ЖЕНСКИЙ ДЕТЕКТИВ

В начале журналистской карьеры с ней происходило немало забавных случаев. На приеме в посольстве она глотала оливки с косточками. Волнуясь перед первым интервью, спотыкалась и падала в кабинете строгого чиновника. За ее любовь председатель колхоза обещал платить по полкабанчика. Она журналист, писатель и просто красивая девушка.
Знакомьтесь – Ольга ТАРАСЕВИЧ.

О РАБОТЕ

– Вы никогда не разочаровывались в своей профессии?
– Нет, никогда-никогда. Мне очень интересно. Ты не знаешь, чем может закончиться твой день, может произойти все, что угодно. Мне нравится эта непредсказуемость! С одной стороны, мы, журналисты, трудоголики, а с другой – халявщики. Необязательно приходить на работу в 8 утра, можно работать дома, ты не привязан плотно ни к каким обязанностям, как, скажем, на заводе. Это творческая работа, и, по-моему, она совершенно замечательная.

– Поделитесь самым интересным, что случалось с вами за годы работы в журналистике.
– Помню, что я очень боялась, когда собиралась делать интервью с Эдуардом Лимоновым. У него очень смелая проза, поэтому я ожидала всего чего угодно: непристойного предложения, нецензурной лексики. Оказалось, что он очень воспитанный, серьезный. Меня поразил контраст между тем, каков он в общении и в своих книгах.

А однажды я делала материал-расследование про проституцию. В то время интернета еще не было, поэтому я дала фривольное объявление в газету. На него откликнулся какой-то немолодой председатель колхоза. За любовь он обещал платить по полкабанчика.

– А случалось с вами «несанкционированное домогательство»?
– Да, было такое. Иногда случается, что люди, с которыми общаешься исключительно как журналист, забывают о теме разговора и пытаются перевести интервью в какие-то личные отношения. Это смешно на самом деле, и, как правило, с проявившими ко мне интерес людьми я остаюсь в дружеских отношениях. У меня хватает иронии, а у них хватает ума не делать из произошедшего недоразумения трагедии.

Но я помню, что один из моих собеседников стал оказывать мне ну очень активные знаки внимания. А я ведь замужем, у меня в личной жизни все хорошо. И я все это попыталась объяснить. А он на меня жутко обиделся и потом больше интервью мне никогда не давал. Суровая мужская обида была.

О ТВОРЧЕСТВЕ

– Героиня всех ваших книг журналистка и писательница Лика Вронская лично у меня полностью отождествляется с вами. Сами вы как к ней относитесь?
– Свою первую книжку я придумала, сидя дома на больничном, поэтому мне сложно было собирать какую-то информацию и детально прорабатывать образ следователя или адвоката. Вот я и сделала главной героиней романа девушку-журналистку. Какие-то общие черты у нас, как у представительниц одной профессии, безусловно, присутствуют. Наглость, энергичность, например. Все это есть, но ее я представляю как совершенно другого человека. И жизнь моя, в отличие от ее жизни, довольно спокойная и предсказуемая, устроенная. Я вообще никогда, к счастью, с криминалом не сталкивалась. И в роли следователя или судебного медика себя абсолютно не представляю. Это совершенно особые люди, которые постоянно соприкасаются с человеческими трагедиями. У меня бы психика просто не выдержала.

– Какие места в ваших книгах даются тяжелее всего?
– Наверное, это психология убийц. Потому что мой редактор, присылая на доработку книгу, просит: «Пропиши более детально мотивы убийства». Тогда я хожу к психологам, психиатрам, изучаю юридическую психологию, чтобы понять, почему люди, которые совершают преступления, все-таки их совершают. В моем законопослушном сознании не укладываются те вещи, которые происходят в голове у убийц. Мои муки творчества – это преступники.

– А вы бы не хотели написать произведение в другом жанре, например, любовный роман? Читая историю любви ваших героев, начинаешь за них переживать.
– Честно говоря, мне скучны любовные романы. Есть классики в этом жанре, например, Франсуаза Саган, которую читаешь, и сердце кровью обливается. Я бы так не смогла. А повествование, сосредоточенное только на чувствах, мне неинтересно. Наверное, журналистика все же слегка меняет людей, особенно женщин. Если честно, я не представляю свою жизнь, сосредоточенную на доме, семье, детях. И в книгах мне хочется большей динамики, нежели традиционная «любовь-морковь».

– Вы говорили, что не хотели писать книгу «Чеченский угол», для вас она была слишком тяжелой. Каким образом вам удалось так ярко передать чеченскую реальность, вы там были?
– Собиралась. Я нашла людей в России, которые туда ездили по работе. Купила билет, мне было очень страшно, потому что я боялась, что меня привезут домой по запчастям. И когда я уже собрала сумку, мои знакомые позвонили и сказали, что улетают срочно. Что ситуация в станице Бороздиновская абсолютно непредсказуемая, поэтому наши планы совместной поездки отменяются. Я не знаю, расстроилась я или нет. Конечно, если бы я там побывала, книга наверняка получилась бы еще лучше. При условии, что мне удалось бы оттуда вернуться. Больше всего меня в ситуации с Чечней потрясло российское наплевательское отношение к этим войнам. Все-таки, наверное, белорусский менталитет накладывает свой отпечаток на восприятие действительности. Я привыкла, что если возникают проблемы, то их виновники отловлены и наказаны. А там, в Чечне, боевые действия, куча ребят погибла из-за непродуманных действий их командиров. И никто за это не ответил!

В процессе работы над романом я консультировалась с людьми, которые там воевали в основном с россиянами. Но, как ни странно, я находила и белорусов, которые побывали в Чечне. Они проходили обучение в военном училище на территории России, а потом случился конфликт, и им пришлось воевать.

О МОСКВЕ

– Вы так хорошо описываете Москву в ваших книгах. Как у вас это получается, если живете в Минске?
– Я пыталась покорить первопрестольную. Некоторые мои знакомые уезжали в Москву и устраивались там на работу. И я решила последовать их примеру. Приехала, пришла в первую редакцию с толстой папочкой своих гениальных публикаций. Сидит там редактор отдела политики, такой старый толстый дядечка и начинает делать мне интимные предложения. А мне стало так противно: он такой старый, такой толстый. Фу! Я решила пойти в другую редакцию. Там было то же самое. Но я же настойчивая – пошла в третью. После этого я решила, что Москва не мой город. В Минске у меня никогда не было таких ситуаций. Здесь оценивают твою работу: либо ты умеешь что-то делать, либо нет. А в Москве, наверное, слишком много людей, которые умеют что-то делать хорошо, поэтому там начинают срабатывать какие-то другие критерии. И я поняла, что я так не могу – идти по трупам и переступать через себя, терпеть каких-то толстых мужчин.

– Вы не жалеете, что не получилось с Москвой?
– Я почувствовала, что это не мой город. Я его люблю, он динамичный и энергичный, но какие-то законы, по которым нужно жить, для меня достаточно жесткие. Как можно устраиваться на работу, когда тебе начальник прямо говорит: «Будешь со мной заниматься сексом – а я буду тебя печатать»? Может, кому-то и удавалось произвести впечатление только своей работой. Мне не удалось, и что же? Сейчас я по этому поводу совсем не переживаю.

Я люблю свою страну, мне тут достаточно комфортно. Здесь много моментов, которые делают жизнь простой, здесь можно заработать деньги, не нужно стоять в пробках. Все в порядке с безопасностью…

– О чем будет ваша следующая книга?
– Мой следующий детектив будет о Достоевском. Очень люблю этого писателя, а в его биографии так много загадочных моментов.

– Ведь совсем недавно вышел «ФМ» Акунина, тоже про Федора Михайловича…
– На самом деле, Акунин слишком все опошлил, вытащил на поверхность какую-то гнусь… Он штудировал очерк Фрейда, в котором отец психоанализа анализировал книги Достоевского и трактовал их исключительно с точки зрения своей теории. Я очень люблю Акунина, но «ФМ», на мой взгляд, – один из самых неудачных романов этого писателя.

– Ольга, с кем вы себя ассоциируете?
– Хм… Если с цветом – то с красным, если с музыкой – Joe Dassin, если с фразой – то «никогда не сдавайся», животное – наверное, кошка. Хотя кошка – это красивое и грациозное, а я – что-то попроще, понаглее. Поняла. Я – слоненок. Неловкий и любопытный, вот так!

БИБЛИОГРАФИЯ

«Ожерелье Атона»,
«Смертельный запах №5», «Проклятье Эдварда Мунка», «Чеченский угол»,
«Без чайных церемоний»

Оставить комментарий