КУБА НАРАСПАШКУ

Часть четвертая: Восток – дело тонкое

Куба открыта всяк в нее входящему (может, в меньшей степени туристам из США). Куба открыта окнами и дверьми, что дает возможность видеть личную жизнь кубинцев, не подсматривая.

Прогуливаясь по улицам Гаваны, наблюдаешь, как работает наборщик текстов, швея, ювелир, парикмахер, как учатся дети. Ты слышишь их голоса, грохот печатных машинок и шелест швейных. У тебя есть возможность болеть за бейсбольную команду, глядя матч через окно первого этажа жилого дома вместе с его хозяином, облокотившись на подоконник. Что же касается знакомых, живущих на верхних этажах, проще звать их прямо с улицы, чем стучаться в двери.

Куба сшита шиворот-навыворот. Там, где наша провинциальная жизнь по простоте душевной видна сквозь окошки с резными ставнями, кубинская деревня хранит интимность. Там, где наш столичный быт прячется за железной дверью, Гавана щедро распахивает окна. То ли жаркий климат всему виной, то ли горячие сердца местных жителей.

Но столица осталась далеко позади, когда мы примчались на Восток. Баракоа встретил нас радушно – в момент поиска комнат для съема во всем городе вырубилось электричество. За полчаса во тьме мы успели потеряться и каким-то чудом снова найтись. Обеспечив себя ночлегом в аккуратных апартаментах, перебазировались на традиционную городскую набережную, о которую в кромешной тьме разбивалось открытое море. Единственное освещение на этом участке территории – луна, но свет ее в погожую ночь настолько яркий, что можно любоваться, как торопливо бегут по дороге упитанные пятисантиметровые тараканы.

Взглянув на мрачные очертания копии креста Колумба в ночи, утром отправляемся на поиски оригинала по городу, в котором не продают кофе на улицах. Останки натурального креста столь бережно, сколь легкомысленно хранятся в Cathedral de Nuestra Senora de la Asuncion. Напротив собора – бюст вождя коренных индейцев Hatuey, сожженного испанцами в 1512 году за отсутствие интереса к христианству. Покончив на этом с историей туристического городка, направляемся ближе к народу – в деревню, затерянную среди кофейных бобов и банановых гроздей.

Холодильник «Минск» дома у учителя деревенской школы, ребятня с удочками на пристани, чьи-то пятки в мутной воде, тысячи мелких крабов и один пьяненький дедушка. Он уговаривает войти в дом, срывает в огороде кокос, разрубает его мачете и предлагает испить прохладный сок в обеденное пекло – старость и одиночество везде одинаковы. Разобравшись с гостинцами и гостеприимством, определяем цель – добраться до самой восточной точки острова и вернуться в Сантьяго теперь уже по горам Maisi.

Двигаясь вдоль пляжей, усыпанных кусками кокосов, пиная которые, пасутся бурые свиньи, добираемся до скал. Восток на Кубе чертовски прекрасен – может быть, этим объясняется его изоляция. О том, что Маиси закрыты для туристов, нам сообщили уже у подножья короткого, но очень уж крутого горного хребта. Решение попытать счастья и отправиться на встречу с твердолобой бюрократией пришло само собой, когда мы оказались на вершине расщелины, на дне которой прятались идиллические пейзажи. Дальше может быть только лучше...

Карабкаться по едва ли не вертикальным поверхностям только ради того, чтобы быть посланными в обратный путь долгожданным КПП – это и есть самая восточная точка путешествия. О предложении вернуться в Баракоа, попытаться найти государственный орган и дождаться специального служащего, который вправе написать нам разрешительное письмо на въезд (в том случае, если он поверит, что мы не наркодилеры, которые едут на берег собирать прибитые морем мешки с наркотиками – надо быть начеку, когда твой ближайший сосед Америка)... Обо всем этом мы предпочли забыть и лечь на обратный курс.

Сползать с Маиси было ничуть не легче, судя по тому, как вел себя автомобиль. Надо же было именно в этот момент по­встречать двух маленьких мальчиков, которые радостно махали руками. Поскольку место было не самым лучшим для дет­ской площадки, мы беремся подвезти их до дома и очень осторожно зависаем на дороге. Вот тут случается конфуз: дети перестают улыбаться и начинают медленно пятиться назад. Отсюда совет: не пугайте местных жителей своей добродетелью, дайте им безнаказанно поздороваться. Двигаясь дальше, все же встречаем попутчицу – половину дороги она проехала лежа, потому что в это время по городу гуляла жена ее любовника.

Затемно возвращаемся по горам Farola, которые теперь не кажутся такими уж неприступными. Прежде чем вернуться в Гуантанамо, сворачиваем на знакомый пляж, где некогда было искупаться днем. Теперь же мужчины оставляют нас со включенными фарами, а сами уходят к воде ловить бодрых ночных крабов. Через десять минут полуночные ловцы появляются в свете фар под конвоем из трех военнослужащих…

Еще полтора часа мы сидим под звездным небом Острова Свободы, пока офицер береговой охраны делает запрос по рации в Гуантанамо, пытаясь разобрать российский и белорусский паспорта («Я не могу найти эту запись – здесь на непонятном языке!»). В свою очередь Гуантанамо связывается с Сантьяго де Куба, Сантьяго выходит на контакт с Гаваной, где дежурный в час ночи колдует над картотекой и силится выяснить, не уличены ли мы в правонарушениях за столь недолгий срок пребывания. Далее в обратном порядке без вовлечения компьютерных технологий должен вернуться ответ, от которого теперь многое зависит. Причем зависим не столько мы, сколько наши сопровождающие.

Тем временем два солдата срочной службы, которым до проверки документов решительно нет никакого дела, всячески коротают службу – то найдут палки и играют с ними в костыли, то чертят на пляжном песке наши имена, то выбивают ритм на прикладе автомата… И нервы у наших проводников от этого крепче не становятся.

Наконец-то все заканчивается благополучно, и мы, так и не искупавшись, возвращаемся в Гуантанамо: «Надо было все-таки спросить, где у них тут «Макдональдс»…». Чахлые поликлиники, пустынные улочки и знакомые КПП, вблизи которых на всякий случай демонстрируем примерное вождение и культуру поведения на дороге.

Под утро, голодные и вымотанные, добираемся в Сантьяго. Благодаря переутомлению лишаем себя возможности первого знакомства с домашней кубинской кухней – жареными бананами и незнакомыми имитаторами картошки. Дальше сон, вернее – катастрофическая его нехватка. Игнорируя усталость, собираем оставшиеся впечатления от города и совершаем краткий визит в провинцию El Cobre (исп. медь). Кроме шахт по добыче меди, главной приманкой для посетителей с огромными цветочными подношениями является Santuario Nacional De La Virgen Del Cobre – храм-музей, компактный и вместительный. Свадебная церемония кубин­ских молодоженов и туристическая экскурсия как симбиоз, благодаря которому уже много лет существует Республика Куба.

И снова Сантьяго, где вместо фабрики по производству рома мы отправляемся на фабрику саркофагов – государственное обеспечение гробами малоимущего населения, которому тоже нужно в чем-то хоронить почивших. Последний пункт – автовокзал, где скучающая охрана за пару евро продает свой суточный паек и прохладительный напиток – такая же стабильная выручка, как и заработная плата. Здесь же притомившиеся путешественники, кочующие кубинцы и высокий европейский турист, позади которого послушно семенит миниатюрная кубинка, – эскиз курортного романа.

Снова автобус и ночь до Гаваны, где нас уже ждут неподалеку от зоопарка с суетливыми енотами, чтобы отправиться в центральную часть острова.

Оставить комментарий