УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ

Чарли Кауфман - звезда новой генерации. Кауфман - еврей, анахорет, интеллектуал, урожденный провинциал, не бреет редкой бороды, не любит давать интервью и уж точно сначала что-то придумывает, а потом знакомится с этим. После картины “Быть Джоном Малковичем”, снятой Спайком Джоунзом по сценарию Кауфмана (Голливуд уже восторженно трепетал, лишь прочитав сценарий), мир, конечно, не перевернулся, но стало ясно, что необратимый процесс начался, они идут.

Кто сказал, что никакой ложки нет? А что, улица есть? Трагедия всегда происходит в голове. Нет, не в накачанной груди и не в, упаси Бог, каком-то внешнем мире. Какой такой мир, этот, страшный? Долой эмпириокритицизм, позитивизм, теорию познаваемости - все долой. Новый фильм Мишеля Гондри “Вечное сияние страсти” по сценарию Кауфмана углубляется в извилины дальше, дальше, дальше.

Обычный американец лет под сорок, простой служащий, средних достоинств парень с конкретными морщинами Джоэл Бариш, чувствуя смутное беспокойство, ни с того ни с сего едет на пляж Лонг-Айленда. Там он встречает не знакомую ему ранее экстравагантную Климентину с цветными волосами, которая похожа на смысл всей его жизни. Утром он везет ее домой, она предлагает поехать к нему, только хочет дома захватить зубную щетку. Пока она возится со щеткой, в машину заглядывает некий черт-знает-кто, или попросту подозрительный черт. Почему-то Джоэлу становится плохо до слез. Ну и как же ему, бедному, не плакать? Окажется, что он любил эту Климентину, они были счастливы, но со временем радости становилось все меньше, обид и претензий больше, а потом он сказал ей, что она ведет себя, как девка, а до этого - что не хочет от нее ребенка. И она обратилась в некую клинику “Лакуна” доктора Мерзвяка, где медики-программисты стирают ненужные воспоминания. Он узнал об этом и обратился туда тоже. Подозрительный черт Элайджа работает в “Лакуне”, там же служат не менее подозрительные медсестра Мэри и программист. Он-то и будет стирать всю ночь Климентину из головы Бариша, который очень быстро поймет, что “Лакуна” была ошибкой. Сговорившись с той Климентиной, что живет у него в голове, они попытаются сбежать, вернуться в старые воспоминания.

Керри придется посидеть в пижамке под столом, искупаться с Клем в раковине, еще раз быть застигнутым матерью за мастурбацией, он будет терять девушку бесконечно, они будут носиться, перепрыгивая через провалы памяти, времена года и пейзажи. Пространства будут соединяться, удаляться, укорачиваться, лица стекать, Магритт обнимется с Льюисом Кэроллом.

Тяжеловатая эксцентричная картина (точь-в-точь - сама Уинслет) будет выписывать угрожающие кульбиты, рискуя упасть точно на голову зрителя. Но только такого зрителя, который сам успел побегать, хватая руками схлопывающихся климентин. Остальные - отдыхают. “Быть Джоном Малковичем”, “Признания опасного человека”, “Звериная натура”, “Адаптация”, а вот теперь и “Вечное сияние страсти” – расползающийся заповедник кауфманского мозга. Конечно же, он завлекает в себя не только тех, кто смотрел в монитор со страхом, на вылезший из принтера лист - с ужасом, а на близкого человека – без искры узнавания. Он увлекает любого, кого житейское убожество смущает до тех пор, пока не начинает работать воображение.

В подтверждение тому другое кино – “Американское великолепие”. Харви Пикар, регистратор в больнице, замороченный мужик с комплексами и волосатым животом начинает сочинять комиксы про волшебное убожество этой жизни и становится звездой. “Великолепие” невзначай подтверждает распространение кауфманского вируса. Он расползется когда-нибудь из всех наиболее толковых голов, из всех захламленных норок, где нянчатся со своими фантазиями. Революция пока не произошла только потому, что большинству из них страшно или лень выползать наружу. Страшно или лень. Лень и страшно.

Оставить комментарий