ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

Продолжение. Начало в №№ 34, 35

После прохождения всех формальностей мне оставалось ждать, когда неизвестные мне люди, прочитав мое интервью, решат мою судьбу. Считается, что после всех формальностей просителя убежища из пункта приема беженцев (лагеря) переводят в более приспособленные для длительного проживания общежития (хайм (нем.)).

Общежития расположены по всей стране, но из лагеря Цирндорф, находящегося в Баварии, направляли в общежития только по Баварии. Причем в первую очередь старались распределить по общежитиям негров. В последнюю очередь – русских.
В ОЖИДАНИИ

В лагере Цирндорф к неграм особое отношение. Только у них есть ключи от комнат. Только неграм разрешено в комнатах иметь холодильники. Русским, которые притащили холодильник со свалки, запретили его пронести в лагерь. В столовой неграм почему-то дают двойные порции. Если когда-то в США были раздельные туалеты для белых и цветных (естественно, для белых получше), то в Цирндорфском лагере администрация разрешила неграм иметь запираемый на замок свой туалет. Другие расы негры стараются в этот туалет не допускать. При этом весь этаж убирают эти же негры и получают за уборку деньги. Во всем мире такие действия называются расизмом, но на родине фашизма, в Баварии, это считается нормой.

Меня в лагере держали максимально возможное время – полгода.
Через пару недель для меня стал острым вопрос: «Как жить дальше?». Путь первый: по требованиям, предъявляемым правительством Германии к просителям убежища. То есть без завтрака, ужин – всухомятку. На полгода – 1 пара дешевой обуви. Прогулки разрешены азюлянту только по окрестным деревням без права посмотреть старинный красивый Нюрнберг. Нарушение границы современного гетто – серьезное преступление. Запрет работать. В общем, принять все откровенные издевательства. Такое терпеть можно, но недолго.

Путь второй, по которому идет большинство земляков: не ждать милости от немцев, а все брать самим. Недостаточно еды и нет возможности заработать – пойди и укради. То же самое с одеждой и со всем остальным.
Первую неделю я пытался жить по немецким правилам. Всякий раз вечером земляки звали меня нормально поужинать. Отказ воспринимается как оскорбление. Через несколько дней я понял, что надо что-то и самому приносить к общему столу. У меня оставались последние 100 евро, но это был неприкосновенный запас. Соучастником первой кражи я стал случайно. Гуляя с земляком по окрестностям, мы зашли погреться в магазин. Выйдя из него, земляк похвастался бутылкой «Абсолюта». На ужин можно было идти со спокойной совестью. Постепенно я для себя открыл закон выживания в Цирндорфском лагере: «Не украдешь – нормально не поешь». А воровать в магазинах Германии совсем не трудно. Пожив в лагере более трех месяцев, я стал разбираться в технологиях магазинных краж. Вообще-то, к краже продуктов здесь относятся с пониманием: человек хочет кушать, и это не большой грех. А кража спиртного – уже серьезней. В эту же категорию попадают бритвенные принадлежности «Жиллет» – уж очень популярны они у воров.

Конечно, неприятно было осознавать, что журналист вынужден красть в магазинах кусок колбасы, не имея возможности его заработать. Постепенно я свыкся с жизнью лагеря. Около 7 часов утра в комнату, в которой спало 6-8 человек, заглядывает служащий лагеря и громко гнусавит: «Морген». Примерно в 10.30 просыпаются мои соседи. В 11.15 открывается столовая. Около 12.00 обитатели лагеря расходятся по своим делам. Почти все русскоязычные молодые парни покидают лагерь с небольшими рюкзачками за плечами. Начинается время работы, то есть воровства по магазинам. В лагерь возвращаются к вечеру. По возвращении хвастаются друг перед другом украденными вещами и организовывают ужин с обильной выпивкой.

Редкий вечер у русских обходился без пьяной драки. Неприятно было видеть, как остальные народы удивлялись, наблюдая каждый вечер пьяное выяснение отношений моих земляков. Если драка затевается в коридоре, быстро появляются вооруженные дубинками, электрошокерами и перцовым газом служащие охраны лагеря. На следующий день все повторяется сначала. В среднем раз в неделю в комнату заглядывает полиция, проверяет документы и может порыться в шкафах обитателей. Увидят новые дорогие вещи – просто забирают под предлогом отсутствия чека покупки. Полицейских понять можно: они на свою зарплату не могут купить тех вещей, которые носят бедные просители убежища, получающие в месяц 40 евро на карманные расходы. Забавно видеть в обшарпанных металлических шкафах дорогую одежду и парфюмерию ведущих мировых фирм.

НАШИ НРАВЫ

Примерно раз в месяц случается поножовщина. Удивляться нечему: контингент русскоязычных «беженцев» напоминает зэков с общего режима, к тому же среди них (особенно среди грузин) полно наркоманов. Один из таких наркоманов пытался убить меня ножом за то, что я ему в 4 утра не дал стиральный порошок, предложив прийти за ним в 8 утра. После этого у меня появилась привычка класть под кровать металлическую трубу от спинки кровати.

Иногда в лагере бывают межнациональные столкновения. Особенно запомнилось выяснение отношений между армянами и азербайджанцами. Началось с того, что вечером кто-то что-то не так сказал или его не так поняли. Каждый побежал к землякам за помощью. Ночью оба землячества готовились к решающему сражению, которое началось утром. В схватке, длившейся несколько минут, участвовало больше десятка человек с каждой стороны. За это время 3 человека получили серьезные ножевые ранения.

Интересно видеть особенности народов лагеря. Так, самыми дружными и спокойными оказались китайцы и вьетнамцы. Как-то на общей кухне я увидел в кастрюле вьетнамца вареную собачью голову. В Германии нет бездомных собак – этот национальный деликатес вьетнамец мог украсть только у входа в магазин, где немцы оставляют на время своих любимцев.

Шумно и дру­жно жили негры. Азербайджанцы удивили чистотой в своих комнатах. Как-то в лагере одновременно появилось около 15 индусов. По своему развитию они напоминали Маугли – в загаженный до предела туалет ходили босиком, прямо на конфорках электроплит пекли лепешки. Все они сдались под одной фамилией, и в доказательство этого жили одной семьей, практикуя педерастические отношения. К индусам, как и к неграм, администрация лагеря проявила благосклонность: их быстро отправили в общежитие.

Самыми агрессивными, дикими и неряшливыми оказались грузины. Не ожидал я этого от народа, где на 6 веков раньше, чем на Руси, появилось христианство. К сожалению, лагеря беженцев населяют далеко не лучшие представители народов. Хотя и здесь встречаются очень порядочные и культурные люди.

Естественно, постоянно находиться в лагере, напоминавшем бомжатник, невозможно. Я познакомился в Фюрте (город-спутник Нюрнберга) с владельцами компьютерного магазина, немцами-переселенцами из СССР. Помог им отредактировать сайт магазина и за это получил разрешение пользоваться интернетом. Попутно я смотрел в магазине за порядком и иногда учил заходивших туда русских переселенцев пользоваться всемирной паутиной. За день я успевал украсть поесть на ужин. Остальное время проводил в Сети. В лагерь приходил только ночевать.

ОТКАЗ

Через 2 месяца я получил из Ведомства по делам беженцев и миграции отказ в убежище. Причина была подходящая для любого отказа. Оказалось, по мнению немецких чиновников, если я соблюдал законы своей страны, то там для моей жизни нет угрозы.

Я воспользовался своим правом один раз обжаловать отказ в суде. Судебный иск на основе материалов дела составил предоставляемый социальной службой адвокат. Оставалось снова ждать. Езда на украденном велосипеде по окрестностям, периодическое воровство в магазинах, времяпровождение в интернете, в лагерь – только ночевать. Пробыв там ровно 6 месяцев – максимально возможный срок, – я получил направление в общежитие под Аугсбургом.

Общежитие, которое в дальнейшем буду именовать лагерь, представляло 2 барака из контейнеров. В каждом бараке – 2 ряда контейнеров. Они накрыты утепленной крышей, образующей коридор между контейнерами. Между бараками – стоянка велосипедов. Здесь это необходимейшая вещь, так как до ближайшей железнодорожной станции 3 километра, до магазина – 6. Все велосипеды – краденые, но полиция не спешит их забирать, понимая, что обитатели общежития украдут их еще. Здесь проживали только одинокие мужчины.

В каждом бараке была общая кухня, туалет, душевая, прачечная. Каждый жилой контейнер отапливался индивидуальным электронагревателем. Контейнер был рассчитан на трех человек, и в нем стояла одна нормальная кровать и одна двухъярусная. Был стол, три стула, стандартные металлические шкафы и небольшой холодильник. На многих контейнерах были антенны спутникового телевидения. В отличие от лагеря в Цирндорфе, здесь можно было по своему вкусу обставлять контейнер. Кое-кто добился в этом успеха, обустроив жилье вполне приличной мебелью и электронной техникой со свалки. (Немецкие свалки отличаются от местных. В Германии часто выбрасывают добротные вещи просто потому, что они надоели.) Здесь нет общего обеда. Дважды в неделю привозят продукты. При раздаче выдают бланк-заказ на следующий раз. В бланке отмечаешь, какие продукты желаешь получить. Выбор небольшой, но есть. Каждому прибывшему вместе со стандартным набором постельного белья и предметов гигиены выдается набор посуды, ведь готовишь теперь сам. В ночное время в лагере дежурил охранник. Это ввели после того, как пьяные русские несколько лет назад сожгли третий контейнерный барак.

Продолжение следует.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Олег Штин...

Василий, так держать!
Читаю, как свою жизнь вспоминаю...
Нужны новые репортажи с "европы"- пиши!