ТРЕЗВЫЙ, КАК КСЕНДЗ

Здравствуйте, меня зовут Михаил, и я анонимный алкоголик» – нет, это не то, о чем вы подумали. Человек, которому принадлежат эти слова, не выступает на собрании энского общества анонимных алкоголиков. Он не сидит на стуле в кругу таких же анонимов, как он сам. И можно ли назвать его анонимом, если нам уже известно, что человека зовут Михаил? Эту фразу произносит чернобородый мужчина среднего роста лет пятидесяти, который стоит в Мосарском костеле святой Анны возле алтаря.

ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА

В деревне Мосар (Витебская область – прим. авт.) идет утренняя служба. Необычная служба. Прихожане сидят на лавках и внимательно следят за ходом рассказа чернобородого мужчины. «Знаете, в то время, когда я пил, а это были 20 лет беспробудной пьянки, я не считал себя алкоголиком. Алкоголик в моем понимании был кто-то другой. Я просто полагал, что у меня есть проблема. Мне казалось, что в причине моих выпивок был всегда виноват кто-то другой. Когда было плохо, я не обращался к врачам. Боялся, что поставят диагноз – алкоголизм. В последний год такой жизни у меня в голове поселилось чувство суицида. Слава богу, что в январе 1996 года появилась возможность задуматься. Я сам поставил себе диагноз. В тот момент я сказал: «Господи, подскажи мне выход из тупика, в который я попал». Вы знаете, видимо, моя молитва была услышана. Оказывается, когда я пил, я смотрел на жизнь через замочную скважину. Видел только то, что хотел увидеть. Теперь эта замочная скважина стала расширяться. Начали происходить чудеса. Уже более одиннадцати лет я живу со своей женой в состоянии медового месяца. Этого не было даже тогда, когда 24 года назад мы расписались».

КСЕНДЗ-РЕФОРМАТОР

Служба завершена. Люди покидают костел. Но они не расходятся. Остаются на улице вместе. Общаются. Смеются. Их связывает нечто большее, чем утренняя служба в костеле. Все они, как и чернобородый Михаил, – члены обществ анонимных алкоголиков. Они приехали в Мосар из разных городов Беларуси и Литвы. Приехали, чтобы заложить в деревне первую в Европе «Аллею Трезвости». Вдохновитель идеи, мосарский ксендз Йозас Булька, давно прославился в округе как рьяный борец с пьянством. Обладатель республиканской премии «За духовное возрождение Беларуси», он еще при жизни лидера мирового католичества Иоанна Павла II получил от Папы титул «каноника». Ксендз Булька более двадцати лет служит в костеле Святой Анны. За это время деревня преобразилась. Начиная с окультуривания местного кладбища и заканчивая постройкой живописного дендропарка за костелом. Антиалкогольные «реформы» мосарского ксендза привели к открытию в деревне антиалкогольного музея. И вот новая веха в борьбе с «зеленым змием» – Аллея Трезвости.

«МЫ НЕ ПЬЕМ»

Из дверей костела появляется пожилой человек. «Ну что, пойдемте, друзья мои», – обращается человек к ожидающим у костела людям. Этот человек – восьмидесятидвухлетний Йозас Булька. За ксендзом тут же образовывается длинная цепочка. Завернув за угол костела, цепочка направляется в сторону дендропарка. Ступая по узкой виляющей тропинке, вскоре она оказывается у подножья холма. «Там, наверху, – говорит Булька, – стоит фигура Моисея. Моисей получил от Бога десять заповедей, которые мы, и православные, и католики, запоминали. А что же сейчас? Забыли, как не надо воровать. Забыли, как надо любить жену. Забыли, как надо уважать наших родителей. А вы теперь, которые пришли, патриоты, будете, как звезда на небе. Дайте тонус. Скажите: мы не пьем». Песчаная дорога уходит на холм. Вдоль этой дороги вверх тянется шеренга валунов. Остановившись у первого валуна, ксендз говорит: «Кто будет сажать тую»? Из толпы выходит женщина. В то время, как она закапывает тую, Булька дает ей советы, как лучше сажать дерево. Иногда наклоняется и собственноручно поправляет. Через полчаса все деревья посажены. У каждой туи поставлена своя табличка. Например, такая: «Это дерево посажено Анонимными Алкоголиками города Могилева.
7 октября 2007 года».

ЗОНА ТРЕЗВОСТИ

Мы стоим на вершине холма. В разговоре с Йозефом Булькой ксендз дружественно держит меня за плечо.
– Как к вам пришла эта идея? И кто способствовал в создании Аллеи Трезвости?
– Поддерживал председатель Глубокского райсполкома. А идея эта у меня с малых лет. Искать помощь, распространять идею о трезвости. Аллея эта останется навеки. Она будет воспитывать молодое поколение, прививать им мысль о трезвости. Будут вспоминать, как сюда съезжались люди со всей Беларуси. Садили дерево. А дерево же растет.

– А как вы боретесь с пьянством в Мосаре?
– С хроническими алкоголиками поддерживаю воспитательную работу. Борюсь. Приглашаю в костел. И теперь с помощью местной власти хочу объявить деревню – зоной трезвости. Чтобы в магазинах не торговали спиртными напитками. Ни пивом, ни водкой.

– Власть уже подготовила соответствующее решение?
– Нет. Пока что будем собирать подписи. Соберем, и отправим в райисполком.

– Как жители деревни восприняли вашу инициативу? Наверняка, у идеи есть и свои противники?
– Противники – это любители выпивать. А это больные люди. Теперь в Беларуси молодежь все чаще пьет пиво. Для молодого организма это шаг к алкоголизму. Если будет развиваться пьянство, значит, мы потеряем трудовую силу. Неполноценные люди будут расти. И мы должны всеми силами вести борьбу.

– Кроме пьянства существует еще много пороков. Вы не собираетесь с ними бороться? С той же самой наркоманией?
– Наркоманов в районе нет. Что касается пьянства, пить мосарчане стали намного меньше. Меняются традиции. Население учится жить без алкоголя. Организовываются приемы, юбилеи. На столах алкоголь, конечно же, оставляем. Мы не за то, чтобы его совсем не было. Но чтобы во время застолий алкоголь воспринимали как пищу. Как уксус или специи. Кто хочет 50 граммов для желудка, может выпить.

А ведь многие люди не хотят. Женщины не хотят. Молодежь не хочет. А их заставляют выпивать во время тостов. Мол, ты меня не уважаешь… Ну, не издевательство это разве, когда на Радуницу возле кладбища человек пьет? И это делают хронические алкоголики.

КОМУ НАДО, НАПЬЕТСЯ

Как же относятся жители Мосара к перспективе войти в зону трезвости? Захожу в магазин «Ядвіся». Смотрю на полки. Из спиртного – только пиво.
– Так что, у вас деревня не пьет? – спрашиваю продавщицу.
– Ну, хочет сделать Булька у нас деревню трезвости. Но кому надо, тот напьется.
– Смотрю, водки у вас на прилавках нет.
– Не продаем. Мы частный магазин. В государственном – продают. Булька нам не разрешал магазин открывать. Вообще никому. И вот полтора года тому назад сказал: «Открывайтесь, но только при условии, что не будете торговать спиртным».

ЗАКРЫЛИ

В государственном магазине водка продается. Есть на прилавках и плодово-ягодные вина, и дешевые ликеры. В магазин входит пьяненький мужичок.
– Ну что ты хочешь, сирота казанская? – спрашивает мужичка продавщица Алла.
– Два литра красного.
– И все?
Мужичок одобрительно кивает. Кроме мужичка в магазине двое покупателей: мужчина и женщина. Пробежавшись взглядом по полкам, мужчина останавливает свой выбор на лимонном ликере. Женщина – на водке. Интересуюсь у продавщицы Аллы, как она относится к реформам ксендза.

«Эти запреты ни к чему хорошему не ведут, – рассказывает она. – Вот у нас в деревне за последнее время уже трое умерло от суррогата. Месяц-два назад. Все равно спиртное покупают. За три тысячи, пять. Стали ли меньше пить? Ну, как во всех деревнях. Пьяными, во всяком случае, по улице народ не гуляет. А к Бульке все относятся по-разному. Кто хорошо отзывается, кто плохо. Я вот только помню, что на том месте, где сейчас парк, построены аллеи, посажены цветы, поставлены скульптуры, во время моего детства пасли коров».
В разговор включается женщина, которая недавно приобрела бутылку водки.

«Но детский сад закрыли, – возражает она. – Клуб закрыли. Медпункт, который испокон был около костела, Булька унес в конец деревни. Куда старенькие бабушки даже дойти не могут. Школу хочет закрыть. Садик закрыли, потому что в деревне осталось мало детей. Вместо садика дети сидят дома. Школа совсем маленькая. Сейчас в классах учатся по 3-4 человека».

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Но все-таки жизнь в Мосаре особенная. В этом я убедился и после длительных и безрезультатных попыток купить самогон. Мосар сложно назвать «белорусской деревней». Здесь ничто не говорит о разрухе и бесхозности. На улицах стоят урны. Вдоль многих домов – невысокие деревянные заборы, что свидетельствует о добропорядочности, взаимоуважении между соседями. Жизнь Мосара отпечатана в костеле. Потому как, глядя на такое великолепие формы, просто нельзя ходить в лохмотьях. Свиньи с принцессой не уживаются. Жизнь Мосара отпечатана и в магазине. От спиртного мосарчане окончательно не отказались. Между костелом и вечной бедой деревни, водкой, образовалась гармония. Ведь, как сказала продавщица Алла, житель Мосара по улице пьяным не ходит. Мосарчанин трудолюбив. Воскресным утром, в семь утра, оседлав велосипед, он едет на поле. За час до открытия Аллеи Трезвости между мной и жителем Мосара произошел короткий диалог:

– А вы не идете на открытие Аллеи? – спросил я мужчину, который держал в руках полуторалитровую бутылку с пивом.
– Мне не до Аллеи, – наспех ответил он, ускоряя шаг. – Бульбу нужно копать.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz