Детство патриота

1 июня мы отметили День защиты детей. Выражение «все мы вышли из детства» столь же банально, сколь и верно. С этой точки зрения представляется любопытным взглянуть на зарождение личности на примере известных представителей разных поколений и сфер деятельности.

В детстве Виктор СУВОРОВ (а тогда Володя Резун), будущий автор десятка исторических бест­селлеров, по его признанию, о переезде на Запад никогда не задумывался. Напротив. Был примерным учащимся Суворовского училища, а затем офицером разведывательного управления штаба военного округа. С 1970 года – в номенклатуре ЦК КПСС. В 1974 году окончил Военно-дипломатическую академию. Четыре года работал в женевской резидентуре ГРУ. Однако в 1978 году бежал в Великобританию, чтобы рассказать «правду о войне», за что в СССР заочно был приговорен к расстрелу.

Олег СКРИПКА, создатель и солист популярной украинской группы «Вопли Видоплясова», с молодых лет увлекался «чуждыми» советскому ребенку явлениями, но эмигрировать в дальнее зарубежье не стал, хотя и пересекает нынче любые границы беспрепятственно. Роднит этих представителей двух поколений только одно: они оба считают себя патриотами. О том, как все начиналось, писатель и музыкант рассказали в интервью «ЭН».

– Где вы родились, и кем были ваши родители?
Суворов: Родился я в 1947 году в поселке Барабаш Хасанского района Приморского края. Это далеко на Дальнем Востоке, где до Владивостока добираться целые сутки. А уж до Москвы 11 суток езды на скором поезде. Отец мой, Резун Богдан Васильевич, был офицером, а мать, Вера Спиридоновна, домохозяйкой – офицерской женой. Отец прошел всю войну. Их подняли по тревоге 13 июня 1941 года. Они пошли к границе и 23 июня впервые встретились с противником. Вначале воевал в противотанковой артиллерии, а завершил войну в БМ-13 («Катюша»). Имел четыре ранения и одну очень тяжелую контузию. С мамой встретился на войне. Она была медсестрой в эвакуационном госпитале. После войны с Германией полк «Катюш» перебросили на Дальний Восток, и отец прошел еще и войну с Японией. На Дальнем Востоке отца и оставили, там родился я, там и жили мы до 1957 года, мотаясь по разным гарнизонам.

Скрипка: Я родился в 1964 году в Таджикистане. Мой папа – врач, а мама – воспитатель в детском саду.
– Как складывались ваши отношения с родителями, были ли проблемы отцов и детей?

Суворов: Нет, такой проблемы у меня не возникало, поскольку мое детство прошло в военном гарнизоне. Я страшно любил военную технику, военную историю. Когда мне было 6 лет, отца перевели в зенитную артиллерию, так как шла война в Корее. Никто не знал, куда эта война распространится, и всех переквалифицировали в зенитчики. Так вот, он проделывал тогда интересные трюки. Например, он проводил занятия с сержантами, а мне было приказано неподалеку кататься на палочке. Вроде посторонний мальчик. И когда сержанты чего-то не знали, то он кричал: «Ну-ка, мальчик, поди сюда!». И задавал мне вопрос, на который не могли ответить сержанты. Я отвечал, и у подчиненных отца лезли глаза на лоб. Они-то не знали, что меня всему этому папа учил!
Войск там, конечно, было колоссальное количество: танки, самоходные орудия, бесконечные учения. И мне, маленькому мальчику, было все это очень интересно.

Скрипка: Я был послушным мальчиком. Ходил в обычную и музыкальную школу. Дома убирался. Когда меня просили родители сходить в магазин, я туда ходил. На самом деле отношения с родителями были хорошими. Мы выбирались на природу на пикники. Что же касается проблемы отцов и детей, то… Такое отторжение в 14 лет проявляется у многих подростков. Но я уехал достаточно далеко от родителей. Учился в институте. Поэтому мы очень редко общались. Но как-то все довольно мягко проходило, безболезненно. К тому же я много книг читал об этом и был готов к возникновению подобных проблем. В силу того, что подошел я к этому возрастному явлению «по-научному», больших конфликтов с родителями и не возникло.

В музыкальной школе специально для меня организовали такой экспериментальный, композиторский класс. Мне преподавали композицию композиторства. Первые свои произведения я сочинил именно там. Вальс и еще что-то. Потом, классе в девятом, стал сочинять свои песни на английском языке. Рок. Мы их стали исполнять. В институте эти сочинения продолжились. У родителей отношение к этому было неровным. Когда я исполнял песни на баяне, они приветствовали, им нравилось. Но рок-музыку они вначале не понимали. Однако позже, когда увидели, что коллектив пользуется популярностью, все поменялось.

– То есть вы были примерным ребенком. Неужели никогда не дрались, к примеру?

Cуворов: Нет, дрались, конечно. Но там были специфические условия. Дело в том, что все мы были дети офицеров. Там не было никаких гражданских лиц. (Я впервые увидел человека без погон в семилетнем возрасте. Отец поехал в отпуск в Уссурийск, где и случилось это знаменательное событие. Тогда ведь даже в кино все в военной форме ходили!). Все мы друг друга знали. Дрались, конечно, но отношения были более цивилизованные. Не такие, какие довелось позже наблюдать в обыкновенных городах. Когда мы уже жили в Черкассах, в Украине, я видел типичные банды: «вокзал», «Казбет», «сахарный завод». И когда они встречались, то никто не стеснялся даже, если кого-нибудь покалечат в драке. Это было в порядке вещей. На Дальнем Востоке у нас такого варварства (с ножами, кастетами, заточенными велосипедными спицами) не было. Хотя сейчас я даже не могу вспомнить, из-за чего мы дрались.

Скрипка: Драться, конечно, приходилось в школе. С негодяями. Были криминальные парни, которые постоянно искали конфликтов. Вот и приходилось с ними драться. Причем драки эти сложно назвать честными. Против меня всегда выступали двое-трое. Словом, я боролся за справедливость. Из-за девчонок не дрались.

– Нельзя ли подробней рассказать, в каких условиях приходилось вам тогда жить?

Суворов: Там никто не хотел служить, поскольку очень тяжелый местный климат. Все лето шли проливные дожди. В конце лета от рек наводнения. После золотой осени наступала ужасная зима. Очень сильный мороз и ветер из Сибири, который сдувал в океан весь снег. Поскольку все старались оттуда уехать, проблем с жильем не возникало (дома в Барбаше были построены еще во времена русско-японской войны). У нас была трехкомнатная квартира с высокими комнатами и кухней. Офицеры получали паек: какое-то кислое печенье, осенью из Китая поступали великолепные яблоки и мандарины, большая красная копченая рыба. Офицеры обрабатывали огороды. Картофель и редиска – ничего другого там не росло.

Скрипка: Признаюсь, я всегда жил в комфортных условиях. Даже когда я поехал учиться в Киев в институт, мне предоставили роскошное общежитие с душем, кухней, паркетом. Потом, когда мы уже гастролировали, я жил в Париже в отелях. Все очень корректно. Сейчас я живу в Киеве, и тоже жаловаться на условия не приходится.

– Были ли у вас игрушки, любимые игры?

Суворов: Никаких игрушек там не было, за исключением разве что каких-то уродливых машинок. У меня был пластилин, из которого я лепил танки, самоходки, самолеты, людей. Целые армии, с которыми разыгрывал битвы! И это уже была не игра. Уже хотелось понять тактику, устройство оружия и т.д. Наверное, из-за этого в 11 лет я поступил в Суворовское училище.

Скрипка: Лет в 14 у меня была железная дорога. Еще «За рулем», там машинку надо водить. Но так как я лет с 12-ти стал книжки читать, то не могу сказать, что игрушкам уделял много времени. Больше читал. Что читал? Да как все дети: про путешествия, про животных и фантастику. Больше всего мне нравилась фантастика, но это уже когда подростком стал. А так Жюль Верн, «Три мушкетера» и т.д.

– Как учились?

Суворов: Учился я всегда на «отлично». После Суворовского закончил Киевское общевойсковое-командное дважды краснознаменное училище имени Фрунзе. Копия диплома есть в Интернете, и в правдивости моих слов можно легко убедиться.

Скрипка: Учился хорошо. Был отличником. Но совмещал хорошую учебу с плохим поведением в школе: по предметам были «пятерки», а по поведению «двойки». А вот политикой не интересовался и не понимал, зачем она нужна. Тогда структура общества и государства для меня была совершенной загадкой.

– Как вы считаете, сильно ли отличаются нынешние дети от детей вашего поколения?

Суворов: К сожалению, я не могу об этом судить, поскольку много лет живу в Великобритании, а до этого работал в Женеве. Последний раз в нормальных условиях советских детей я видел в 1974 году. Я вижу английских детей, но это совсем другое. И это очень прискорбно, ибо я до сих пор «живу» в России, хотя и каждое утро просыпаюсь в Великобритании. Я русский, и все, что делаю, имеет целью защиту моей страны. Главная идея моих книг – мы не дурнее всех. Пусть физически я не на Родине, но душа моя там.

Скрипка: Очень отличаются. Но есть два типа детей. Есть так называемые индиго – умные, начитанные подростки за счет простого доступа к информации. В наше время, скажем, потенциально способные дети не могли получить столько информации, сколько могут получить нынешние дети. Но есть дети – жертвы рекламы, СМИ, дешевой музыки и дешевой одежды, дешевой литературы. В наше время этого просто не было.

Оставить комментарий