КУБА НАРАСПАШКУ

Часть третья: идем на Восток

Чего еще мы не знали о Кубе, направляясь на другой конец света? Того, что у кубинцев есть своя версия фильма «12 стульев». Того, что ром с томатным соком невозможно пить, даже если такой коктейль ласково называется «cubanito». Того, что вместо кошек на крышах домов у них живут собаки, все чаще таксы. Того, что национальным видом спорта у кубинцев по праву считается бейсбол.

Бейсболом на острове болеют от пеленок до стадии легкого маразма. Из подручных средств и доступных спорттоваров мастерятся биты, мячи и перчатки. На столичных улицах и в закоулках трущоб, возле студенческих общежитий – во всех уголках компакт­ной страны дети, подростки и молодежь играют в бейсбол. На стадионах – национальные фавориты. На трибунах Баямо, постоянно перемещаясь следом за тенью деревьев, неутомимые болельщики, грызущие фруктовый лед. В Гаване мужчины средних лет каждый вечер собираются в сквере напротив Большого Театра, чтобы пылко и наперебой обсудить прошедший матч в преддверии грядущего. Ближе к ночи вся страна замирает перед телевизором…

Однако настало время двигаться с Запада на Восток, оставляя среднюю часть острова на десерт. За время нашего путешествия мы решили опробовать на своей шкуре все наземные виды транспорта: машины напрокат (Kia, Peugeot, Hyundai), такси для туристов (белоснежные «Жигули») и для кубинцев (Buick, «Москвич», Chevrolet неприличных лет выпуска, не предназначенные для туристов), конное такси наподобие кареты, туристические автобусы, автобусы для кубинцев (кубинцы шутят, дескать, Фидель поскромничал и назвал марку государственного автобуса сокращенно – «Astro»), поезд (нас искренне отговаривали) и автостоп (апофеоз социализма!). Но обо всем по порядку.

На Восток мы ехали на туристическом автобусе, уповая на комфорт и перекус за счет компании. К сожалению, слишком скоро наша радость зашлась ознобом и вспомнила слова боевого товарища: «Вы взяли с собой теплые вещи?» Надо ли говорить, что, отправляясь в разгар русской зимы на знойную Кубу, мы пафосно выбросили всякую одежду, рассчитанную максимум на 20 градусов тепла? После недели в Гаване выбросили и ту, в которой некомфорт­но при 25 градусах. Ввиду отсутствия опыта мы не учли, что на острове вечного лета действительно есть место, где можно замерзнуть, – спасибо исправным кондиционерам рейсовых автобусов. Видимо, водителям известно только два состояния кондиционера «вкл.» и «выкл.», вторым из которых во избежание влажности они фактически не пользуются.

Наутро околевшие и уставшие от тревожного сна, кашляя и чихая, пассажиры высыпаются на автостанции в Сантьяго, аккурат на Plaza de Marte. Очередной монумент во славу революции – первая и практически единственная достопримечательность, с которой мы ознакомились в городе. Сбросив лишние вещи в комнате за 20 евро/сутки, снимаемой напополам с колонией гигантских муравьев, обитавших в раковине, направляемся в пеший тур по городу.

Уже на ближайшем перекрестке (по утверждению предположительно теологически подкованного знакомого) встречаем «признаки колдовства» и тут же попадаем в небольшой музей (Casa de las Religiones Populares) – по сути дом, в каждом углу которого представлены все вероисповедания, бытующие на острове. Благодаря комментариям проводника, недобрым взглядам работниц музея, горящим свечам, надписям на стенах, странным сосудам в одной куче с черепами, мысль о том, что африканская культура со времен рабовладения никуда не исчезла, утвердилась. До этого мы уже знали, что означают грозди спелых бананов, сложенные под королевскими пальмами. После перестали подбирать плоды и зерна диковинных фруктов на пустынных пляжах, где эти самые фрукты вовсе не растут. Все вокруг стало источать загадочность и мистику. Но уже очень скоро мы вернулись к реальности – впереди нас ждала провинция Гуантанамо.

Растрачивая первый день пребывания в новом городе, нещадно разогретом солнцем по сравнению с Гаваной, мы прогуливаемся мимо резиденции Фиделя, пока сам он набирается сил в больнице. Внимательно рассматриваем очередную бесподобную скульптуру Дон Кихота, живущую на клумбе в центре города. Похожая вариация на тему неисправимого рыцаря обитает в центре Гаваны, где Кихот изображен совершенно нагой поверх коня – уникальность кубинского социализма в том, что он не сковывает смелые идеи в искусстве, будь то музыка, скульптура или живопись. Судя по многочисленным картинам современных художников, за коммерческой ненадобностью извне размещенным по всему острову наряду с простенькими агитационными плакатами, приверженцев классики в искусстве встретить куда сложнее, чем авангардистов либо экспрессионистов. Современное изобразительное искусство Кубы – еще один кладезь, надежно скрытый от внешнего мира.

Пионеры в магазине декоративных рыбок, закат над портовыми мачтами, бабочка размером с ладонь на шторах комнаты и вот оно – утро нового дня, которое заблудило нас в односторонних улочках жилого квартала на полтора часа… За это время у соседнего дома прямо на пороге забили откормленную свинью, а продавец фруктов почистил все апельсины. Выпутаться из лабиринта удалось только после обеда.

Мы свернули у деревенского домика на окраине города. Рубить мачете сахарный тростник и высасывать из него все жизненные соки – вот она романтика по-кубински. Именно там я узнала, какой фрукт является самым вкусным – toronjo на русский язык переводится как «грейпфрут», но в то же время грейпфрутом в классическом понимании не является. Кисло-сладкий цитрус в самой точной пропорции навсегда останется в моих вкусовых рецепторах.

Памятуя обо всех контрольно-пропускных пунктах, о которых только и делают, что забывают русские туристы, мы медленно прокрадываемся в Гуантанамо. Несметное количество лозунгов, памятник мальчику с воздушным змеем величиной с жилой дом (еще одна страсть местной ребятни после бейсбола) и близость кубинской и американской военных баз – отличительные черты города за семью печатями. Гуантанамо – не закрытый, но осторожный город, который так или иначе пересекаешь, двигаясь дальше на Восток. Что-то вроде трепетного любопытства не отпускало до тех пор, пока не миновали городскую черту и все колючие проволоки по краям дороги.

По пути к горным вершинам, едва завидев Карибское море, выбегаем на пустынный пляж, ловим замешкавшегося краба и едем дальше с мыслью о том, что поплескаться в открытом море обязательно вернемся на обратном пути. Курсируя между горных хребтов, останавливаемся у мелкой горной реки, замечаем, но так и не находим лошадиную ферму, проезжаем провинцию Имиас, куда 11 апреля 1985 года из Доминиканской Республики прибыл «великий кубинец» Хосе Марти. Ненадолго. Уже 19 мая того же года Хосе погиб в первом сражении восстания за независимое государство, с тех пор количество бюстов героя на квадратный километр не поддается исчислению.

После долгих часов скитания мы наконец-то оказываемся у подножья гор Farola, устрашающего табличкой погибших. С другой стороны, если вспомнить шальной грузовик с баллонами газа, который носится по хребту, словно кролик в порыве бешенства, то число почивших уже не кажется таким удивительным. Основным приключением, кроме обвалов, витиеватости дорог и упомянутого грузовика, является попытка не сбить горных жителей, готовых на ходу продать путешественникам все, что растет в огороде. От высоты закладывает уши, в глазах выкручивается серпантин, по одну сторону хребта – закат солнца, по другую – восход луны. Farola (исп. уличный фонарь) – одна из трех кубинских загадок: «фонарь, который не светит». На горной дороге действительно нет никакого освещения. Кроме того, существует «наковальня, но не из железа» – гора Yunque (исп. наковальня). И «мед, но не сладкий» – Rio Miel (исп. река Мёд).

Затемно прибываем в Баракоа – оплот туристов на Востоке, ошибочно добытый Колумбом в далеком прошлом вместо Америки. Символом этого события является фиктивный крест Христофора на городской набережной, от которого начинается лунная дорожка, разлитая по Карибскому морю…

О том, где находится настоящий крест, и о прочих кубинских тайнах – в следующих номерах газеты.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
автор

Ремарка: Хосе Марти прибыл и умер в 1895.