ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

Глава 2. Тюрьмы Баварии

Пока оформляли бумаги, я сидел в камере-накопителе вместе с молодым немцем, который прибыл отсиживать за что-то 30 суток. Он немного нервничал. Я рассказал ему о тюрьме, успокоив его. Потом о себе. Много резкого высказал о немецких властях. Молодой немец, смущенно выслушав меня, снял со своей руки серебряную цепочку и протянул ее мне со словами: «Я хочу тебе сделать больше хорошего, но сейчас у меня есть только это. Возьми, пожалуйста, на память. Я не хочу, чтобы ты думал, что все немцы такие плохие, как ты рассказываешь».

Да, не все немцы одинаковые. Немцев, подобных этому молодому человеку, за полтора года жизни в Германии я встречал не больше пяти раз.

СВОБОДА!

При выходе из тюрьмы мне выдали мою зимнюю одежду (арестовали меня в конце декабря, а выпускали в июне), оставили мне то, что выдавали для поездок в суд, дали оставшиеся деньги от перевода друзей. При этом за выданную одежду ничего не высчитывали. Теперь я должен был ехать в свое общежитие-гетто.

Когда вышел из тюрьмы, стоявшие у входа, пришедшие кого-то встречать, молодые люди – югославы, поздравили меня с освобождением. Волоча пакеты с зимней одеждой, пошел к ближайшему азюлянтскому общежитию, где я мог остановиться на какое-то время у коллег-азюлянтов.

Там я встретил несколько знакомых, с которыми год назад жил в Цирндорфе. Остальные – кто, не дожидаясь ареста за магазинные кражи, покинул Германию, уехав в другие страны или домой, кто – сидел по тюрьмам. Те, кто жил в общежитии, отрабатывали по хозяйству штрафы за воровство, продолжая при этом воровать дальше.
Как обычно, в Цирндорф продолжали прибывать новые искатели приключений.

Когда приехал в свое общежитие, оказалось, что из моих земляков почти никого не осталось. Часть моих вещей во время очередного «полицейского контроля» разграбила полиция. На этот раз им приглянулся приобретенный на распродаже дешевый цифровой фотоаппарат и простенький GPS-навигатор, который был у меня из Беларуси. Как обычно, их отобрали под видом проверки на криминальное происхождение. Чек из магазина и документы на фотоаппарат оставили.

Теперь мне надо было идти продлевать удостоверение личности. В местном органе власти молодой чиновник на английском говорит мне, что в убежище мне отказано и спрашивает, что я буду делать. В ответ отвечаю ему, что у меня не было суда по убежищу, что жду этого суда. Он вновь повторяет, что в убежище отказано. Вдруг в кабинет быстрым шагом входят два полицая, мужчина и женщина, резко толкают меня к стене, заламывают руки, надевая наручники. Ничего не понимаю.

ИЗ ТЮРЬМЫ В ТЮРЬМУ

Тем временем полицай вытряхивает на пол содержимое моего рюкзачка, в основном официальные бумаги, а потом начинает все запихивать обратно, стараясь помять документы. Повели меня по коридору. Женщина-полицай держала меня за плечо, не давая идти слишком быстро, а мужчина постоянно легкими ударами толкал, подгоняя. В участке заставили раздеться для обыска. Прощупав одежду, полицай с силой кидал ее мне под ноги, хотя рядом была скамеечка для одежды. На мой вопрос «В чем проблема?» не отвечает. Не выдержав, говорю: «Это фашизм». Полицай вплотную приближается ко мне, почти упираясь в меня обвисшим «пивным» животом. Что-то начинает кричать, делая резкие движения, словно собираясь начать драку. Мне становится смешно от его примитивных провокаций. Все равно ничего не понимаю в его крике.

Из полицейской тюрьмы через несколько часов везут в суд на утверждение ареста. В суде обязательно должен быть переводчик, который пояснит, в чем моя вина на этот раз.
В суде, несмотря на мою просьбу, не снимают наручники. Необычно. Даже убийцы и насильники в суде присутствуют без них. Похоже, в отношении меня перестали действовать немецкие законы, и немцы поняли, что им можно теперь показать истинные лица фашистов.

Через переводчика судья поясняет, что я арестован, так как был суд по убежищу, мне дали отказ в убежище и 2 недели, чтобы я самостоятельно покинул Германию. Я этого не сделал, поэтому меня арестовали за отказ покинуть Германию, и я буду депортирован на родину насильно.

В ответ поясняю, что о том, что был суд по убежищу, меня никто не уведомлял. Решения суда я не получал по почте, естественно, о нем не знал. Все это подтверждается документами, поскольку все подобные уведомления вручаются лично под роспись. Если требуется покинуть Германию, то я с радостью готов это сделать.

Женщина-судья вышла из кабинета. Через 5 минут, видимо, проверив мои слова и с кем-то посоветовавшись, поясняет, что я арестован и подлежу депортации. Почему она не приняла во внимание мои объяснения – не пояснила. Впрочем, из тюрьмы я могу обжаловать это решение. Из тюрьмы в тюрьму. Между ними на свободе я пробыл 5 дней. Если первый раз было понятно, за что сижу – теперь демонстративное нарушение законов.

МЕРЗКОЕ МЕСТО

Дальше повезли в тюрьму для депортации. Все мои вещи, бумаги по делу получения убежища остались в общежитии.
Аугсбургская тюрьма на улице Хохфельд – самое мерзкое место в Баварии, а возможно, во всей Германии. В этой тюрьме держат не больше шести месяцев в основном бомжей и подлежащих депортации. Как обычно – сидело не меньше 10% русских и почти все за наркотики. Они мне помогали составлять протесты на мой арест. В ответ получал глупые издевательские отписки. К примеру, если мне не сообщили о дате проведения суда, то «я не проявил достаточно настойчивости, чтобы попасть в суд, а потому арест правильный»; если я не получил по почте решение суда, то «чиновник собирался его послать, но не послал, а потом пояснил мне его, а я отказался добровольно уезжать из Германии». Пишу, что готов уехать, в ответ: «Мы вам не верим». Цель всех отписок – тянуть время, пока идет оформление депортации.

ДЕПОРТАЦИЯ

Потом перевели в Мюнхен, откуда должны были депортировать. Для депортируемых там есть отделение с наиболее мягкими условиями содержания. Но меня из-за желания поиздеваться держали почти месяц в транзитном отделении, которое предназначено для пребывания в течение нескольких дней. В транзитном отделении примерно 2 раза в неделю меняются почти все обитатели. Среди них я встречал своих коллег-азюлянтов. Обычно русские просили меня передать записки друзьям, находящимся в других тюрьмах со следующим туда через несколько дней этапом, что я охотно делал. Через меня в обход полицейского контроля месяц шел обмен информацией среди русских заключенных Баварии.

Были на транзитном отделении и те, кого депортировали.
Украинец, который без визы путешествовал к друзьям в Италию. Ночью полицаи проверяли паспорта в спальном вагоне в Нюрнберге и арестовали его.

Другого украинца, тоже путешествовавшего без визы в Италию, арестовали во время повальной проверки документов в автобусе, отъезжавшем с автостанции в Мюнхене (в апреле 2006 года я случайно встретил его в Чернигове. Он был директором крупного магазина по продаже компьютерной техники). Стоит арестованным нелегалам раскрыть свои данные – их тут же приговаривают к депортации с запретом последующего въезда в Германию. Депортировали одного парня в Казахстан. Пять лет прожил в Германии и других странах Европы. В Германии у него остались родители, а сыну по каким-то причинам отказали в проживании. В Казахстане у парня не было знакомых, куда пойдет из аэропорта – не знает. Денег при себе нет. Только справка, что он гражданин Казахстана. Парень надеялся, что родители и друзья из Европы пришлют ему денег, и он постарается опять поехать в Европу.
Вот настал и мой черед. Утром меня передали другим полицейским и в микроавтобусе повезли в аэропорт.

Через гигантский Мюнхенский аэропорт каждый день депортируют около 10 человек. В депортационном отделении имеется маленькая тюрьма из трех камер. Туда меня и поместили. Там подошли трое улыбающихся немцев. Двое мужчин и одна женщина, поздоровавшись за руку, словно старые друзья, пояснили, что они будут сопровождать меня, и спросили, есть ли какие просьбы. В основном просят позвонить, если есть деньги. Рядом установлен телефонный автомат. Улыбчивые люди в штатском – полицейские, задача которых спокойно выпроводить человека из Германии. Ради этого им приходится улыбаться.

Через несколько часов меня в наручниках посадили в микроавтобус и повезли к самолету, следовавшему в Варшаву. Один из полицаев пошел с бумагами к экипажу. Шла посадка пассажиров. Когда посадка закончилась – полицай вернулся очень хмурый: «Сегодня депортация не состоится, полетишь позже, а теперь назад в тюрьму Мюнхена».

Вторая попытка депортации состоялась через 2 недели. К моему удивлению, трое полицаев поднялись со мной на борт небольшого красивого самолета польской авиакомпании. Оказалось, что они будут сопровождать меня до Беларуси, где передадут белорусским пограничникам. На борту с меня сняли наручники.

Когда самолет поднялся, с моей стороны стали видны белоснежные вершины Альп. Внизу – зеленые поля – середина августа, вдали белоснежные вершины, на которые я мечтал залезть. Стюардесса разносит напитки и завтрак. С удовольствием кушаю. Полет проходит нормально.

В Варшаве была пересадка на другой самолет, следующий в Минск. В Минске немецкие полицаи передали меня белорусским пограничникам, рассказав, что я в Германии был очень опасным преступником. Поскольку в Беларуси я законы не нарушал, и пограничник, встретивший меня, об этом знал, встреча с родиной прошла без осложнений. Потом я узнал, что сопровождающие депортируемых немецкие полицаи практически всегда делают гадости им на прощание, сообщая властям их государства, что депортируемый гражданин «есть преступник».

Оставить комментарий