КУБА НАРАСПАШКУ. Часть вторая: ЮГ И ЗАПАД

Насмотревшись на туристическую Гавану, тем не менее движемся далее по острову Свободы. Чтобы далеко не ездить, направляемся на запад, где почва кирпичного цвета, незнакомые хвойники, древесный уголь и, похоже, снова туристы. И, может быть, пользуясь свободным временем и близким расположением, одним глазком заглянем на юг от столицы.

Двигаясь на юг, попадаем в город Батабано. Грядки с рисом, школа имени Ленина, один-единственный на всю провинцию, но гордо ступающий трансвестит, плантации малознакомых плодов и, наконец, порт. Проторчав под воротами час, а то и два (под палящим солн­цем время тянется бесконечно долго, особенно, если спишь), объясняя свой аполитический интерес к портовым сооружениям и деятельности промышленных рыболовецких судов, все-таки получаем от ворот поворот и едем, куда глаза глядят.

Тихой сапой попадаем в жителями забытую деревню без названия. По одну сторону дороги, на глинистом берегу, дома с окнами и дверями, заколоченными досками, по другую – непроходимые заросли над болотом. В единственном жилом доме – семья бедных рыбаков, одни мужики: дед, сын и внук. Жены остались в большом городе, пока мужья рыбачат не на продажу, а на прокорм. Привязав лодку с мотором 60-го года выпуска, выгружают улов: половина рыбешки (угодила в сети, потому оказалась беспомощна перед морским чудовищем), пара грязных и непривлекательных морских раков (легким движением руки тут же отправляются обратно в воду), и вот он, наш праздничный обед – пять лангустов средней величины.

Отец тут же разводит огонь и разделывает гигантских креветок (ассоциация со вкусом), замечает наш интерес и ради фотографии приделывает на место только что оторванную голову лобстера. Затем она присоединяется к кладбищу морских чудищ – огромной куче панцирей и голов, часть из которых достигает полуметра в длину. Дед курит на крыльце и теребит рыжего кота, внук (на вид лет тридцати) долго изучает нас взглядом и, наконец, произносит: «Я сначала боялся вам показывать, но вот, что я на днях выловил в зарослях напротив дома…»

Через минуту у наших ног оказывается годовалый крокодил чуть больше метра в длину. Ловко обращаясь с новым питомцем, внук переворачивает его на спину и разрешает погладить бледное холодное пузо. Рептилия какое-то время смирно лежит с завязанной пастью, пока не устает от внимания – ему развязывают морду и отправляют на прогулку по двору. Разворачивается действо, абсурдное для наших широт: домашний пес шалеет от неизвестного зверя, лает со страху, да то и дело норовит цапнуть за брюхо, крокодил огрызается и пару раз щелкает челюстью в опасной близости от собачьего носа. Натешившись, рыбаки убирают рептилию.

«Предыдущего я подарил своей дочке, – рассказывает младший из семейства. – Он спит с ней на одной кровати, а меня к себе не подпускает». Мы слушали и, с одной стороны, не могли себе даже представить то, о чем он говорит, а с другой, прекрасно понимали: этим людям, которые как никто близки местной фауне, что крокодил, что собака… одна сатана. Естественно, отлов крокодилов запрещен законом, а лобстеры, которые уже томились в домашнем томатном соусе, в столице стоят 10 евро за порцию на 1 человека. Но этим людям не заработать 10 евро и не с кем общаться, кроме как с котом, собакой, выловленным крокодилом и двоюродными братьями, которые на моторке приплывают из соседнего города. Кормили нас щедро – пучок бананов, рис с черной фасолью и столько кусков лобстера, сколько в состоянии съесть или унести с собой, – все, чем богаты.

Сбитые с толку и покоренные гостеприимством малоимущих, которые вручили в дорогу гроздь бананов, двигаемся на запад. Закат на огромной дамбе, где местные жители целыми семьями ловят рыбу, и зарево от сжигаемой травы между банановыми плантациями, где тучно прячутся комары. С закатом приезжаем в Пинар дель Рио, устраиваемся на ночлег в частном обеспеченном доме и отправляемся ужинать в местный фаст-фуд.

С утра пораньше направляемся по местам скопления туристов – туда, где водопады и диковинные орхидеи. Русских туристов, развалившихся на камнях в заповеднике, можно узнать даже тогда, когда они молчат. Камни и деревья с выцарапанными именами, билет, разменянный на прохладительный напиток, и далее – Виньялес. Марш-бросок по трещине в горе напоминает приключения из «Властелина колец» с финишной прямой по пещерной реке на лодке, позаимствованной у Призрака Оперы, – попсовому месту попсовые образы. Лодочник привычно рассказывает о естественных и декоративных фигурках, вырезанных из скалы человеческой рукой и без ее участия – человечки, зверушки – киваем, вертим головой по сторонам. Причаливаем, пересаживаемся в машину и едем на побережье, подальше от туристической зоны.

Яблочный сидр заканчивается как раз тогда, когда дорогу перебегает свора маленьких черных поросят. Мы оказываемся в деревне, где на багровой, как Мавзолей, почве растет зеленый табак. По реакции хозяев можно понять, что приезжие попадают сюда нечасто, но нам разрешают осмотреться и фотографировать. В благодарность главе семейства достается банка холодного пива – щедрый подарок, учитывая полуденное солнце. В соседнем населенном пункте местный рынок для продажи табака, туристов это не касается. Во дворах домов и школ бюсты героя нации Хосе Марти и лики пяти кубинских героев (заключенных за шпионаж в американские тюрьмы вот уже 10 лет).

Альбатросы в порту Эсперанса и женщина, готовая тут же состряпать обед, а если потребуется, и ужин – по поведению аборигенов быстро распознаются места, облюбованные туристами. Но мы едем дальше в поисках крестьян, добывающих древесный уголь. Двигаясь наугад, легко встретить заблудших овец – пара американских туристов, битый час разглядывающих карту с паутиной проселочных дорог, готовы к сотрудничеству. Поочередно опрашивая проходящих мимо медсестер и крестьян, каждый находит свою дорогу, а на ней – пустую хижину и кучу древесного угля. Хозяина нигде нет, припаркованный мул весьма агрессивен, посему данному маршруту приходит логический конец в виде уже хорошо знакомой Гаваны с ее ежевечерними ритмами, доступными удовольствиями и пронырливыми воришками. Даже если вы устали от путешествия, не забывайте сверять цену на коктейль в меню, выставленном на улице и внутри заведения, а расплачиваясь, будьте осторожны – бывали случаи, когда на просьбу дать сдачу слышалась крылатая фраза на чистом русском языке «Иди ты на…!» Сфера обслуживания быстро перенимает традиции приезжих – принцип культурного обмена.

(В следующих номерах газеты мы отправимся в центральную часть острова и обязательно сходим на восток.)

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
stas

огонь материал! жду продолжения