КУХНЯ-ЮНАЙТЕД

Хроники поколений, выросших в очередях

Фараон, приступая к сооружению пирамиды, начинал дело с того, что засевал просом и ячменем окрестные поля. Рабам на строительстве нужен был корм.
Дом правительства в Минске начинался в 1930 году примерно с того же. Циклопическое сооружение требовало тысяч чернорабочих (прежде всего подносчиков кирпича — подъемные краны еще не применялись), и эту людскую массу по идее нужно было кормить где-то поблизости. Где? Опыт у большевиков уже имелся.

В повести Юрия Олеши «Зависть» был выведен образ Андрея Бабичева — руководителя советского треста пищевой промышленности. Он желал индустриализировать производство и потребление еды, сооружая фабрики-кухни. Старорежимным артельным кашеварам обещалось: «Мы превратим ваши лужицы супа в сверкающие моря, щи разольем океаном, кашу насыплем курганами, глетчером поползет кисель!»

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Фабрика-кухня как тип предприятия общественного питания впервые в СССР была открыта 29 марта 1925 г. в крупном рабочем центре Иваново-Вознесенске. Имела собственное название «Нарпит». Этот флагман «кухонной индустрии», разместившийся в помещении бывшей текстильной фабрики, обладал огромной по тем временам пропускной способностью, суточная выработка обедов могла доходить до 15 тысяч.
В последующие годы фабрики-кухни были открыты в большинстве крупных городов, а лидером стал Ленинград. В каждом районе города на Неве началось строительство гигантских фабрик-кухонь, Петроградская и Василеостровская были рассчитаны на 80-100 тысяч блюд в сутки.
В 1970-е годы в СССР наиболее совершенным считался комбинат общественного питания Волжского автомобильного завода. Единовременно здесь могли накормить до 110 тысяч рабочих.

Девятого марта 1930 года минская газета «Рабочий» в заметке «Первый камень фабрики-кухни заложен» рассказала о том, что накануне на Свердловском пустыре близ строительной площадки Дома правительства собрались на торжественный митинг рабочие минских предприятий. Смысл торжества состоял в том, чтобы зачать «младшую сестру» Дома правительства — фабрику-кухню. Акт оплодотворения совершил секретарь окружкома партии: уложил в фундамент первый камень.

«Строительство фабрики-кухни в Минске рассчитано закончить за 2 года», — писала газета в 1930 году. Виделась такая картина: на гигантской стройке Дома правительства ударяют в рельс — объявляют обеденный перерыв, и колонны рабочих дружно устремляются под железобетонные своды ударно возведенной по соседству гигантской столовой.

Увы, эти надежды не оправдались. Строительные рабочие, значительную часть которых составляли голодные беженцы с Украины, питались в лучшем случае из полевых котлов, а движение на площадке фабрики-кухни заморозилось. Дело в том, что Дом правительства возводили, а фабрику-кухню строили — кое-как, сугубо по-советски.

Газеты дружно писали о том, какие изумительные материалы поступают для Дома правительства: уральский мрамор, украинский гранит, ценные породы древесины с Кавказа. Все самое лучшее, все в кратчайшие сроки и — под особым партийным контролем. А на столовую для работяг, которые отделывали кабинеты чиновникам, было в общем-то наплевать. В Национальном архиве сохранилась склочная переписка на эту тему директора строительства фабрики-кухни т. Великосельца и начальника Белпромстройтреста т. Вассермана…

И вот наконец 7 января 1935 года газета «Звязда» сообщила, что в Минске вступила в строй механизированная фабрика-кухня с производственной мощностью 65 тысяч блюд в день. Было, впрочем, сделано уточнение, что начался всего лишь «пусковой период», однако дата 1 января 1935 г. так и вошла в историю.

Из той же газетной заметки пошла гулять по страницам популярных книжек про Минск цифра 65.000 — якобы столько обедов отпускала фабрика-кухня в предвоенные годы. Цифра эта — типичная пропагандистская туфта. Подумаем сами: зачем городу с населением 230 тысяч столько обедов из одного предприятия общепита? Да к тому же в общей сложности (по данным на 1934 год) в белорусской столице насчитывалось 186 разноведомственных столовых. Цифра эта «65 тысяч обедов» трансформировалась из понятия заявленная проектная мощность, что совсем не одинаково с производственной мощностью, а от количества реально отпускаемых блюд совсем уж далеко.

До 30 тысяч блюд и 25 тысяч полуфабрикатов в день — это стало максимумом, достигнутым к 1941 году. Около полутысячи работников фабрики-кухни были заняты в таких цехах: овощной, супо-плиточный, холодный, мясо-рыбный, кондитерский, вафельный, крахмальный, холодильный и цех мороженого.

Остался в истории факт показушного месторасположения нашей фабрики-кухни. Зачем этот «желудок» в чиновном центре города? Почему гипер-столовую не построили в рабочей Ляховке (современный район улицы Октябрьской) с ее металлообрабатывающими и кожевенными предприятиями?..

Рабочий класс, удаляясь от производственных цехов, видел мало привлекательного в фабрике-кухне, пусть даже она и находилась в центре столицы. Пролетариям успевала в будни надоесть собственная заводская столовка. Чем же можно было завлечь их сюда?..

Если сравнить современное архитектурное оформление фабрики-кухни с тем, что обнаруживается при внимательном рассмотрении довоенных фотоснимков, то можно найти одно существенное отличие. Теперешняя покатая кровля над уступом между вторым и третьим этажами представляла собой в тридцатые годы плоскую террасу с балюстрадой.

Именно там — над вторым этажом — появилось заведение, тип которого всюду в стране был обозначен как «ресторан-крыша». Мода была такая, что теплыми вечерами отдыхающие наслаждались видами города и отплясывали фокстроты на виду у задирающих головы прохожих. Газета «Рабочий» сообщила 17 июня 1935 года, что при минской фабрике-кухне открылось кафе «Крыша».

Разглядываю пеструю мозаику фактов:

— 14 января 1938 г. при МФК открылась столовая лечебного питания, в кабинете рядом с залом работал врач-диетолог, больным давались консультации;

— до войны почему-то не ладилось с кадрами директоров фабрики-кухни. Вот, скажем, присланный из ЦК КП(б)Б товарищ Нагорский отличался как по линии пьянки, так и бытового разложения, о чем есть материал партархива. Зарядившись спиртным с утра, директор Нагорский выходил в обеденные залы. Удручали его малокультурные крестьяне, которые прямо с вокзала — с котомками, в лаптях, в мокрых валенках — перлись в сверкающие кафелем залы и, распространяя запах кислых овчин, норовили отобедать одними щами да кипятком, поскольку хлебушек у них имелся свой. Огорчаясь увиденным, директор фабрики-кухни самолично бил «кулацкие морды», чему, однако, воспротивился предсовнаркома Голодед. В результате Нагорского отправили в кадровый резерв ЦК. Но когда Голодеда разоблачили как врага народа, то партии вновь понадобился опытный руководящий работник и Нагорского назначили на пост заместителя директора Белорусского государственного театра оперы и балета;

— в годы немецко-фашистской оккупации в здании фабрики-кухни продолжал работать ресторан. Есть запись рассказов минских подпольщиков, которые, находясь в камерах близрасположенной тюрьмы, по вечерам слышали звуки оркестра с открытой террасы;

— 5 июля 1944 года, на третий день освобождения столицы от немцев, фабрика-кухня была взята под охрану в числе важнейших объектов. В десятых числах июля наркомат торговли издает приказ № 100 о восстановлении деятельности горпищеторга и фабрики-кухни;

— 16-17 февраля 1948 г. в Красном зале фабрики-кухни состоялась совещание передовиков-стахановцев торговли и общепита БССР. В послевоенные годы это здание было фактически клубом работников торговли, здесь проводились митинги, слеты, праздничные вечера, была даже оборудована ведомственная гостиница;

— 30 октября 1957 г. при фабрике-кухне открылась студенческая столовая на 400 мест (помнится, в семидесятые годы один мой университетский товарищ приспособился, стоя тут в очереди к кассе, прятать шницель на дне миски с борщом);

— 20 апреля 1958 г. после реконструкции на фабрике-кухне вступила в строй первая в республике столовая-школа на 300 посадочных мест…

Названия заведений, которыми сегодня нашпиговано чрево этого памятника эпохи архитектурного конструктивизма, способны вызвать улыбку: «Боулинг», «Дрожжи Юнайтед», «Найт-клаб». Капли шанели в пролетарских щах…
Отчего-то подумалось о белорусском варианте знакомого многим по телеэкрану «Парка советского периода».

Оставить комментарий