ДЕНЬГИ «ОТТУДА»

Из истории трудовой эмиграции

Осталась у меня на память от этой истории бутылка чудесной стародорожской самогонки — пикантное украшение домашнего бара. Подарила внучка главного героя: «Выпейте за упокой души вольного труженика Викентия Михайловича Александрова».
Выпить — дело нехитрое. А как отобразить сложную человеческую судьбу?..

II. Мясо-доллары Викентия Александрова

Старый биндюжник Мендель Крик из одесских рассказов Бабеля отличался простотой мыслей. В свободную минуту этот работник сферы грузового извоза способен был думать только о трех вещах: «об выпить хорошую стопку водки, об дать кому-то по морде, об своих конях».
Белорусский крестьянин Викентий Александров всю жизнь думал «об своих поросятах» и больше ни о чем. Хотя последние два года — после возвращения из Америки — его также преследовала мысль, что надо бы заехать кому-нибудь в физиономию.

Именно поэтому ноябрьским вечером 1933 года в деревне Макаричи Стародорожского района приключилась драка. Точнее — семейный скандал со швырянием табуреток и изгнанием одной из сторон на улицу.

Викентий решил «поучить» жену Зинаиду, а та, подхватив двухлетнюю дочку Любу, бежала в хату своего отца Матвея Потапени и брата Петра. Старшая дочь Маруся, семнадцати лет, в это время гуляла вдоль улицы со Степаном Емельяновым, сыном высланного кулака. Степка играл на двухрядке и пел частушку:

Едет Сталин на корове,
У коровы один рог.
Ты куда, товарищ Сталин?
— Раскулачивать народ!

Александров услышал с крыль­ца, как Маруся вторит:

Ты подумай-ка, подружка,
Степу раскулачили.
Его новую гармошку
На торги назначили.

В тяжелых чувствах Александров вышел за ворота и встретил соседа Патея Жуковца. Впоследствии тот так излагал события уполномоченному опергруппы пограничной охраны Хаиму Фидельману:

— Александров подозвал меня и говорит, что побил жену Зеню, а теперь боится, что придут «в отведки» тесть и шурин. Мы зашли в дом, и Александров вдруг достал пачку иностранных денег. Сказал: «Здесь три тысячи долларов. Если бы я знал, что ты честный, то дал бы тебе их на сохранение». Я испугался, ответил, что не хочу вмешиваться. Тогда он эти доллары положил в задний карман брюк, взял топор и стал в сенях ждать прихода брата жены и ее отца…

Следственный материал:
1935 г., марта 27 дня, м. Старые-Дороги
Я, уполномоченный опергруппы УПВО НКВД по Белоруссии Фидельман, рассмотрев следственный материал на гр-н д. Макаричи Александрова Викентия Михайловича и жену его Зинаиду Петровну, подозреваемых в преступлении, предусмотренном 87 ст. УК БССР,
Нашел:
Александров Викентий в 1931 г. вернулся из Америки и привез с собой 70.000 долларов. Незначительную часть денег Александров первое время вынужден был при переходе границы обменять, а последнюю часть капитала он оставил себе.
Для реализации оставшейся у него суммы Александров часто ездил в Слуцк, Глуск и другие местечки, а также к нему периодически приезжали гр-не Глуска, которые совершали валютно-контрабандные сделки. Кроме того, в 1934 г. Александров подыскивал человека с целью переправы его за границу и за это он обещал вознаграждение 300 ам. долларов. Таким образом, Александров имел намерение вывезти за границу оставшийся у него капитал в инвалюте.
Жена его Зинаида Петровна о наличии в данное время у Александрова валюты осведомлена, а также она лично знакома с контрабандистами, которые систематически к ним приезжали.
Принимая во внимание:
1. По следственным материалам установлено о наличии в данное время инвалюты у Александрова в связи его с к/б элементами.
2. Оставление на свободе Александрова Викентия и его жены Зинаиды может повлиять на дальнейший ход следствия.
Постановил:
1. Гр. Александрова Викентия Михайловича, рожд. 1888 г., б/п, неграмотного, единоличника, женатого.
2. Александрову Зинаиду Петровну, 1898 г. рождения, б/п, неграмотную, прож. в д. Макаричи, Кармазовского с/с, Стародорожского р-на — арестовать, предъявив им обвинение по ст. 87 Уголовного Кодекса БССР.
Одновременно настоящее постановление направить прокурору по Стародорожскому р-ну для санкции.
«Согласен» Нач. РО НКВД БССР по Стародорожскому р-ну Земцов.

Вот человеческая судьба… Сюжет популярного фильма режиссера Евгения Татарского «Джек Восьмеркин — американец» о трагикомических приключениях русского крестьянина в двадцатые годы после его возвращения в родную деревню из США мог выглядеть придуманным (мальчишкой Яков Восьмеркин попал в Америку, вырос там, освоил все виды сельхозработ и, узнав, что в России крестьянам землю дают даром, приезжает домой с намерением организовать свой бизнес). Но, оказывается, на Беларуси подлинные истории случались похлеще киношных.

Всех подробностей пребывания Александрова за океаном мы не знаем, но рассказывал он, что в Америке жил 16 лет, из них 9 лет работал в шахтах, а два года на заводах Форда. Остальное время владел фермой, имел 15 коров и другой скот. Перед отъездом домой хозяйство продал.

Попутно объясним, почему делом Александрова занимались именно чекисты-пограничники. В межвоенное время вдоль западной границы СССР была установлена особая 50-километровая зона, внутри которой согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 7 января 1934 года всякие операции с заграничными товарами и валютой автоматически квалифицировались как контрабанда. Вот, например, если на базаре в Слуцке, который отстоял в 50-ти километрах от тогдашней советско-польской границы, в руках у покупателя оказывался польский злотый, то «можно» было предъявлять уголовную статью и, соответственно, судить не только за незаконные операции с валютой, но и за контрабанду. О, изуверские советские законы!

Правда, от родной деревни нашего героя до ближайшего участка границы было по прямой не 50, а целых 66 километров (проверено на довоенной карте), но, похоже, чекисты, были вполне уверены, что им нет преград ни в море, ни на суше. В СССР, как известно, «зоны» нарезались сообразно текущей целесообразности. Пример тому — Чернобыльская зона…

В протоколах допросов Александрова неизменно присутствует один вопрос, напрямую вроде бы к делу не относящийся:
— Проживая за границей, были ли вы знакомы с положением в Советском Союзе?
Перевести его можно так: «За каким чертом тебя, идиота, сюда принесло?»
И, верно, ухмылку чекистов вызывал бесхитростный ответ Александрова:
— Я только знал, что в России нет царя и что установилась Советская власть, но какие существуют при этой власти порядки, я не знал.

Плохо быть политически малограмотным! А вот если бы штат Мичиган, подобно Стародорожскому району, был охвачен сетью политпросвета, то в ближайшем коттедже-читальне мистер Александрофф был бы проинформирован насчет решений исторического Сентябрьского (1929 г.) Пленума ЦК КП(б)Б, который осудил практику развития хуторского землепользования как правооппортунистическую и прокулацкую, подчеркнул, что «решительная борьба против хуторов, за массовую коллективизацию — вот основной лозунг партии и советской власти БССР».

— Чем вы намерены были заниматься после возвращения на родину? — раз за разом спрашивали у Александрова.
— Я думал обзавестись хозяйством и заниматься сельхозтрудом, в частности, разведением породистого скота.
Эх, не могли чекисты втолковать бывшему американскому фермеру, что его покупка племенных поросят на слуцком базаре пришлась аккурат в канун совсекретного циркуляра ЦК КП(б)Б № 308/сс от 18 мая 1931 года, который начинался словами: «Директивными органами принято решение об очищении территории БССР, как пограничной, от остатков кулачества…»

Чтобы избежать высылки, Викентий Александров записался в колхоз, но работать в нем не стал, как и многие другие его односельчане: «На работу я не вышел потому, что узнал, что обязательства государству по молоку и мясу мне все равно придется выполнять».

К слову, в уборочную кампанию 1930 года вдруг обнаружилось, что в новосозданных колхозах некому работать (это при том, что тогдашняя белорусская деревня в целом отличалась избытком рабочей силы). Поэтому был создан «ударный фронт помощи селу», и на уборку урожая впервые отправили организованные массы городских рабочих и служащих. Весной 1931 года только из Минска в колхозы республики выехало 465 рабочих бригад. С той осени 1930-го и привилась на последующие десятилетия практика «шефства».

И снова терзали Александрова:
— Чем был вызван ваш приезд в Советский Союз, что вас на это толкнуло?
— Моя жена требовала, чтобы я приехал.
— О чем писала в последних письмах за границу ваша жена и в частности по вопросу состояния ее хозяйства?
— Зинаида неоднократно мне писала, что у нее в деревне Макаричи имеется много земли, лошадь, дом и так далее. На основании этого я и приехал в Советский Союз, но по приезде я не застал того хозяйства, о котором она мне писала, и все имеющееся в настоящее время хозяйство мною куплено лично. Словом, моя жена меня обманула.

Дура-баба — самый, верно, мягкий эпитет из тех, которыми Викентий наградил свою половину. Хотя понять женщину можно: шестнадцать лет без мужа…

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о