ИСКАТЕЛИ СЧАСТЬЯ - НЕ В ТОМ МЕСТЕ И НЕ В ТО ВРЕМЯ

В далеком 1936 году снятая Владимиром Корш-Саблиным картина «Искатели счастья» гремела на весь Союз и стала одной из вех «золотого века» еврейского кино на молодой еще студии «Белгоскино». Сегодня копия этого восстановленного фильма стоит порядка восьмидесяти долларов.

«Еврейский вопрос» (естественно, в самой его высоко патетической трактовке) был поставлен перед советским кино весьма остро, в результате чего союзная кинематография породила около сотни сделанных на заказ гипертрофированных детей. Начиная с 20-х годов, советские евреи в этих лентах боролись в рядах Красной Армии, вступали в ряды революционеров, ненавидели капиталистов. От идеи единой войны они должны были вскоре прийти к идее единой национальности (естественно, советской). В этом плане, следует признать, получилось не все: в картинах были задействованы по-настоящему талантливые актеры, игра которых не убивала, а, наоборот, подчеркивала и усиливала самобытность и глубину еврейского характера.

То же самое произошло и с «Искателями счастья».

Пролог

Предполагалось, что фильм, прямо и недвусмысленно подведет черту под всеми предшествовавшими кинематографическими стенаниями по поводу несчастной доли российского еврейства, прозябавшего в царской «тюрьме народов». Картина рассказывала о реальном факте - переселении евреев в Биробиджан, который располагался (ирония судьбы) не на Ближнем, а на Дальнем Востоке. Одним словом, вот вам земля, стройте свое счастливое будущее. Композитором картины был Исаак Дунаевский, консультантом фильма - Соломон Михоэлс, в главных ролях снимались такие выдающиеся актеры, как Мария Блюменталь-Тамарина и Вениамин Зускин.

Развитие действия

За содержанием ленты обратимся к справочнику «Все белорусские фильмы»: «1928 год. После долгих скитаний за границей в Советский Союз, в еврейскую автономную область Биробиджан, вместе с другими переселенцами, приезжает семья старой Двойры. Дочь Двойры Роза встретила и полюбила местного рыбака Корнея. Пиня Копман, муж старшей дочери Двойры, Баси, не находит себе места в колхозе и поначалу даже хочет уехать обратно. Но потом он узнает, что в этих местах добывается золото. Пиня соглашается сторожить бахчу, но на самом деле, скрываясь ото всех, ищет золото. Мечта Пинии - стать хозяином фабрики со своим фирменным клеймом «Пиня Копман - король подтяжек». Между тем Пиня решает переплыть на лодке Амур, чтобы попасть в Китай. Об этом он договаривается с отцом Корнея, но тот доставляет его к пограничникам. Золото на поверку оказывается обычным песком. На многолюдной свадьбе Розы и Корнея Двойра произносит тост за советскую родину и новую хорошую жизнь».

И ведь, как ни странно, именно несуразно-комедийный и антисоветски настроенный Пиня несет в себе бесценную национальную идею, ту, которой лишились все остальные герои, - неистребимую готовность еврейского народа «прорваться», добиться, стать, сохранить себя, чего бы это ни стоило, с каким бы нравственным знаком это не происходило.

Жалкого и смешного Пиню фантастически талантливо сыграл Вениамин Зускин. Поэтому и навлек на себя критику за то, что изобразил «излишний нажим на специфический жест, интонацию речи», говоря проще, рецензенту хотелось бы, чтобы Пиня-еврей был евреем в меньшей степени.

Как пишет в своих воспоминаниях дочь Вениамина Зускина Алла Зускина-Перельман, ее отец долго думал, как начать роль. Вот найденное начало:

Пиня (путешествие в Биробиджан на пароходе): «Скажите, пожалуйста, сколько, приблизительно, конечно, может стоить такой пароход?»

Человек в кепке: «Не знаю. Вы что, хотите купить?»

Пиня: «Нет, так, просто… интересно».

Контраст между сутью вопроса и всем обликом и манерами человека, из которых ясно, что у него ломаного гроша нет за душой, был столь разителен, что зал покатывается со смеху.

«Мама рассказывала, - пишет Алла Зускина-Перельман, - что киноэпизод с пароходом еще долго преследовал отца. Kогда театр, вскоре после выхода фильма, был на гастролях в Одессе, изо дня в день, ранним утром, отца будили местные сорванцы: «Товарищ Зускин!». Милиционеру, пытавшемуся их отогнать, мальчишки с невинным видом возражали: «Мы просто хотим что-то спросить!». Отец выходил на балкон гостиничного номера. «Товарищ Зускин, сколько, приблизительно, конечно, может стоить такой пароход?» - кричали сорванцы и, хохоча, разбегались.

Кульминация

И вот другая картина. Вечер 11 января 1935 года в Большом театре СССР… Пятнадцатилетие советского кино. Кинематографистов приветствовали люди, известные всей стране.

На сцену выбежали, нет, быстро-быстро вышли два человека. Необыкновенно смешные по виду, один впереди, другой за ним. Публика вновь захлопала: очень известны были эти два человека. Они быстро обошли сцену, остановились у самой рампы, глядя в зал с видом людей, решительно не понимающих, что, собственно, здесь творится. Присутствующие покатывались от хохота.

Кажется, особенно весело смеялся сидевший в правительственной ложе человек с усами.

Ровно через тринадцать лет жизнь так веселивших публику актеров – а это были Михоэлс и Зускин – резко изменится.

Соломон Михоэлс будет убит 13 января 1948 в Минске. «Последнее время, - вспоминал после на допросах Зускин, - Михоэлс много и часто говорил о своей близкой смерти. Михоэлс пригласил меня к себе в кабинет, это случилось в день 30-летия ГОСЕТа (Государственного еврейского театра). Далее Михоэлс вынул из кармана анонимное письмо и прочел мне. Содержание этого письма: «Жидовская образина, ты больно далеко взлетел, как бы головка не слетела...» Об этом письме я никогда никому не говорил, даже жене. Потом Михоэлс разорвал это письмо и бросил. Это было при мне. Вот как было дело до 1948 года».

О том, как провел последние дни своей жизни Соломон Михоэлс в Минске, сохранились несколько противоречивых версий. По одной из них, с 8 по 12 января он был занят посещением минских театров и просмотром работ, а вечером 12 января пригласил к себе в гостиницу двух актеров из БелГОСЕТа для обсуждения их новых ролей в спектакле «Тевье-молочник». Придя в гостиницу, актеры узнали от дежурной по этажу, что Михоэлс куда-то срочно вышел и просил его обождать. Прождав до 11 часов, они ушли ни с чем.

Далее выясняется, что Михоэлс был якобы приглашен в гости, за ним должны были заехать. Машина пришла несколько раньше, чем он ждал, и он на ней уехал. А в точно назначенное время пришла другая машина, и ее шофер очень удивился, что Михоэлса уже увезли. На следующее утро какой-то старый еврей шел с окраины Минска в город и увидел, что из сугроба торчат ноги, он за них дернул и вытащил труп. Это был Михоэлс. Золотые часы с его руки никто не украл.

Развязка

Позже было доказано, что убийство было совершено по прямому указанию Сталина. Слишком большой у Михоэлса был авторитет и слишком обширные связи за рубежом. Все это сделало его неудобным и даже опасным. Последней каплей стало намерение его как председателя ЕАК познакомиться с дочерью Сталина и ее тогдашним мужем-евреем: по-видимому, в надежде лоббировать интересы советских евреев. Намерение истолковали как шпионаж, и Сталин отдал МГБ приказ - ликвидировать Михоэлса. Убийство представили как автокатастрофу, убитому устроили пышные государственные похороны, а убийц втайне наградили боевыми орденами.

А в декабре 1948 был арестован Вениамин Зускин. Достоверных сведений о последних годах его жизни нет, известно, что на следствии он был подвергнут пыткам. Зускин был расстрелян 12 августа 1952 в Москве вместе с группой еврейских писателей, проходивших по делу Антифашистского еврейского Комитета.

Эпилог

Судьба зло ухмыльнулась в отношении и Михоэлса, и Зускина, и многих других, которые, как в работе, так и в жизни, видимо, вместо того, чтобы соответствовать образу «биробиджанцев», оставались «слишком евреями».

Оставить комментарий