брани. Как выстрел прогремела пощечина: Ольга схватилась за щеку, а Сашка в бешенстве выкатился из квартиры. Громко хлопнул дверью и помчался на улицу. Бродил, пошатываясь, по окрестным кварталам. И подфартило. Нарвался на развеселую компанию: предложили выпить самогона. Успокоив нервы спиртным, Глазьев снова вспомнил об Ольге. Решил идти мириться.

И снова эта женская жалость к любимому. Воистину, славянки в жертвенности непогрешимы: она снова открыла дверь. Правда, вел себя Сашка посмирнее. Даже пытался извиняться. Прихрамывал, бил на жалость: мол, разыгралась старая травма на ноге, помоги сделать укол обезболивающего.

- Не буду, сам справишься, - вдруг гордо вздернула головку Оля, припомнив недавнюю пощечину. И ушла в комнату.

Александр стал возиться со шприцем. Медицинский комплект - ампулу с лекарством, резиновые перчатки - всегда носил с собой. Когда-то действительно занимался рукопашным боем, там и получил травму. С тех пор и усмирял боли в колене медикаментами. Он уже закатал штанину, когда его взгляд упал на деревянную подставку для кухонных ножей. Холодная сталь нержавейки острием пронзила мозг. Вот она, высшая справедливость…

- На меня точно нашло наваждение, - говорил потом Александр на суде. – Схватил два ножа и бросился в комнату. Что я там делал – сейчас с трудом могу вспомнить. Только все продолжалось восемь секунд. Будто кто-то свыше отсчитывал время в моей голове. А когда пришел в себя, Оля была мертва…

Жажда крови

Наваждение прошло. Александр смотрел на распростертый труп любимой девушки. Он - убийца… В голове пронеслись чередой события последнего дня. Будь проклят этот сабантуй в компьютерном клубе. У друга был день рождения, круто посидели. Когда вышел с гулянки, попался под руку этот 25-летний преподаватель БГУ из соседнего двора. Саша по ходу к нему прицепился. Уж Бог знает из-за чего. Что-то сказал не так, «интеллигент паршивый». Да и много ли для скандала пьяному надо. Словом, Глазьев мгновенно пошел в атаку. Несколькими ударами свалил противника на землю, стал пинать ногами. До смертоубийства не дошло: оттащили собутыльники, высыпавшие из клуба на улицу. Они-то и помогли пострадавшему добраться до дома. Успокаивали: мол, напился, нервный, бывает… Но преподаватель прощать алкогольные выходки не собирался. Шамкая разбитыми губами, упорно обещал вызвать милицию. Что, впрочем, и сделал… Сашку не арестовали, не бросились тут же искать. Бытовуха, чего ради нее среди ночи оперативными разработками заниматься. Утром дома можно взять, тепленьким… Может, милиционеры, к которым поступил сигнал, думали несколько по-иному, но в действительности произошло именно так. Александра в этот вечер в участок никто не доставил. И взбудораженный кровью парень помчался домой. Инстинкт самосохранения работал безотказно: бежать, сейчас же. Завтра придут, арестуют, посадят.

Дома побросал какие-то вещи в рюкзак, из родительских запасов достал две банки тушенки. На все расспросы матери только грубо огрызался:

- Отстань…

Бедная женщина знала – во хмелю сын совсем с ума сходит.

Поедь Сашка прямо на вокзал, эта его пьяная бравада закончилась бы вполне мирно. Только со статьей о нанесении менее тяжких телесных повреждений. Но напоследок решил заглянуть к своей давнишней зазнобе Ольге…

На вокзал Александр в ту ночь все-таки попал. После убийства. Кстати, от кровавого шока он оправился достаточно быстро. В Олиной квартире «подчистил» все деньги и ценные вещи, собрал в чемоданчик… Его он сдал в камеру хранения. А сам отправился успокаивать нервы. Спиртным, естественно. С первыми случайными знакомыми водки и выпил. Вот тут организм и отказал. Ранним утром алкоголь свалил его на ступеньках у входа на стадион «Динамо».

Впрочем, через пару часов Сашка очухался. И пошел опохмеляться. В ближайшую рюмочную. Тут-то и напал на него фатализм. Вдруг подсознательно понял: от расплаты не уйти. Найдут. Все равно найдут. Наверное, уже милицейские патрули прочесывают минские улицы в поисках убийцы Ольги. Дороги назад нет. Жалость к себе нахлынула, подступила комком к горлу. Захотелось почувствовать себя сильным, уверенным, настоящим киллером, которому все нипочем.

- Я только с зоны «откинулся», - понес он чушь официантке. – Жена в роддоме. Девочка у меня… Санитарка в палату не хотела пускать, я ей горло перерезал. Мне все равно… Могу и тебя порешить, - достал из-за пазухи пневматический пистолет.

В рюмочной к Саньку отнеслись участливо: внимательно слушали, кивали и потихоньку вызвали милицию. Правда, никто из персонала и не предполагал, что перед ними убийца. Думали – обычный буян непротрезвевший. Так и попал Сашка в милицию, окончив свое «гусарское» похождение.

Лечить или казнить

Над этим этическим вопросом задумываешься, когда листаешь материалы уголовного дела. Александр Глазьев свою вину полностью признал. Раскаялся.

- Лечить таких дураков надо, - стонал он на суде. – Оля, прости. Что я наделал!..

Конечно, в стенаниях подсудимого всегда есть доля работы адвоката. Следствию признание убийцы было совершенно не нужно: и без этого улик хватало. Но, думаю, Саша действительно переживал свою трагедию. Вот только осознал ли ее причины?

Естественно, более грамотно тут следует работать психологу. Но однозначно: широкоплечий мускулистый Сашка мужчиной никогда не был. Всю жизнь плыл по течению. От этого страдал, пытался бунтовать, но эти восстания души выливались в месть более слабым. В тот момент ей оказалась Оля…

Отец-военный настоял, чтобы Александр поступил в Военную Академию. Глазьев-младший скрипел зубами, но подчинился. И, проиграв решительный бой в выборе профессии, принялся искать выход. Нашел – бутылка. За пьянку и другие провинности по дисциплине проблемы в Академии возникали не раз. Но рядом были родители, кое-как в узде держали. Да и авторитет отца в конце концов помог сыну получить лейтенантские погоны. А потом Сашу отправили служить в танковую часть. Оказавшись на свободе, стал зачем-то всем доказывать, что он крутой и не слюнтяй. Доказал – вылетел из армии за дискредитацию воинского звания. И пошел куролесить на «гражданке».

Толковой работы никак не мог найти. То его сокращали, то увольняли, то фирма разваливалась… Тогда уходил в запои. А мягкая по характеру Оля не могла захватить его в ежовые рукавицы. Правда, после расставания с невестой у Саши появилась девушка Валентина. Строгая, она умела его подчинить. Валю он, видимо, побаивался. Держал рядом с ней себя в руках. Но как назло накануне именин в компьютерном клубе Валентина уехала на день к своим родственникам в Жодино. Поводок ослаб - и пошла писать губерния. Когда Валя вернулась в Минск, Глазьев уже сидел в СИЗО…

Впрочем, суд – не кабинет психоаналитика. Поэтому и вынес приговор более чем серьезный – 23 года лишения свободы.

Оставить комментарий