ВСЕ НОРМАЛЬНО, МОЦАРТ!

Вы, конечно же, считаете себя нормальным человеком. А почему бы и нет. Что вообще за вздор?! У Вас ведь есть высшее образование, хоть и полученное кое-как по знакомству. Есть семья, «отнимающая все свободное время» и сносная работа, которую Вы не любите вот уже десять лет. Вы не улыбаетесь, разгуливая по вечернему проспекту, потому что «делом нужно заниматься, а улыбаться без причины это вообще неприлично». Вы ничем не отличаетесь от рядом идущего. Ваши дни похожи один на другой. Вы самый что ни на есть нормальный человек. И все у Вас было и будет нормально. И именно Вы будете решать, что нормально, а что нет. Доставайте ваши списки соответствий и наоборот: пора приниматься за работу. Как хотелось бы, чтобы Вы иногда ошибались.

РЕПЕТИЦИЯ ОРКЕСТРА В ДВУХ ЧАСТЯХ

Одному нормальному оркестру требуется нормальный дирижер. Вот уже целый час музыканты ожидают его приезда, кто, томясь в буфете, а кто, в очередной раз, выясняя отношения между коллегами. Всеобщим нападкам подвергается контрабасист Меликян, которого жена выгнала из дому, заставив ночевать в футляре от его инструмента. Альтист Мося необычайно смешон для всех в своей влюбленности: он ловит каждое слово скрипачки Ани, не сводя с нее глаз, но при этом, поддавшись общему настроению коллектива, не перестает острить по поводу ее заочного интереса к новому дирижеру.

Супружеской паре валторнистов уже не сочувствуют, ведь их истеричные перебранки уже давно стали нормальными как для них самих, так и для окружающих. Жора попивает что-то из фляги, припрятав ее за литаврами, попутно издевается над скрипачом Сумским, ведущим исключительно стерильный образ жизни. Злые анекдоты, обидные шутки, напряженная остановка, выше всего этого сидит, закинув ноги на пюпитр, главный негодяй – альтист Валуев. Он искуснее всех язвит в отношении коллег, доводит до слез Аню, предлагает безумно влюбленной в него виолончелистке Наталье завязать шнурки на его ботинках. Перед нами типичный коллектив нормальных людей, по разным причинам оказавшихся в оркестре, по разным причинам в нем оставшихся: у кого-то трое детей или внучка-сирота на руках, чей-то папа – главный в Министерстве, у кого-то пенсия не за горами, кому-то очень нужен стаж, а кому-то вообще наплевать, «его скоро все равно переведут в Большой театр». Естественно, помещение нужно проветрить.

Вернувшись в зал, музыканты застают там никем не встреченного дирижера, репетирующего что-то в полной тишине. Он предлагает всем называть себя просто «Маэстро», никаких «Игорь Игоревич». Музыканты в смятении: «Маэстро» заставляет их распевать имя Моцарта, великого композитора: Моцарт. «Да он просто сумасшедший», – раздается со всех сторон. «Я здесь уже тридцать лет и не позволю, чтобы со мной так обращались». «Да он не знает, кто такой Рахманинов!» «В другие времена летел бы он отсюда вверх тормашками!».

Но Маэстро ничуть не смущен: «Всем слушать меня и друг друга. Я сказал играем Моцарта». Ну что ж, а то и впрямь разгонит весь оркестр. Но просто играть недостаточно: он предлагает всем переиграть написанное самим гением, чуть-чуть изменить здесь и совсем по-другому там. «Ну, это просто издевательство. Он маньяк!» Он останавливает музыкантов, привыкших играть то, «что написано», и просит слушать друг друга. Оркестр начинает бунтовать, взывая к тому, что зрителю-то уж точно все равно, он всегда аплодирует и вообще долой зрителя! Выслушав игру каждого в отдель­ности, Маэстро чуть не взвыл: вызывая всеобщие насмешки, он учит каждого из них любить свой инструмент. Перерыв. Музыканты расходятся в буфет, косо поглядывая на Маэстро, который плачет, обняв стул кларнетиста Шахнутдзинова, чья маленькая дочь три года назад сгорела в огне. Репетиция продолжается и в честь несчастного отца, молчавшего с самого дня пожара, Маэстро просит всех играть гамму, ту самую первую для всех, которую еще родители заставляли повторять снова и снова.

Музыканты, зачарованные чистотой своей игры (их инструменты никогда не звучали так хорошо!), уже ловят каждый жест Маэстро, подчиняясь движениям его дирижерской палочки, поросшей листиками веточки: «Когда во всем преобладает музыка, рождаются дети, а когда суета – идет война».

Но музыка опять уступает несовершенству мира. На сцене появляются санитары, именно такие, какими они должны быть: грубые, наглые и сильные. После очередной живодерской поимки замучившего их «Моцарта», санитары рекомендуют инспектору оркестра проверить всех музыкантов, которые уже рьяно защищают дирижера: «Он – не псих, он действительно Моцарт!» Даже самого отъявленного мерзавца Валуева посещают сумасбродные мысли.

Был ли это Моцарт? На дворе 2007 год. Великий гений умер больше двух веков тому назад и точка. Или нет? Проверьте сами, но, пожалуйста, оставьте списки соответствий и наоборот за стенами Купаловского театра. В мае премьеру можно увидеть 10 и 30 числа.

Оставить комментарий