ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

Продолжение. Начало в №№ 34, 35, 36

…Тут я встретил нескольких знакомых по Цирндорфу, которых направили сюда несколькими месяцами раньше. В лагере проживало несколько белорусов, несколько грузин, армян, азербайджанцев, арабов, китайцев и больше половины обитателей лагеря – негры. В отличие от Цирндорфа, здесь чувствовалась удаленность от населенных пунктов. Возможно, поэтому тут все живут дружнее, и почти нет конфликтов.

ПРАХ «АЗЮЛЯНТА»

Как и в Цирндорфском лагере, тут каждый старается выжить по-своему, зарабатывая себе на жизнь дополнительно к символическим 40 евро. Кто-то выполняет социальную работу, как в Цирндорфе, некоторые из негров подрабатывают проституцией, то есть удовлетворяют приезжающих к ним безобразных немок. Пару человек занимались продажей пива. В магазине пиво стоило 32 цента, здесь его продавали по 80. Все равно дешевле, чем на ближайшей заправке, где пиво стоит минимум 1 евро. Устроиться нелегально работать на ферме или еще где, с 2001 года практически невозможно. Законодательство в отношении нелегальной работы стало настолько суровым, что фермеры предпочитают не рисковать. Украинский служащий лагеря рассказывал, что в 1990-х годах каждое утро к лагерю приезжало несколько автомобилей и он обходил комнаты с предложением нелегально поработать, зачитывая список, как в фильме Гайдая: «Уборка коровника – 3 человека, посадка спаржи – 5 человек, ремонт дома – 2 человека». Тем, кто не хочет удовлетворять страшных немок или выполнять социальную издевательски оплачиваемую работу, – остается воровать. И этим профессионально занимаются почти все русские обитатели лагеря.

В первый день моей жизни в лагере-общежитии я попал в приключение. Знакомый по Цирндорфу, неплохой парень, к сожалению, наркоман, попросил у меня 20 евро на дозу, пообещав, что отдаст их в ближайшие дни. Долги он всегда отдавал. Получив деньги, он предложил мне съездить с ним в Аугсбург. Там я был только проездом, поэтому с удовольствием согласился посмотреть город. Поехали туда на поезде, взяв с собой велосипеды. На вокзале, быстро найдя с кем-то общий язык, парень получил пакетик героина. Теперь мы пошли в укромное место, где мой знакомый мог спокойно уколоться. Уверенно он провел меня в заросли кустов в парке. В кустах была небольшая полянка, в центре которой стояло чахлое деревце, наподобие саксаула, в корявом стволе которого торчало около 30-ти шприцов-палочек и валялось несколько бутылок с водой. Ложка, шприц и зажигалка у знакомого имелись. Уколовшись, знакомый откинулся на спину и блаженно закрыл глаза. Потом он стал стонать, и на его губах выступила пена. С трудом взвалил на плечо знакомого и понес его в другие кусты. Оказалось, вовремя: на наркоманскую полянку пошли парень с девушкой. Через несколько минут они, слегка пошатываясь, вышли обратно. После час я сидел рядом с парнем, ожидая, пока он придет в себя. Стемнело. Нам надо было успеть на последний поезд вернуться в общежитие. На вокзале оказалось, что все деньги потрачены на наркотик. «Не бойся ехать зайцем, за время моего проживания только один раз в этом поезде я встретил контролеров», – успокоил меня парень. В тот вечер мы встретили контролеров второй раз. Еще оказалось, что знакомый забыл свое удостоверение личности и контролер, чтобы выписать штраф, должен уточнить личность в полиции. В сопровождении контролеров мы поехали на конечную станцию. Там нас встретила вызванная полиция. На вопрос, почему мы были без билета, знакомый рассказал трогательную историю о том, как на нас напали неофашисты, нацисты или панки и отобрали деньги, а в доказательство обратил внимание полиции на мою поцарапанную ногу, которую я повредил, пока тащил парня по кустам. Естественно, полиция не поверила наркоману, у которого еще заплетался язык. Нас тщательно обыскали. Все принадлежности для укола парень успел выбросить еще в поезде. Наши личности уточнили, выписали квитанции о штрафе и отпустили, указав примерное направление на наш лагерь, до которого было 20 километров. Вернуться туда на поезде нам не позволили.

А через месяц этого парня полиция нашла мертвым на скамейке в центральном парке Аугсбурга. Его гражданство было неизвестным, имя фальшивым. Его тело быстро кремировали.
По счастливой случайности у меня был электронный адрес, по которому умерший парень просил меня отправить несколько фотоснимков. Так я сообщил его родителям неприятную новость. Оказалось, что парень родом из Ярославля, еще дома увлекся наркотиками. Теперь предстояла трудная задача выслать родителям прах сына. Как доказать немецким властям, что человек, имевший в Германии одну фамилию, на самом деле имеет другую фамилию и является сыном людей, которые требуют этот прах? Очень много урн с прахом неизвестных покойников хранится в похоронных службах Западной Европы, в то время, как их родители напрасно ждут вести от детей.

1 ДЕНЬ ТЮРЬМЫ – 5 ЕВРО

Прожив в общежитии месяц, я стал по почте получать напоминания о выплате штрафов. В основном это были штрафы за нарушение границ разрешенного к пребыванию района. С каждым нарушением сумма штрафа значительно увеличивалась. Очень интересен стиль документов: «Многоуважаемый господин, Вы совершили…», дальше следует описание нарушения, «…Предлагаем Вам выплатить штраф в размере 150 евро, в случае невыплаты штрафа предлагаем Вам наказание в виде тюремного заключения из расчета 1 день тюрьмы – 5 евро.».

В одном из напоминаний неизвестный судебный чиновник почему-то проявил за меня беспокойство, написав «… Если у Вас нет денег для выплаты штрафа – сообщите нам. Мы желаем Вам добра. Мы не хотим, чтобы Вы сидели в тюрьме». Такая обходительность не свойственна чиновникам в отношении просителей убежища. На всякий случай с помощью представителя «Каритаса» я отправил факс, в котором признался, что денег у меня нет. Быстро пришло предложение отработать штраф на социальной работе по 6 часов в день 20 дней или по 4 часа в день – 30 дней. С русскоязычным служащим лагеря я быстро договорился о работе по хозяйству и начал отрабатывать штраф. Чаще всего мне приходилось делать ремонты в жилых контейнерах.

Часть штрафов мне удалось отработать таким образом, но кому-то из чиновников это не понравилось, и меня арестовала полиция за нарушения законов, которые были у меня 3-6 месяцев назад. Рано утром за мной заехали двое полицейских, любезно разрешили допить кофе и повезли в тюрьму.

ТЮРЬМЫ БАВАРИИ

Поскольку часть моей жизни в Германии прошла в тюрьме, этому посвящается отдельная глава.
Я писал, что законы Баварии сильно отличаются от законов остальных федеральных земель Германии. Вместе с законами отличаются и тюрьмы. В худшую сторону.
Меня сразу привезли в тюрьму при полицейском участке в ближайшей деревне. Через несколько часов повезли в тюрьму при полицейском участке Аугсбурга. Оттуда – в суд для утверждения ареста.

Привели в кабинет судьи, который через переводчика поинтересовался, что я могу сказать в свою защиту. Ответил, что не согласен с написанным в постановлении об аресте в той части, что я якобы не имею постоянного места жительства (ложь – я прописан в общежитии), не имею работы (опять ложь – свои штрафы я отрабатывал по хозяйству в общежитии). Заявил, что не понимаю причин ареста, ведь часть штрафов отработал успешно, нарушений законов за последние несколько месяцев не имел, так зачем прерывать это?

Судья сказал, что арестован я по просьбе судьи из Нюрнберга за те правонарушения, что были в период жительства в Цирндорфе, вот в Нюрнберг меня повезут ждать суда, там и смогу обжаловать арест.
После суда отвезли меня в тюрьму Аугсбурга.
Как и везде – тщательный обыск, фотографирование. Мои отпечатки пальцев в полицейской базе имелись, поэтому меня не дактилоскопировали. После – душ. Тюремную одежду мне не выдавали, поскольку мне предстояло ехать в Нюрнберг.

В небольшой двухместной камере, кроме меня, находился русский водитель. Работал в Германии на грузовике, на немца, срок действия визы закончился. Хотел получить зарплату и ехать в Россию, чтобы продлить визу, но немец успокоил, дескать, работай дальше, я все улажу и зарплату выдам на днях. А через неделю на стоянке его арестовала полиция. Скорее всего, арест устроил сам немец, чтобы не платить заработанные деньги и самому получить премию от полиции за информацию о нелегале. Теперь парню грозит несколько месяцев тюрьмы, депортация, запрет на въезд в Германию и проблемы с открытием визы в Евросоюз.

Пока слушал историю земляка, осмотрелся в камере. Двухъярусные нары, стол, в виде торчащей из стены плиты. Такие же скамеечки. Санузел, отгороженный занавеской. Вода – только холодная. Дверь открывается всегда вовнутрь. У двери вделанная в стену металлическая панель с динамиком и кнопками управления радио, светом, связи с охраной. Переполнений камер не бывает. На ужин дали чаю, несколько тонко нарезанных кусков колбасы разных сор­тов, кусочек масла и несколько кусочков хлеба.

На следующий день меня повезли в Мюнхен. По всей Германии заключенных перевозят в специальных автобусах, чем-то похожих на старые междугородние «Икарусы». От Аугсбурга до Мюнхена – 70 км. Ехать в таком автобусе по автобану довольно приятно. По дороге мы заехали в тюрьму маленького городка Ландсберг. Она знаменита тем, что в 1923 году здесь после Мюнхенского «пивного путча» – первой и неудачной попытки фашистов прийти к власти – отбывал наказание за участие в путче А.Гитлер и его товарищ по партии Р.Гесс, и здесь будущий вождь немецкого народа написал свою книгу «Моя борьба». Из пяти лет, полученных по приговору, А.Гитлер отсидел 9 месяцев, работая библиотекарем. Сейчас эта старинная тюрьма выглядит как новая и считается одной из лучших в Баварии.

Продолжение следует.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Анонимно

А на фотке то, витебские Лёха и Хачик ))) Ну ты даёшь Василий! ))) Телескоп то куда подевал? )))