КОКА-КОЛА ПО-БЕЛОРУССКИ

Почему белорусские фильмы не участвуют в международных кинофестивалях

Участие в таких кинофестивалях – неимоверный успех. Режиссер, чей фильм был показан в рамках фестиваля класса "А" и отмечен наградой, просыпается в одно утро знаменитым: о его фильме пишут, продюсеры со всего мира делают ему предложения, его даже могут пригласить в Голливуд. Хорошо это или плохо, Беларуси пока не известно, поскольку наш отечественный кинематограф на подобных мероприятиях замечен не был.

В 57-й раз Берлинский кинофестиваль нашел самые талантливые имена, лучшие кинокартины, самые необычные взгляды на окружающие нас события. Белорусских работ среди них опять не оказалось. О судьбе нашего и мирового кинематографа корреспондент «ЭН» побеседовала с побывавшей на фестивале Светланой САВЧИК, обозревателем по международным фестивалям журнала «На экранах», директором кинотеатра «Победа».

– Светлана Георгиевна, грустно посещать международные кинофестивали, не имея что сказать об отечественном кино?
– Беларуси пока еще далеко до участия в конкурсной программе Берлинского фестиваля. Как, впрочем, и российским фильмам. Увы, наше понимание кино не соответствует современным художественным и концептуальным требованиям отборщиков этих фестивалей. В течение 70 лет мы были отрезаны от всего мира, многие из наших гениальных режиссеров ушли из жизни, а те, кто остались, не знают, о чем снимать кино, и жалуются, что у них нет денег. К тому же новое поколение режиссеров пришло с телевидения, набив руку над созданием клипов и рекламы. В Беларуси сегодня снимают 3-5 фильмов в год. Так мы еще долго не попадем в топ-листы международных кинофестивалей.

– Какие усилия необходимы хотя бы для первых шагов?
– Есть страны, где на правительственном уровне было принято решение создать условия для массового производства национального кинопродукта: культурные фонды, «Золотые книги меценатов», которых, кстати, освобождают от налогов за вкладывание денег в искусство, программы Евросоюза, которые помогают хорошему сценарию и талантливому режиссеру найти деньги для создания новых кинопроектов. Когда Беларусь, как Германия, будет производить до 50 фильмов в год, один из них обязательно попадет на фестиваль класса "А".

– Есть ли какие-то общие предпосылки к тому, чтобы белорусский кинематограф ожил? Наступит ли когда-нибудь эра белорусского кино вслед за модой на латиноамериканские или японские фильмы?
– В этом году главный приз Берлинского фестиваля достался молодому китайскому режиссеру за фильм «Замужество Туйи», сюжет которого пронизан неистовой энергетикой и настоящей силой жизни природы и традиций. Кстати, наши молодые режиссеры жалуются, что им не дают необходимые миллионы, чтобы снять хорошее кино. Великолепный фильм «Замужество Туйи» был снят всего за 600 тысяч долларов! Но есть и другой важный момент: как получилось, что далекая нам культура монгольско-китайской жизни и эта девушка увлекли всех с такой силой? Нас заворожили китайский колорит, самобытность, обряды их нации, их культура. Возвращаясь к белорусскому кино, скажу, что никому не интересна кока-кола по-белорусски, потому что ее придумали не мы, она может быть напитком для нас, но никак не нашей национальной гордостью. В нашей культуре предостаточно отличительных особенностей (сказки, легенды, наша древняя история), которые могут быть интересны японцам, китайцам или итальянцам. К тому же мы такие же люди, мы одинаково чувствуем. У нас есть все исходные материалы, чтобы сделать хорошее кино. Никита Михалков сказал однажды: «Кино должно быть, как дерево, которое корнями уходит глубоко в свою землю, в свою культуру, а ветвями обнимает весь мир». Это нужно изначально понимать, прекратить подражать и делать отечественную кинокока-колу. В Беларуси нам может казаться, что «Анастасия Слуцкая» – это шедевр, но только сравнение с лучшими образцами современного исторического кино позволяет трезво оценить все его достоинства и недостатки.

ЖИЗНЬ И ИСКУССТВО – ВИНО И ВИНОГРАД

– Значит, дело не только в недостатке инвестиций?
– Сегодня кино мультикультурно: нельзя сказать, что, например, немецкие фильмы снимают только в Германии и только за немецкие деньги. Продюсеры всего мира заинтересованы в поисках новых имен и интересных сценариев. Благодаря им национальный кинематограф разных стран весьма успешно пытается противостоять Голливуду, производящему безумное количество фильмов. Кинофестивали также ищут новые пути развития киноискусства: господство продуктов Голливуда пахнет обреченностью.

– Почему так получилось, что основные деньги вращаются вокруг Голливуда?
– Самая главная его задача – зарабатывать деньги. И в рамках этой философии существуют свои очень строгие ограничения. Эта цензура не похожа на европейскую или китайскую, когда фильмы по идеологическим соображениям не выпускаются для проката. В Голливуде – продюсерская цензура, которая обрубает все нюансы режиссерской игры или его свободомыслия при первом намеке на потерю денег в будущем. Если есть малейший риск, что нестандартное видение режиссера может быть непонятным массовой аудитории, то продюсер, самый главный всему судья, мгновенно «объясняет» всей творческой группе, как и что нужно снимать. Хорошим примером взаимодействия авторского кино и Голливуда является «Вавилон», фильм мексиканского режиссера Алехандро Гонсалеса Иньярриту. Первый артхаусный фильм этого режиссера («Сука-любовь»), который сделал его суперзнаменитым, несколько лет назад просто потряс публику Каннского кинофестиваля. Далее его пригласили поработать в Голливуд и обеспечили всем необходимым для успешной работы, в том числе и деньгами. И вот наконец зрители смогли увидеть его новую картину («Вавилон»). В ней мы уже четко видим, как режиссер попал в твердые руки продюсеров и их цензуры: этот фильм однозначно отошел от состояния независимого кино, но при этом не дошел до коммерческого пика – видно, продюсеры не все просчитали, а Иньярриту удалось отстоять какие-то моменты своего видения и самовыражения.

– Такое преобладание массовых фильмов, производимых Голливудом, приведет нас в конечном итоге к интеллектуальному голоду…
– Все не так страшно! Пока жив человек, пока он – интеллектуально мыслящее существо, и в кинематографе останется своя оппозиция. Кстати, в Америке есть кинофестиваль «Sundance», организованный Робертом Рэдфордом, который поддерживает независимое кино США и стран Латинской Америки. Каждый год его организаторы находят новые имена и с гордостью представляют в Берлине и Каннах поистине первоклассное кино.

– Кино отражает действительное зло или придумывает его после воплощая в реальную жизнь?
– Безусловно, искусство отражает нашу сегодняшнюю жизнь. Что касается кино, наиболее активно за спасение нашего мира выступает Берлинский кинофестиваль, который сегодня является самым политизированным в мире. В наше время, когда не все спокойно и радостно на планете, когда вокруг столько нищеты, ужасов войны, болезней и экологических проблем, очень важно поднимать в искусстве эти острые социальные и политические проблемы. Ежедневно телевидение показывает нам новые взрывы, террористические акты, стихийные бедствия, и ко всему этому со временем у нас начинает вырабатываться своего рода иммунитет, психологическая защита, безразличие к тому, что происходит в мире. Но киноискусство, в отличие от телевидения, действует по-другому: зритель должен испытать эмоциональный шок, прочувствовать, как страшно, когда люди убивают людей и свою планету.

– Не потому ли сегодня мало поистине стоящих фильмов, что режиссерам трудно разбить этот психический иммунитет зрителя к бедам и страданиям?
– Сегодня в мировом кинематографе действительно остро стоит проблема сценария. Стало совершенно непонятно, о чем снимать кино, чтобы оно волновало, было захватывающим и вместе с тем продвигало вперед кино как самый сложный вид искусства, которое аккумулирует в себе и живопись, и музыку, и литературу, и другие виды искусства. Но искусство и жизнь должны отличаться друг от друга, как виноград и вино: именно от видения, от таланта творческого человека зависит переосмысление той или иной проблемы, ее брожение и, возможно, в конечном итоге, ее решение.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!