МЕСТО В ШЛЮПКЕ «АТОЛИНО»

Хроники поколений, выросших в очередях

С сочувствием встречаю попытки коллег-журналистов рассказать что-либо из истории спецсовхоза «Атолино» под Минском. Начинаются эти публикации, например, так: «По одной версии, подсобным хозяйством ЦК КПБ деревня Атолино считалась уже во второй половине 30-х годов прошлого века. По другой информации, до войны колхоз, поставлявший продукты для «верхушки», находился в районе деревни Тростенец, но в годы немецкой оккупации там пасли коров, разводили живность и выращивали зерно для солдат вермахта. После войны обеспечение продуктами питания аппарата ЦК по идеологическим соображениям надо было переносить в новое место. И выбор пал на деревню Атолино…»

Дабы положить конец «версиям», изложим документально точно, когда и почему «выбор пал на Атолино».
В давние времена княжеских усобиц имело место такое явление агрессии: наезд. (По смыслу в чем-то оно перекликается с «наездом» из понятий современных маргиналов.) Это когда некий боярин усаживает на коней вооруженных молодцов и те наезжают в вотчину соседа с целью ее захвата. Пример из прозы Пушкина: сильный и наглый помещик Троекуров наехал в (или «на») имение обедневших дворян Дубровских и отнял его.

Но мало кто знает, что один почти классический феодальный наезд произошел в советскую эпоху. Точное время события – октябрь 1933 года, место – окрестности Минска в 5-8 верстах к юго-западу. Соседст-вовали тут имения Станьково, Атолино, При­луки – в недалеком прошлом собственность аристократов Гуттен-Чапских.

Местность эта, где берет начало приток Припяти река Птичь, удивительно живописная и здоровая: лес, озера, холмы, древние курганы. Нивы колосятся, тучные стада по долинам бродят, родники журчат, вековые дубы возвышаются. А вот, например, Прилукская лесная дача. Являет она собой, как справедливо подчеркивают путеводители, настоящий ботанический сад, где на полутысяче гектаров собраны редкие лесные культуры: красный дуб, пенсильванский ясень, амурский бархат…

Все эти лесные посадки, но в первую очередь – знаменитые дворцово-парковые ансамбли появились благодаря тщаниям названных выше аристократов. В европейской истории наиболее известен граф Эмерик Гуттен-Чапский – российский государственный деятель, коллекционер, нумизмат. А для истории собственно Минска более значим его сын Карл Гуттен-Чапский – городской голова с 1890 по 1901 годы.

Карл Эмерикович немало способствовал украшению и благоустройству Минска, его стараниями были устроены телефонная и электрическая станции (здание той первой в столице электростанции поныне можно видеть на берегу Свислочи в районе цирка), трамвай-конка, больницы, ночные приюты и т.д. Улицы имени графа Карла Чапского в Минске нет, однако если бы кто-то и захотел уничтожить память о нем, то сделать это было бы технически весьма сложно. Дело в том, что рельсы конной железной дороги Чапского забиты в качестве свай в фундамент Дома правительства…

По первому времени после революции в бывших имениях Чапских организовался обычный совхоз. Относился он к ведению Народного комиссариата земледелия БССР. Такого рода государственные сельхозпредприятия удобно было устраивать в образцовых помещичьих усадьбах. Когда же племенной скот в совхозах дорезали, а шведские молотилки и сепараторы доломали, то появилась частушка:

Хорошо в совхозе жить –
Сменная все пища:
Утром – чай, в обед – чаек,
Вечером – чаище.

Но, похоже, не все так худо было в Атолино, ежели глаз на это хозяйство положило могущественное Управление делами ЦК компартии. Время, знаете ли, тяжелое наступило в стране – голод, и рикошетом это неприятное обстоятельство задевало даже правящую большевистскую верхушку.

Требовалось не просто обеспечить себе продовольственную и санаторную базу, а надежно отгородиться от «масс» ведомственным забором. Управление делами ЦК – это государство в государстве. Собственный бюджет, независимая система продовольственного и вещевого снабжения, лечебного обеспечения.

Так появился исторический документ, который здесь мы приводим в подлиннике – постановление Секретариата ЦК КП(б) Белоруссии от 19 октября 1933 года «О совхозе «Атолино»:

«В целях создания собст-венной продовольственной базы для столовой и снабжения партактива и парткурсов в Прилуках поручить Наркомзему совхоз «Атолино» передать Управлению делами ЦК и лечебной комиссии ЦК».

Ниже следовали подписи Николая Гикало и других высших белорусских партийцев.

Суть события можно пересказать очень простыми словами: в голодном 1933 году Центральный комитет компартии «наехал» на Народный комиссариат земледелия и отобрал у него для собственных нужд целый совхоз. Отныне угодья Атолино и Прилуки исключаются из общегосударственного пользования и поступают в ведение управделами и лечсанупра ЦК правящей политической партии.

Были крестьяне графскими – стали цековскими.

Поясним, кстати, что такое курсы партийного актива, которые обосновались во дворце Чапских в излучине Птичи в Прилуках. В этом закрытом учебном заведении срок штудий мог быть установлен и в три месяца, и в полгода, и в год.

Хорошо учиться и жить на коммунистических курсах в графском имении. Ветви груш, яблонь и слив прогибаются от тяжести элитных плодов. На пасеке трудолюбиво жужжат пчелы. Плещутся в прудах форели и зеркальные карпы. В доброт-ных свинарниках наращивают прожилки бекона йоркширские свинки. На молочной ферме сыто мычат голштинские коровы. В амбаре-леднике покоятся окорока, громоздятся бочонки с квасом и пивом. Над броваром – панской винокурней уютно вьется дымок, обещает развеселое причащение. А с кухни, как в классических повествованиях из поместной жизни, доносится стук ножей…

Законспектировал «Критику Готской программы» – вот и обедать зовут. Полистал «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» – как раз и ужин приспел. А ежели перенапрягся над «Детской болезнью левизны в коммунизме», то поможет собст-венная лечкомиссия.

Вот он – коммунизм наяву, будущее счастливое будущее всего человечества. А пока – счастливое настоящее самых достойных.

Еще раз обратим внимание на год, в котором был придан «особый» статус имениям Атолино и Прилуки: тридцать третий. В СССР искусственно устроен голодомор, гибнут миллионы трудового народа, а большевистская верхушка запирается в сытых поместьях.

Это как монастыри в средневековой Европе во время чумы. Когда людей начинает косить моровая язва, то жирные монахи задвигают засовы на воротах, отгораживаются от мира. У них предостаточно запасено хлеба, солонины и вина, чтобы переждать напасть.

А для поддержания общего тонуса слушателей курсов в Прилуках (дабы умели ценить доверие партии!) по вечерам проводятся собрания с разбором персональных дел отдельных оступившихся коммунистов. Напоминают эти сборища ритуальный каннибализм с ритмичным повторением магических фраз-заклинаний и совершением коллективных телодвижений («дружно, товарищи, поднимем руки «за»!»), а в финале осуществляется заклание жертвы с вырыванием из живой груди кровоточащего сердца, возложение его на алтарь («клади, гад, на стол партбилет!») и – хоровое песнопение в конце трапезы («мы наш, мы новый пир устроим»).

Представим по аналогии: море, шторм, пассажирское судно терпит бедствие. И в этой ситуации капитан приказывает «строга сакрэтна» зарезервировать одну самую надежную шлюпку для себя и своих близких подчиненных.

В 1933 году корабль под названием «СССР» не утонул. Но угроза была. О ней свидетельст-вовали толпы голодных беженцев с Украины и Дона, которые умирали на вокзалах Гомеля и Минска. Да и саму Беларусь затронул голодомор: сотни жертв в одной только полесской Наровле.

Насколько нравственным было тогда обустраивать спасательную шлюпку «Атолино» – пусть рассудит история.

…Совхоз «Атолино» последних десятилетий Советского Союза – это смачные байки про спецмолоко для секретарей ЦК от их «персональных» коров, пересказанные пытливыми репортерами независимых изданий. Однако проводить исследования столь глубоких объектов, как чужие кастрюли, не мое амплуа.

Оставить комментарий