Духовный застой

Интересно, какие кардинальные изменения случились бы, будь модным не спорт, а культура? Снижение роста продаж спортинвентаря – это, бесспорно, большие убытки и вообще немыслимое дело, по крайней мере, в свете нынешних увлечений общества. Но если попробовать представить Минск столицей, скажем, крупнейшего в Европе ежегодного международного театрального фестиваля… Или, например, так: минские музеи и артхаусы впереди мира всего снова не перестают удивлять белорусов и многочисленных гостей страны несчетным количеством выставок актуального искусства, роскошными галереями старых мастеров, перформансами и инсталляциями прямо на улицах города. Или вот: традиционный фестиваль этно-музыки в Беларуси в этом году состоялся при участии музыкантов из 130 стран мира, пополнив список постоянных участников представителями стран Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Центральной Африки. Что было бы, будь это отчасти правдой. Страшно представить? Или страшно просто не представить?

КАКИЕ НАШИ ГОДЫ!

Самовыразиться. Многим из нас это необходимо в той или иной мере. Большинство способных самовыражаться видят естественным делать это, с позволения сказать, прилюдно. Надо ли спорить с тем, что процесс самовыражения художника – выставка его работ? Оказывается, что надо. Хотя это так же нелепо, как и предлагать молодому талантливому художнику выставить свои картины в день его пятидесятилетия, а не девятнадцатью годами ранее. О том, насколько завидна судьба современного белорусского художника, корреспондент «ЭН» беседует с Владимиром КОНДРУСЕВИЧЕМ, чья персональная выставка все же состоялась своевременно, задолго до заслуженного выхода на пенсию.

– Так уж получается, что судьба художника редко бывает завидной, – говорит Владимир Кондрусевич. – За всю историю было несколько случаев, когда картины художника были востребованы на протяжении его творческой жизни. Большинству всегда приходилось отстаивать право на существование своих индивидуальных взглядов, новых идей, особого видения.

– Должен ли творец в обязательном порядке голодать и страдать, чтобы создавать сильные, впечатляющие произведения?
– По-моему, обязательной формулы вообще не существует. Каждый художник идет своим путем – судьбы у всех совершенно разные: кто-то страдал от невостребованности и нищеты, нуждался в течение всей жизни, а кто-то прожил свою творческую жизнь в успехе и финансовой стабильности. Однако эти различия никогда не были критерием для оценки силы созданного художником произведения.

– Что же является критерием сегодня? Насколько я знаю, помещение для вашей последней выставки найти было не так просто.
– До того как на мою просьбу о проведении выставки откликнулась галерея «Ла Сандр-арт», я обошел со своими работами (их фотографиями) практически все музеи Минска, разговаривал с руководством, оставлял письменные запросы. Ответы получал самые разные: кто-то вообще не реагировал, кто-то предлагал, чтобы я для начала уплатил 4 миллиона рублей за аренду зала, кто-то обещал провести выставку к моему пятидесятилетию, кто-то говорил, «картины, в общем-то, замечательные, но, к сожалению, не наш формат».

ЧАРКА-ШКВАРАЧНЫ ЗАСТОЙ

– Владимир, вы часто бываете за границей, стажировались в Италии, Швейцарии и Германии. Считаете ли вы, что в Беларуси наблюдается своего рода культурный застой?
– Отвечу, пожалуй, издалека. Я не разделяю мнения художников, которые, съездив, скажем, в Гамбург и продав там одну картинку, возвращаются в Беларусь «в шоке»: они начинают направо и налево трубить о том, что у нас нет искусства или что мы сидим тут и ничего не понимаем в живописи, в то время, как они, увидев Европу одним глазом, понимают. Я с ними совершенно не согласен. То, что у нас действительно застой, и, к сожалению, происходит так мало культурных событий – это факт. Но очевидно и то, что все мы, художники, которые работают здесь и которые успели научиться чему-то за рубежом, – все мы продукт этого белорусского контекста. Проще говоря, если бы не было данного художественного фона, на который многие обозлены, не было бы и этих самых художников. Они – логичная реакция на то, что происходит в обществе, в том числе и я тоже. Хотя повторюсь, не могу сказать, что я в восторге от насыщенности культурной жизни страны.

– То есть многие довольно быстро забывают, откуда появились?
– Думаю, да. Кстати, те художники, которые всюду кричат, что белорусское искусство даже сложно искусством назвать, как правило, в рамках актуального западно-европейского искусства оказываются очень консервативными и вялыми. Не нужно забывать, что в искусстве не обойтись без преемственности: каждая новая школа оповещает пришествие своего поколения революцией, и зачастую начинает создавать свои работы, отрицая предыдущие, но, не будь у новой волны подготовленной почвы под ногами, было бы нечего отрицать.

– В чем, на ваш взгляд, принципиальное отличие белорусского художественного образования от, скажем, западно-европейского?
– Я, к слову, очень рад, что прошел нашу школу, несмотря на то, что в этом котле все было и остается довольно однообразным. Эта школа оставила тот самый отпечаток, без которого не было бы моих сегодняшних работ. Относительно принципиальной разницы… В Белорусской Академии искусств в первую очередь учат рисовать. На Западе с самого начала учат думать. У нас же по окончании Академии художник оказывается на улице и только тогда начинает думать, что он будет делать и зачем. Уметь нарисовать ногу или руку еще не означает быть художником. Мы учились, будучи хорошо осведомлены о «бесконечно богатых художественных традициях белорусского искусства». Мне кажется, что у нас довольно сильно злоупотребляют этой темой, говоря о консерватизме, приверженности традициям. Если посмотреть шире, в контексте мирового искусства, надо честно признать, что в Беларуси нет и никогда не было такого времени, как, например, итальянский Ренессанс. И если мы это признаем, закрыв глаза на общепринятые «богатые культурные традиции», то это даст нам шанс сделать что-то новое, заодно осознать, кто мы, где мы и куда нам следует двигаться. Но для этого нам нужно скинуть с себя бремя осознания того, что у нас должны быть какие-то традиции. Думаю, белорусы смогли бы выявить себя довольно интересно.

– Если бы белорусской культуре достались вдруг большие инвестиции на развитие, что-то изменилось бы?
– Важно уметь направить деньги в правильное русло, на что именно они пойдут – тоже важно. Если эти начинания опять закончатся дележкой между «своими» в рамках Союза художников, тогда результат достаточно предсказуем.

– Что бы вы сделали для искусства, куда бы направили деньги?
– Я бы дал возможность молодым художникам и всем, кто интересуется культурой, популяризировать современное искусство. Но этот вопрос решают не только деньги: необходимо также изменить сознание чиновников от искусства. Я бы развивал культуру в провинции: небольшие городки вполне могли бы быть центрами актуального искусства.

– Можно ли сравнивать исторические пробелы в искусстве страны с отставанием Беларуси, скажем, в отрасли строения легковых автомобилей (пробел, который даже странам СНГ совместно не заполнить в погоне за конкурентоспособностью)?
– Я считаю, что в плане искусства совсем не обязательно проходить историю Запада поэтапно. Мы и не сможем восполнить этот пробел. Нужно смотреть внутрь себя сегодняшних. Но, в любом случае, должны быть созданы условия для процветания современного актуального искусства. Например, петербургский Эрмитаж, известный на весь мир своей коллекцией старых мастеров, решает открыть новые корпуса, где будут выставляться исключительно актуальные искусства, причем самые лучшие в мире. Руководство музея составило топ-десятку самых востребованных в мире художников, которых Эрмитаж хотел бы выставить, и уже начинает с ними работать. Я не считаю, что Беларуси необходимо проходить тот же самый процесс эволюции, который уже кто-то когда-то прошел. Например, сегодня очень активное внимание уделяется культурам стран, которые исторически на артрынке особого места никогда не занимали. Это африканские страны, Индия, Латинская Америка – при обязательной поддержке и внимании эти интересные проекты разовьются во что-то немыслимое.

СПРАВКА «ЭН»

Владимир Кондрусевич родился в 1976 году. Закончил художественную школу им. Ахремчика. В 1993 году поступил в Академию искусств, которую успешно окончил в 1999-м. Стажировался в Германии, Италии, Швейцарии. Организовал несколько персональных выставок.

Оставить комментарий